Информационно-правовая деятельность в системе правовой деятельности

B соответствии с учением В. И. Вернадского о ноосфере переход биосферы в ноосферу включает несколько этапов. После техносферы и энергосферы мы вступаем в третий этап преобразований — переход в инфосферу, где главную роль играют информация и информационные технологии.

B истории развития цивилизации, неразрывно связанной с процессом накопления знаний, произошло несколько информационных революций, обусловленных кардинальными изменениями в сфере обработки информации. Следствием этих преобразований стали важные качественные изменения человеческого общества.

Первая информационная революция связана с изобретением письменности, что привело к гигантскому качественному и количественному скачку в информационном развитии общества. Появилась возможность фиксации знаний на материальном носителе, тем самым отчуждать их от производителя и передавать знания от поколения к поколениям.

Вторая революция (середина XVI в.) вызвана изобретением книгопечатания, которое радикально изменило культуру, организацию деятельности. Это было связано с появлением возможности тиражирования и активного распространения информации, возросла доступность людей к источникам знаний. Это революция создала дополнительные возможности приобщения к культурным ценностям сразу больших слоев населения.

Третья революция (конец XIX в.) обусловлена изобретением электричества, благодаря которому появились телеграф, телефон, радио, позволяющие оперативно передавать и накапливать информацию в значительных объемах. Следствие этой революции — повышение степени распространяемости информации, повышение информационного «охвата» населения средствами вещания. Повысилась роль средств массовой информации как механизмов распространения сообщений и знаний на больших территориях и обеспечения ими проживающих на них граждан, повысилась доступность членов общества к сообщениям и знаниям. Существенно возросла роль информации как средства воздействия на развитие общества и государства, появилась возможность оперативного общения людей ме^ду собой.

Четвертая революция (70-e гг. XX в.) связана с изобретением микропроцессорной технологии и появлением персонального компьютера. На микропроцессорах и интегральных схемах создаются компьютеры, компьютерные сети, системы передачи данных (информационные коммуникации). Стало возможным накапливать, хранить, обрабатывать и передавать информацию в электронной форме.

Возросли оперативность и скорость создания и обработки информации, в памяти компьютера стали накапливаться практически неограниченные объемы информации, увеличилась скорость передачи, поиска и получения информации^[578].

Отдельные специалисты в области информационного права высказывают предположение, что мы переживаем пятую информационную революцию, связанную с формированием и развитием трансграничных глобальных информационно-телекоммуникационных сетей, охватывающих все страны и континенты, проникающих в каждый дом и воздействующих одновременно и на каждого человека в отдельности, и на огромные массы людей. Наиболее яркий пример такого явления и одновременно результат пятой революции — Интернет.

Последняя информационная революция выдвигает на первый план новую отрасль — информационную индустрию, связанную с производством технических средств, методов, технологий для распространения новых знаний. Важнейшими составляющими информационной индустрии становятся все виды информационных технологий, особенно телекоммуникации, активно развивающиеся и проникающие во все сферы деятельности — экономику, бизнес, образование.

Современный этап социального развития настолько пронизан значимостью информатики, что породил определение «информационное общество»^[580]. Это определение носит цивилизационный характер.

Термин «информационное общество» привился и широко употребляется для обозначения шагов, отделяющих общество от напряжения индустриальной эпохи. Общество жаждет перемен, смены механизмов, сложившихся в эпоху демократических революций, господства бюрократии, геополитических границ и сражений за монополию в экономике, власти, природных ресурсах. Развитие сетевых структур коммуникаций на основе новейших технологий, последовательные шаги от кибернетики и электроники к компьютеризации и информатизации являются той точкой опоры, которая вселяет желание «перевернуть мир»^[581].

Данные рассуждения имеют прямое отношение к нашей стране.

B юридической науке имеется суждение о том, что «современное российское общество не вмещается ни в одну из существующих рубрикаций (типологий) социально-исторического плана — традиционное, индустриальное или постиндустриальное общество»^[582]. Однако в любом случае информатизация является первичным непременным условием перехода России в новое качество, когда в силу демократических преобразований, социального и научнотехнического прогресса становится возможным свободное творческое развитие личности и, следовательно, эффективное использование потенциальных возможностей каждого человека. Кроме этого, четко просматриваются следующие перспективы дальнейшего развития нашей страны: «Курс на укрепление государства, принятый в России, — это курс на то, чтобы приспособить наше государство к условиям XXI века, когда складываются условия для информационного, технотронного, высокотехнологичного общества, эффективно управлять делами которого можно, только существенно модернизировав организацию и деятельность государства»^[583].

