Резюме

1. Бытие смеха может быть понято только через предваритель­ный онтологический анализ двух диалогических сторон — смеющего­ся субъекта и осмеиваемого объекта. Объект смеха можно описать как персонифицированное, очеловеченное явление, имеющее видимость значительности, но обладающее ущербной духовной сущностью.

нами: улыбку ребенка, «жизнерадостный смех», смех от щекотания или опьянения. К этому же типу отчасти примыкает смех, связанный с телесной открытостью смеющегося — сексуальной, агрессивной, ска-тологической. Второй тип предполагает умение рационально оценить ситуацию. Такой смех более рафинирован, окультурен и обычно ре­дуцирован до сатиры, иронии, сарказма. Разделение типов смеха обус­ловлено их онтологической укорененностью: первый опирается на фи­зическую, телесную реальность, второй — на субъективное бытие со­знания, однако непреодолимой границы между этими видами смеха не существует: смех может быть лишь преимущественно телесным или интеллектуальным.

2. В общем поле гносеологической проблематики комическое можно рассматривать как специфический вид духовной деятельности человека и общества по постижению явлений окружающего мира, отграничения истины от заблуждения или лжи и в конечном счете по созданию значимого мировоззренческого целого. Особое значение смех приобретает в обыденном познании, обнажая прежде всего за­блуждения, иллюзии, косность и догматизм в индивидуальной и обще­ственной жизни. В художественном познании область смеха значи­тельно расширяется за счет свободного творчества художника, что расширяет социальный опыт человечества, формируемый в том числе комедией, сатирой и другими художественными и близкими к ним формами смеховой культуры. В научном познании роль смеха прояв­ляется в критическом аспекте (отсекающем ложные теории и создаю­щем основу для новых концепций) и эмоционально-развлекательном аспекте (особо значимом для повышения интереса к образованию и самообразованию).

3. Бытие смехового субъекта и, в большей степени, смехового объекта проясняют основные онтологические основания феномена смеха. Од­нако бытие смеха как такового невозможно свести только к бытию субъекта или объекта: оно проявляется только в сфере их взаимодей­ствия. Онтологическая основа смеха — в первую очередь общение, совместная коммуникация людей, социальных групп, культур и т. д. Можно сказать, что смех укоренен на коммуникативном уровне обще­ственного бытия, а смеховая коммуникация реализуется на диалоги­ческом уровне, где разграничение на «субъект» и «объект» — приня­тая условность; в сущности, необходимо говорить о двух равноправ­ных диалогических субъектах.

4. Смеховая коммуникация всегда обнаруживает внутреннее устремление к увеличению числа участников: она отличается непол­ нотой и незавершенностью даже в диалоге двух субъектов (кто вы­ смеивает и кого высмеивают). Помимо них смех подразумевает третью позицию — слушателя (слушателей). При этом смех прояв­ ляется тем ярче, чем больше людей вовлечены в сферу его воздей­ ствия: именно поэтому он так заразителен. Таким образом, смех изна­ чально требует социального пространства; его бытие коренится в бытии

94

общественном. Цель социального взаимодействия — взаимопонима­ние, единые и согласованные действия всех членов общества. Для человека, включенного в общий процесс достижения цели, смех будет символом приятия и единения; для того, кто невольно тормозит этот процесс ввиду чрезмерной педантичности, глупости и т. д., смех будет выражением неприятия и своеобразной, но действенной попыткой пе­ревоспитания.

5. Изучение этической основы смеха имеет существенное значение для раскрытия особенностей как собственно комического, так и нрав­ственного в процессе развития общества: гносеологический и онтоло­гический базис в полной мере выражается только в моральной сфере общественного сознания. Смех, как и мораль, включен, прямо или кос­венно, в процесс общения, он предполагает оценку сущего с точки зре­ния должного и опирается на неофициальные санкции — прежде всего на реакцию других и общественное мнение.

6. Основной вопрос этики смеха составляют два взаимоисключаю­щих тезиса — «смех противостоит злу» (традиция Демокрита) и «смех содержит элемент зла» (традиция Платона). Этот парадокс решается различными путями: разделением комического на мораль­ный смех и аморальное осмеяние (Аристотель, Спиноза), на позитив­ный универсальный народный смех и сатирический «несмеющийся смех» (М. М. Бахтин). Наиболее стройной попыткой решения про­блемы является концепция Л. В. Карасева, полагающего, что объект смешного содержит определенную меру зла, которая не является кри­тической и, следовательно, может быть преодолена. При этом зло со­держится не в субъекте смеха, а в его объекте; смех только указывает на возможность преодоления зла. Отдельные проявления смеха, одно­значно интерпретируемые как злорадные, связаны с подменой обще­значимого добра утилитарным и эгоистическим, превратно понима­емым «добром».