Резюме

1.

2. На всем протяжении античности проблема природы и особенно­стей смеха была в центре внимания философской мысли. Интерес к проблеме комического проявляли практически все выдающиеся мыс­лители как Древней Греции, так и Древнего Рима.

3. К классическому периоду складываются две во многом проти­воположные системы взглядов на смех. Первая из них, представлен­ная Демокритом, Аристофаном, Лукианом, трактует смех как цельное мировоззрение, дополняющее серьезный взгляд на мир. Комическое в их интерпретации выставляет на общее обозрение несовершенство мира и призывает к его изменению. Вторая линия, представленная Плато­ном, Аристотелем, Цицероном, Квинтилианом, трактует смех в более рациональном ключе. Они видят сущность комизма в «безболезнен­ной ошибке», «небезобразно поданном безобразном» и т. д., пытаясь ограничить смех сферой отдыха и развлечения. Обе традиции схо­дятся в признании значительности роли смеха в общественной жизни, однако в силу различных социальных предпочтений или приветству­ют его социально-критическую направленность (Демокрит, Аристо­фан, Лукиан как приверженцы демократии), или опасаются его дест­руктивной роли (Платон, Аристотель и другие как поборники строго­го иерархического устройства).

4. Традиции Демокрита свойствен ряд определенных характер-

Маркс К. Соч.: В 50 т. / К. Маркс, Ф. Энгельс. М., 1955. Т. 1. С. 418.

23

ных черт. Прежде всего это взгляд на смех как на корректив статич­ной серьезности и, следовательно, как на феномен, восстанавливаю­щий цельность взглядов на окружающий мир. Подобный взгляд име­ет корни в мифологическом мировоззрении, в котором смех был сак­ральным, необходимым, диалектически и диалогически значимым ком­понентом. От этой традиции «традиция Демокрита» унаследовала определенную, «санкционированную свыше» вольность в выражении взглядов и свободу слова. Сатирики, комедиографы, отчасти филосо­фы-киники выполняли социально-критическую функцию в античном обществе, обличая власть и «бичуя нравы». Критика «традиции Демокрита», тем не менее, не являлась негативной, только отрицаю­щей — она проводилась с точки зрения идеального общественного устройства; не случайно, что практически у всех представителей на­правления можно найти яркие примеры социально-утопического мыш­ления. В соответствии с серьезностью поставленной цели и традици­ями мифологического синкретизма, соединяющего смешное и серьез­ное, смех понимается как важное, радикальное и действенное средство решения социальных проблем (принцип G7rau5oys^oiov — серьезно-смехового).

4.

5. С развитием античной культуры теоретические экспозиции в теорию смеха претерпели определенную эволюцию. В меньшей степени это относится к «традиции Демокрита». Во-первых, теоретическая составляющая играла у Аристофана, Лукиана и других подчинен­ную роль и, как следствие, недостаточно четко проработана и менее разнообразна. Во-вторых, «традиция Демокрита» опирается на древ­ние традиции смеховой вольности, т. е. в значительной мере ретроспек­тивна и традиционна (так, Аристофан вспоминает «золотой век»

2 4

афинской демократии, а Лукиан — классическую древность). На прак­тике тем не менее произошла некоторая редукция, отход от преиму­щественной цельности смеха Аристофана к более четко проявляющей­ся сатире, иронии, сарказму, пародии у Лукиана. Такая частичная раци­онализация, впрочем, с необходимостью соответствовала духу изме­нившейся эпохи. При этом в отношении «традиции Платона» рациона­лизация проявляется намного более ярко. Деление смеха на развлека­тельный и насмешливый превращается в деление на десятки разно­видностей комического у Цицерона и Квинтилиана. Фокус исследова­ния смещается от описания природы смеха как такового к определению его границ — от преимущественно этических до соци­альных. Одновременно с угасанием античной цивилизации все более явно выделяются социальные ограничения, предъявляемые ко­мическому, — вплоть до запрета Квинтилиана смеяться над всеми крупными социальными группами.

6. Две традиции, описанные выше, во многом противоположны. Однако логический принцип «tertium non datur» с таким объектом исследования, как смех, не работает. Толкования смеха в трактовке «традиций Платона» не в состоянии описать насмешливый, сатириче­ский смех (в определениях Платона и Аристотеля), непристойный, об­рядовый смех (в дефиниции Цицерона). С другой стороны, экскурсы в теорию смеха, сделанные Аристофаном и Лукианом, неприемлемы для случаев, связанных с радостным смехом, смехом-отдыхом, смехом-раз­влечением (игра слов, мягкий юмор и т. д.). Таким образом, для цело­стного, объемного представления о смехе в античности необходимо учитывать обе предложенные традиции.