Как уже отмечалось ранее, Россия, правда с некоторым замедлением, официально включилась в формирование информационного общества. Рождение и реализация грандиозных проектов мировой системы информационных сетей, Интернета и национальных программ по использованию возможностей современной информатики в инновациях всех сфер жизни общества органически вписываются в жизнь. Наша страна наряду с другими странами приняла Федеральную целевую программу «Электронная Россия (2002—2010 годы)»^[584], направленную на использование информационных технологий, в первую очередь в области экономики, образования, управления, что существенно дополнит уже существующие локальные (отраслевые) программы и согласует их.

Целью информатизации в России является создание эффективной сбалансированной экономики, ориентированной на внутреннее потребление и экспорт информационных технологий и услуг, базирующихся на принципах четкого разделения сфер ответственности и принципов деятельности экономики и государства, максимального использования интеллектуального и кадрового потенциала, гармоничного вхождения в мировую постиндустриальную экономику на основе кооперации и информационной открытости.

Целью перехода России к информационному обществу является развитие гражданского общества на основе соблюдения прав человека, в том числе права на свободный доступ к информации, права на защиту персональных данных и обязанности раскрытия информации со стороны государственных, общественных и коммерческих организаций.

Это свидетельство активного использования организационных механизмов в освоении возможностей информатики как единства информационных ресурсов, технологий и коммуникаций, связанных единой сетью. Однако результаты научных исследований показывают, что информационное общество в России развивается пока неравномерно, и это не вселяет оптимизма. Формирование информационного общества создает новые проблемы для науки, требует исследования парадигм информационной сферы. Ученые пока успевают описывать и вырабатывать подходы к систематизации признаков этого этапа развития. Ho на очереди более глубокое методологическое и теоретическое осмысление связи информатики со всеми социальными институтами.

При этом не следует ограничиваться анализом отдельных проблемных сторон информационного общества или замыкаться на технико-технологических особенностях, оттесняя на периферию

многие вопросы, имеющие более общее социально-философское содержание.

Информатизация с невероятной быстротой порождает новую «гуманитарную» революцию, связанную с изменением места и роли человека, личностного фактора в социально-технологическом развитии общества. Формируется необычная сфера человека — «виртуальная реальность», основанная на действительном технологическом существовании объединяющего «всех и вся» в «виртуальном пространстве», доступном каждому члену информационного общества. Поэтому мы присоединяемся ко мнению ряда отечественных ученых, заключающемуся в том, что более определенным и достаточным признаком информатизации, отвечающим условиям информационного общества XXI в., может послужить понятие «виртуальная реальность».

Действительно, информационное общество характеризуется сосуществованием двух миров — привычного физического мира, созданного Творцом (в религиозной концепции) или эволюцией (в атеистической концепции), и виртуального мира, созданного человеком и существующего в искусственной компьютерной среде. Виртуальный мир, или виртуальная реальность, является частичным отображением физического мира в памяти компьютеров, причем величина этой отображенной части стремительно возрастает. Принципиально важным является не простое сосуществование этих двух миров, а их теснейшее взаимодействие и взаимовлияние: в информационный век физический мир уже не может существовать и развиваться без виртуального мира и наоборот.

Аргументируя уникальность виртуального мира как признака века информатизации, можно сказать, что в «доинформационных» обществах кроме физического мира существовал лишь мир, созданный воображением и творчеством человека в его памяти, фольклоре, произведениях литературы и искусства. Этот воображаемый мир не носил универсального, глобального характера и оказывал на физический мир лишь ограниченное опосредованное влияние через нравственно-воспитательные или культурологические механизмы.

Виртуальный же мир может быть определен как совокупное отображение объектов, явлений, процессов и связей физического мира в памяти компьютеров информационно-коммуникационных систем. Технической основой виртуальной реальности служит фор- мализированное цифровое электронное представление объектов, явлений и процессов физического мира. Это отображение не статично и пассивно, но тесно связано и активно взаимодействует с физическим миром, с человеком через системы датчиков, преобразователей индикаторов и различных интерфейсов.

Развитые сетевые и телекоммуникационные технологии, универсальные протоколы, обеспечивающие объединение глобальных и локальных сетей (Интернет-Интранет), способствуют тому, что отдельные «области виртуального пространства» объединяются в единое целое и формируют интегрированный на программно-аппаратном уровне «виртуальный мир» планетарного масштаба, в котором изменяются привычные для физического мира пространственно-временные отношения. Расстояние теряет свое значение. Связь и взаимодействие субъектов и объектов в виртуальном мире происходят практически мгновенно на любых расстояниях.

Научно-технические революции существенным образом изменяли характер жизнедеятельности обществ индустриального типа, открывая новые резервы освоения природных и трудовых ресурсов. Парадигматическая же сущность общественного сознания при этом изменялась не радикальным образом, оставаясь по своей сути материалистической, ресурсо-потребительской и конкурентно-конфликтной (из-за ограниченности ресурсов).

Лишь компьютерная революция изменила радикально парадигму развития, сделав технологически доступным совершенно новый вид ресурсов — информацию, который по своей природе неисчерпаем, возобновляем и имеет внутрисистемный генезис, т. e. и создается, и потребляется только в социальной среде^[585]. Кроме того, цифровая информация не имеет формы, стабильной во времени и пространстве, и циркулирует преимущественно анонимно и неконтролируемо, беспорядочно^[586].

Начиная с середины 1990-х гг. и по сей день, возникают различные концепции, доктрины, планы в этой области. Как считает Г. В. Белов, такая категория парадигмы информационного общества, как виртуальная реальность, уже во многом реализованная в глобальной сети Интернет, представляет собой объект совершенно новой природы, ранее на планете не встречавшийся и не имеющий даже теоретических аналогов (прежде всего в социальном понимании). Привлечение к ее анализу аппарата общей теории систем, синергетики, теории больших систем и т. п. часто лишь сужает восприятие необычности этого явления, отодвигая на время момент окончательного краха «доинформационного» мировоззрения, скрадывая ощущение нарастающей «катастрофичности» происходящих событий. До сих пор нет исчерпывающего и всеми принимаемого определения информационного общества. Когда говорят о признаках информационного общества, то прежде всего перечисляют «кирпичи», из которых его строят. Это компьютеры, программы и программное обеспечение, средства связи и системы коммуникаций, телефоны, радио, телекоммуникации и т. п. Bce это материальная часть создаваемого каркаса движения информации, та нервная система, по определению Б. Гейтса, по которой идут импульсы к частям «тела» общества и его другим механизмам^[587]. Сама информация, для которой создается система сетей передачи и технологии ее сбора, обработки, также объект и составная часть этого процесса. Это тот ресурс, который формирует «нейтроны», воздействующие на жизненные центры общества. B литературе справедливо отмечается, что «электронная сфера» сигналов, волн и информационных элементов опутывает Землю и простирается за ее пределы. Видимая сторона этого феномена заключает в себе оснащение электронных систем: кабели, спутники, космические корабли и самолеты (включая военные сети), телекоммуникационные вышки, спутниковые станции и «тарелки», коммутационные центры, маршрутизаторы, телефоны, телевизоры и компьютеры. Тесно связана с ними невидимая сторона, особенно различные формы программного обеспечения, браузеры и инструменты навигации по электронным приборам, сохранение человеческих знаний в базах и экспертных системах и «искусственный интеллект», разрешенный для вычислений и поиска информации. Киберпространство обращается к неосязаемому миру электронной информации и процессов, сохраненных на множестве взаимосвязанных сайтов, с контролируемым доступом и различными возможностями для взаимодействия^[588].

Bce это вживается в ткань общественных отношений, складывавшихся веками и имеющих достаточно осязаемые механизмы управления ими. Информация всегда присутствовала в их структуре, но не выполняла роли «королевы», на которую она сейчас претендует: информационные ресурсы, информационные и коммуникационные технологии становятся рычагом, позволяющим воздействовать на механизмы социального управления во всех его видах и сферах. Информатизация, таким образом, определяется как новый этап в развитии производительных сил, при котором обмен информацией, ее оперативная обработка и эффективное применение являются определяющими условиями всестороннего общества.

От общества индустриального типа информационное общество отличается, прещде всего, тем, что отрасли информационной экономики и сфера информационных услуг растут значительно более быстрыми темпами, постоянно наращивая свой вклад в ВНП и образуя совершенно новые формы самодеятельности населения и рабочие места, основанные на особо наукоемких технологиях и видах деятельности.

Bce это настолько изменяет традиционные сферы производства товаров и услуг, что в отдельных случаях приходится говорить не столько об их инновационном характере, сколько о явлениях ранее неизвестной коллективной деятельности. Итак, информационное общество — это общество, в котором обработкой информации занято больше людей, чем обработкой сырья и материалов. B соответствии с концепцией 3. Бжезинского, Д. Белла, О. Тоффлера, поддерживаемой и другими зарубежными учеными, информационное общество — разновидность постиндустриального общества. Рассматривая общественное развитие как «смену стадий», сторонники этой концепции информационного общества связывают его становление с доминированием «четвертого», информационного сектора экономики, следующего за тремя известными секторами — сельским хозяйством, промышленностью и экономикой услуг. При этом они утверждают, что капитал и труд, как основа индустриального общества, уступают место информации и знаниям в информационном обществе^[589].

Существуют различные критерии определения факта перехода общества к информационной стадии. Так, например, в качестве критерия перехода общества к постиндустриальной и далее к информационной стадии развития может служить процент населения, занятого в сфере услуг: если в обществе более 50% населения занято в сфере услуг, наступила постиндустриальная фаза; если в обществе более 50% населения занято в сфере информационных услуг, то общество стало информационным. Согласно этому критерию, например, США вступили в постиндустриальный период своего развития в 1956 г. (штат Калифорния преодолел это рубеж еще в 1910 r.), а информационным обществом США стали в 1974 г.^[590]

B сегодняшней постановке развитых стран существует два основных аспекта построения информационного общества: обеспечение физических сетей, по которым будет идти информация, и содержательное обеспечение — производство услуг, которые передаются по этим сетям^[591]. Конечно, информационная сфера многообразна и обширна — это практически вся разумная деятельность человека и его духовная сфера. Ho условно выделенная в ней сфера информатизации и виртуальная реальность как информационнотехногенная среда обитания современного человека может и должна быть исследована. B эпоху современных сетевых и телекоммуникационных технологий и их создатели, и многомиллионная армия потребителей все чаще в своей деятельности сталкиваются с нестабильностью и неопределенностью, со всевозможными конфликтными ситуациями.

Как видим, информационная сфера в условиях бурного развития технологий становится как фактором прогресса, так и угрозой социальной экологии одновременно. Она способна превратиться в стихию, если не мобилизовать определенные организационные механизмы. Поэтому новая социальная среда, которую еще предстоит освоить с точки зрения и безопасности, и рациональности для социального прогресса, должна включать в себя большое количество аспектов: совокупность информации, информационную инфраструктуру, субъектов, действующих в этой сфере, а также систему регулирования возникающих при этом общественных отношений^[592]. Bce это настоятельно требует существенного расширения фронта философских, социологических, культурологических исследований, поскольку именно на них как на социально осмысленном фундаменте должна строиться правовая система для информационного общества.

B ситуации с современными информационными технологиями существенно меняется взаимодействие специфических «законов» развития техники и социальной среды и, соответственно, правовой среды обитания. B значительной степени опережающая все прогнозы скорость развития аппаратных и программно-технологических средств уже сегодня начинает определенным образом «диктовать» отношения в информационном обществе, требующие, однако, своего правового определения.

Этот контекст развития информационного общества с разных сторон обсуждается в статье американского ученого Д. P. Рейден- берга «Закон информатики: Формулирование принципов информационной политики через технологию»^[593]. Он считает, что мы имеем дело с объективной реальностью совершенно новой природы, имеющей универсальное значение для всей планеты и действующей в отличие от законов материальной природы в социальной среде. Технологические возможности, архитектура технической системы навязывают определенные правила поведения всем участникам, что подтверждается многочисленными примерами и должно учитываться при формировании национального информационного законодательства всех стран. Однако как технология порощдает эти конфликты, так она же и предлагает новые решения для разработки и реализации принципов информационного права и законодательства в этих областях.

Законы информатики предлагают сегодня широкий арсенал программно-технологических решений — от систем криптографической защиты информации до всевозможных масок-фильтров и браузеров, обеспечивающих изобретательность доступа в информационном потоке.

B рамках общемировых процессов активно идет формирование информационного российского общества. Современный этап развития России характеризуется возрастающей ролью информационной сферы, представляющей собой совокупность информации, информационной инфраструктуры, субъектов, осуществляющих сбор, формирование, распространение и использование информации, а также системы правового регулирования возникающих при этом общественных отношений. B настоящее время и у нас получили широкое распространение новые виды деятельности в глобальных информационных системах и сетях, например в сети Интернет: электронная торговля, образовательная, коммерческая деятельность и т. д. Возникающие при этом наиболее значимые общественные отношения вошли в сферу правового регулирования со стороны конституционного, административного, гражданского и других отраслей права. Например, сбор и обработка персональных данных производится во исполнение конституционных прав и свобод граждан, а порядок деятельности структур, обрабатывающих такую информацию, регулируется нормами конституционного и административного законодательства, так же как и предоставление статистической, отчетной информации, государственных информационных ресурсов. При создании информации, представляющей результат творчества, применяются гражданско-правовые методы (ст. 128 ГК РФ в перечень объектов гражданских прав включает информацию, наряду с такими объектами, как вещные объекты, результаты интеллектуальной деятельности), также регулируются и вопросы коммерческой, банковской тайны, иные проблемы, связанные с информацией как самостоятельным объектом отношений, а также с сопутствующими иным отношениям в сфере этой отрасли. Как уже отмечалось, ст. ст. 160 и 779 ГК РФ закрепляют такую форму отношений, как информационные услуги, признается электронная подпись как средство, удостоверяющее подлинность подписи сторон в сделках. Документооборот с применением ЭЦП осуществляется в России уже более десяти лет. Основное применение ЭЦП нашла в системе безналичных платежей в банковской сфере, Интернет-коммерции, переписке органов налогового, таможенного и валютного контроля. Электронный документооборот быстро вытесняет бумажные технологии.

Особо можно отметить роль и значение Федерального закона «Об информации, информатизации и защите информации», которым были заложены основы правового регулирования отношений во всех важнейших предметных областях информационных процессов, информации и в области информационной безопасности^[594]. B настоящее время на повестку дня поставлен вопрос о принятии нового закона «Об информации, информационных технологиях и защите информации», проект которого широко обсуждается в юридической науке и практике.

Кроме этого, в новом УК РФ впервые сформулировано понятие преступлений в сфере компьютерной информации. A в Трудовом кодексе Российской Федерации и Кодексе Российской Федерации об административных правонарушениях предусмотрены меры защиты информации персонального характера и иных вопросов, направленных на обеспечение информационной безопасности. B целом задачи в сфере информационной безопасности были определены в утвержденной Президентом РФ Доктрине информационной безопасности Российской Федерации от 9 сентября 2000 г. № Пр-1895^[595], где под информационной безопасностью Российской Федерации понимается состояние защищенности ее национальных интересов в информационной сфере, определяющееся совокупностью сбалансированных интересов личности, общества и государства, и указано на необходимость разработки проекта Концепции правового обеспечения в области информационной безопасности. Наконец, в ТК РФ целая глава посвящена информационным системам и информационным технологиям в таможенном деле.

Bce это свидетельствует о том, что в рамках правовой системы России появилась новая грань ее функционирования — информационно-правовая, которая нуждается в расширении, укреплении и совершенствовании на базе теоретического осмысления ее основных закономерностей и тенденций развития.

К сожалению, в научной литературе пока имеются единичные исследовательские разработки, посвященные информационно-правовой сфере. Первым в литературе по информатике об информационной деятельности как особой категории поставил вопрос В. А. Герасименко^[596]. Известно, что А. Б. Венгеров рассматривал информационно-правовую деятельность как новое направление в юридической работе^[597]. И. Л. Бачило считает, что «информационная деятельность» как целенаправленная система модульно объединенных операций (манипуляций) с информационным ресурсом во имя достижения ожидаемого результата всегда осуществляется в определенной информационной среде. И только в современных условиях, когда информацию возможно выделить как особый предмет труда или творчества, может идти речь о самостоятельном социально значимом виде человеческой деятельности. B процессе осуществления информационной деятельности, равно связанной с информационными технологиями и коммуникациями, И. Л. Бачило различает такие категории активности субъектов в области информатики, как действия, деятельность, деяния. Действительно, идеология максимального использования информационных технологий, создания информационного общества, политика государства в сфере практической информатики реализуется через организационные и функциональные структуры людей и их ассоциаций. Основой их жизнеспособности является деятельность субъектов в каждом конкретном случае. Если определять содержательную характеристику деятельности по предметной сфере, то можно говорить об информационной деятельности как о виде социально-экономической деятельности. Bce наиболее значимые блоки этой деятельности по целям представлены в п. 4 ст. 29 Конституции РФ о праве на информацию: искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом. B Федеральном законе «Об информации, информатизации и защите информации» его предметная сфера определена как регулирование отношений, возникающих при формировании и использовании информационных ресурсов на основе создания, сбора, обработки, накопления, хранения, поиска, распространения и предоставления потребителю документированной информации (ст. 1). Сравнив названия действий и деятельности в информационной сфере, представленные в данных законодательных актах, И. Л. Бачило приходит к интересному выводу: в указанной статье Конституции РФ конструкция ориентирована на действия, дозволенные и закрепленные как право их осуществлять. Формула же Федерального закона «Об информации, информатизации и защите информации» скорее была приближена к определению длящихся действий и переходящих в деятельность профессионального характера.

Сказанное не означает, что действия по реализации права гражданина на информацию не могут переходить в деятельность стабильную, профессиональную, но для этого потребуются и другие механизмы — оформление этой деятельности в установленном порядке (контракт, договор, лицензия и т. n.).

Таким образом, все виды деятельности в области информатизации, где осуществляются процессы соединения технологий, ресурсов и действий по использованию результатов объединения энергетики информации и технических средств при реализации личных, корпоративных и общественных интересов, образуют, по мысли И. Л. Бачило, сферу информационной деятельности, которую она определяет следующим образом: информационная деятельность — это профессиональная деятельность в области создания, сбора, поиска, накопления, обработки, хранения, предоставления, представления, распространения, охраны и защиты информационных ресурсов, информационных технологий и использования средств связи, осуществляемая в рамках правового статуса организации (юридического лица, органа государственной власти и местного самоуправления), персонала этих субъектов в соответствии с их правами и обязанностями, а также действия физических лиц по удовлетворению потребностей в информации и средствах информатизации при соблюдении законодательства^[598].

Особенно ценным представляется выделение И. Л. Бачило трех уровней информационной деятельности: общего характера — информационное обеспечение потребностей всех участков работы органа, организации, служащих, работников любой профессии и частных лиц; специальной информационной деятельности — осуществляемой соответствующими субъектами, решающими задачи в области массовой информации и информатизации, обеспечивающими консультативную, экспертную и аналитическую работу для неограниченного круга потребителей; специализированной информационной деятельности — решение задач по формированию и использованию государственных информационных ресурсов, технологий и коммуникаций в области развития информационной индустрии и инфраструктуры, осуществления инноваций на основе информационных технологий, обеспечения информационной безопасности общества, государства, личности. При этом автор считает, что по всем означенным направлениям информационной деятельности возможно моделирование правовой работы и возникает вопрос о правовом оформлении отношений двух или нескольких субъектов в сфере информатики^[599].

B другом монографическом издании обращено внимание на следующие особенности информационно-правовой деятельности: «Эта деятельность с правовой точки зрения является определенной совокупностью информационно-правовых действий, совершаемых конкретными субъектами и требуемых информационным законодательством. У этих действий есть юридическая цель, без констатации которой они теряют свое содержание. На практике информационноправовые действия (шире — информационно-правовая деятельность) направлены на сбор и обработку правовой и иной информации, ее оценку, принятие решений, создание программных продуктов, разрешение споров и т. д. B процессе этой деятельности решаются цели и задачи правового регулирования и в случае нарушения законодательства принимаются определенные меры в судебном порядке.

Кроме того, информационно-правовая деятельность направлена на обеспечение реальных условий для развития и защиты всех форм собственности на информационные ресурсы, создание и совершенствование федеральных и региональных информационных систем и сетей, обеспечение их совместимости и взаимодействия в едином мировом виртуальном пространстве; создание условий для эффективного информационного обеспечения граждан и других потребителей на основе государственных информационных ресурсов, обеспечение национальной безопасности в области информации и информатизации и многое другое. Кроме того, информационноправовая деятельность направлена на обеспечение реальных условий для развития и защиты всех форм собственности на информационные ресурсы, создание и совершенствование федеральных и региональных информационных систем и сетей, обеспечение их совместимости и взаимодействия в едином мировом виртуальном пространстве; создание условий для эффективного информационного обеспечения граждан и других потребителей на основе государственных информационных ресурсов, обеспечение национальной безопасности в области информации и информатизации и многое другое»^[600].

Данное предельно широкое понимание информационно-правовой деятельности может послужить отправной точкой при исследовании ее специфических черт, тем более что в цитируемом исследовании достаточно подробно представлен теоретический анализ общественных отношений, возникающих в ходе осуществления информационно-правовой деятельности в виртуальном пространстве и регулируемых Интернет-правом. B настоящее время право виртуального пространства выступает как объективно обособившаяся внутри различных отраслей права (и прежде всего международного частного, публичного права и информационного права) совокупность взаимосвязанных правовых норм, положений, статей, норм морали и др., объединенных общностью регулирования отношений в среде Интернета. На наш взгляд, комплексность Интернет-права позволяет распространить полученные при изучении этой сферы выводы на информационно-правовую деятельность в целом.

Тем не менее, с позиций проведенного нами теоретического исследования правовой деятельности можно уточнить некоторые параметры в характеристике информационно-правовой ее разновидности. Прежде всего, информационно-правовая деятельность предстает как совокупность всех волеизъявлений субъектов, специально предпринимаемых в информационно-правовой среде, в целях организации удовлетворения их разнообразных информационных потребностей способом, признаваемым обществом и государством правильным, справедливым, а также в случае необходимости — юстициабельным и юридически значимым с точки зрения всех юридических источников информационного права.

Главная особенность информационно-правовой деятельности заключается в том, что она носит комплексный характер, так как пронизывает все срезы российского правового пространства — частное и публичное, материальное и процессуальное, внутригосударственное и международное. Это подтверждается всеми исследователями, которые пытались осуществить теоретический анализ информационно-правовой деятельности. И. M. Рассолов отмечает: «Информационно-правовая деятельность различных субъектов права в Интернет носит международную окраску и осуществляется в интересах всех субъектов интернет-отношений, на базе норм международных договоров и национального законодательства». B дальнейшем он пишет, что развитие деятельности в Интернет порождает различные споры между субъектами соответствующих отношений. B свою очередь, разрешение Интернет- споров вызывает необходимость уточнения ряда процессуальных положений, например связанных с допустимостью совершения процессуальных действий с использованием Интернет-технологий, а также с применимостью тех доказательств «сетевых» юридических фактов (событий), которые перестают существовать «в материальной форме». Следует согласиться с его мнением, что для более эффективного рассмотрения споров с «сетевой спецификой» должны шире применяться внесудебные способы, в том числе примирительные процедуры и специализированные третейские суды, а в ряде случаев — административные, моральные и этические процедуры^[601].

B рассматриваемом контексте справедливо и мнение о том, что информационное право не является в чистом виде публичным, оно является также и частным правом, носит смешанный частнопубличный характер, так как «регулирует не только информационные отношения, вытекающие из деятельности государственных органов, средств массовой информации, общественных организаций, а также и частноправовые отношения различных субъектов информационной деятельности с гражданами, с предпринимательскими структурами»^[602]. При этом важно отметить, что взаимопроникновение частноправовых и публично-правовых начал в информационной сфере носит не искусственно сконструированный характер, а обусловлено органикой, природой самого информационного пространства. Игнорирование его комплексного характера, недооценка императивного начала в информационно-правовой сфере чреваты серьезными потерями. Об этом свидетельствует, например, российская практика применения ЭЦП. Электронный документооборот дал дополнительный инструментарий для совершения многих преступлений. Умышленное нарушение криптографической защиты документов используется в целях хищения денежных средств из банков и платежных систем, как это было, например, с Интернет-магазином «Е-house», или для нарушения авторских прав владельцев информационных ресурсов, как в деле дилингового центра «Кентавр» в 2000 г. B том же году задержаны молодые люди, которые воровали реквизиты пользователей карточек для безналичных продаж. Хакеры открыли фиктивный сайт, при посещении которого пользователь получал «троянского коня», который считывал информацию с карточек. B письме от 20 января 2000 г. Федеральная комиссия по ценным бумагам была вынуждена предупредить о десятке мошеннических схем при электронной торговле ценными бумагами через Интернет^[603]. Bo многом возможность для подобного рода злоупотреблений была связана с тем, что законодатель первое время в большей степени заботился о регламентации гражданско-правовых аспектов применения ЭЦП в интересах развития электронного бизнеса. Практика же потребовала, помимо этого, решения и многих других задач. Во-первых, это особый правовой режим ЭЦП в сфере публичного права и государственного управления, где доминируют императивные начала. Во-вторых, потребовались создание и регламентация деятельности государственной инфраструктуры сертификации ключей в виде удостоверяющих центров.

Дело в том, что электронный бизнес стал переходить в новое качество. Если на первом этапе для регламентации режима ЭЦП заключались предварительные соглашения между контрагентами о регламенте документооборота и процедурах разрешения конфликтов, происходил физический обмен ключами, сертификатами, то сейчас требуется осуществление юридически значимого электронного документооборота без какого-либо предварительного контакта между абонентами. B этом случае на плечи государства ложится значительная работа по созданию и регламентации национальной и мещдународной инфраструктуры открытых ключей^[604].

B целом принцип сочетания частного и публичного начала при регулировании информационной деятельности нашел свое закрепление в Окинавской хартии глобального информационного общества: «Частный сектор играет жизненно важную роль в разработке информационных и коммуникационных сетей в информационном обществе. Однако задача создания предсказуемой, транспарентной и недискриминационной политики и нормативной базы, необходимой для информационного общества, лежит на правительствах. Необходимо позаботиться о том, чтобы правила и процедуры, имеющие отношение к информационным и коммуникационным технологиям, соответствовали коренным изменениям в экономических сделках с учетом принципов эффективного партнерства мещду государственным и частным сектором, а также с учетом транспарентности и технологической нейтральности»^[605].

Еще в большей мере это касается переплетения мещдународно- правового и внутригосударственного начал в структуре информационно-правовой деятельности. Как отмечается исследователями, правоотношения, возникающие в рамках «киберпространства», необходимо регулировать не только и не столько на государственном, сколько на надгосударственном, наднациональном уровне. Российскими учеными уже было доказано, что для отношений в области информации и коммуникации первостепенное значение имеют общепризнанные принципы и нормы международного и внутригосударственного права^[606].

B связи с тем, что нам представлялось ранее возможным в рамках структур правовой деятельности выделять парные ее виды (публично-правовую и частноправовую, материально-правовую и процессуально-правовую, регламентированную соответственно внутригосударственным и международным правом), полагаем, что в условиях информационного общества неизбежно обособятся еще две взаимодействующие подсистемы правовой деятельности. Таковыми будут выступать информационно-правовая деятельность (во всех ее существующих на сегодняшний день модификациях и тех, появление которых даже трудно предположить) и иная правовая деятельность, обслуживаемая первой^[607]. B рамках системы российского права создается (весьма трудно и неравномерно, как и соответствующая информационная среда) еще одна пара ее подсистем — информационно-правовая и вся прежняя система права, со всеми ее традиционными отраслями, объединенными в имеющиеся парные подсистемы. B юридической литературе уже высказывались подобные идеи. Специалисты, связанные с компьютерным правом, приходят к выводу, что в результате гуманитарной революции от дистрибутивности, статичности, бытийности человечество ушло в коммутативность, динамичность, контактность. Это в полной мере относится и к праву — на новом витке нужно заново выстраивать коммутативное, сетевое право, в отличие от права дистрибутивного, которое не соответствует коммутативной природе сети^[608]. C учетом имеющихся в юридической литературе высказываний можно предложить следующие условные наименования этим подразделениям системы права: право реального пространства и право виртуального пространства.

Продолжая исследование информационно-правовой деятельности с позиций выделения основных магистральных направлений в структуре правовой деятельности, и здесь можно усмотреть ее всепроникаемость и глобальность. Полагаем, что информационноправовая деятельность может иметь место как составная часть в любой из различаемых при этом разновидностей правовой деятельности. Именно с таких широких позиций в юридической литературе относятся к вопросам информатизации всей правовой системы, охватывая не только нормотворческий процесс, но и процессы правоприменения, правоисполнения, формирования и оценки уровня правосознания и правоповедения^[609]. B частности, в системе прикладных юридических наук в последнее время успешно развивается правовая информатика, в рамках которой разрабатываются научные проблемы информатизации правотворческой, правоприменительной и правоохранительной деятельности, правовые аспекты информационной безопасности, электронного документооборота, роль сети Интернет в юридической деятельности^[610].

Означает ли это, что информационно-правовая деятельность, играя в целом «обслуживающую роль», не должна рассматриваться в качестве самостоятельного направления правовой деятельности и лишь в совокупности с другими собственно-правовыми видами способна быть юстициабельной и порождать юридически значимые последствия?

B аспекте различения в структуре информационно-правовой деятельности правовых, организационных и идеолого-психологических способов можно указать на явное преобладание организационных и идеолого-психологических. B целом можно даже заметить ее некий дополнительный, вспомогательно-посреднический характер. Оценка важности и значимости информационно-правовой деятельности в отрыве от той прикладной роли, которую она обеспечивает в рамках правовой системы совместно с другими направлениями правовой деятельности, лишает ее содержательной ценности. На это прямо или опосредованно указывают многие специалисты в области информационного права. Например, рассматривая возможности Интернета в правовой сфере, А. В. Морозов обосновывает идею о том, что Интернет позволяет решать проблемы транснациональной передачи данных и сокращает до минимума время, требуемое для представления правовой и иной информации. Внедрение Интернет-технологий в правовую систему позволит обеспечить доступ к информационным ресурсам максимальному количеству заинтересованных пользователей (субъектов права), независимо от того, является ли пользователь органом государства, коммерческой организацией или физическим лицом. Это положение важно в контексте реализации прав и свобод человека и гражданина, сформулированных в Декларации прав и свобод человека и гражданина^[611].

Только с учетом соотнесенности включаемых в содержание информационно-правовой деятельности организационных и воспитательных мер с правовыми действиями всех субъектов, взаимодействующих в рамках правовой системы, можно правильно оценить некоторые спорные проблемы современной юридической теории и практики. Так, отвечая на вопрос, является ли Интернет субъектом права нового типа или нет, Д. С. Пушкин пояснил, чго вступающие в правоотношения в среде Интернета субъекты самостоятельно осуществляют свои права и несут обязанности и нет необходимости объединять их в такой «множественный субъект». Среда Интернета как суперкомпьютерная сеть, как он пишет в своей работе, не создает новых объектов и товаров, а лишь предоставляет возможность для их создания, размещения и доступа к ним пользователей сети^[612].

Очень важный вопрос поднимает в своем исследовании T. А. Полякова, которая пишет о том, что информация играет не только положительную социальную роль, но и является опасным средством воздействия на личность. B связи с этим возникает проблема информационно-психологического воздействия на здоровье, сознание и поведение человека, которая требует своего правового решения. Думается, что с рассматриваемыми особенностями информационно-правовой деятельности связано использование при обеспечении информационной безопасности значительного объема методов поощрительного и рекомендательного характера^[613].

Становится очевидным, что информационно-правовая деятельность может рассматриваться как самостоятельный вид правовой деятельности только в своей сопоставленности с остальной, традиционной правовой деятельностью, осуществляемой в современном российском обществе. B связи с расширением ее диапазона появились новые профессии и усложнились требования к специалистам, работающим в данной области. Программисты, системщики разных профилей, провайдеры (посредники) с различной специализацией в системах и сетях: операторы, эксперты, аналитики. Одновременно формируются экспертные и аналитические информационные службы, ориентированные на подготовку проектов решений, стратегий и прогнозов. Появились специализированные информационные фирмы, компании, центры, советы и иные образования в государственном и частном секторах деловых и экономических, политических, культурно-просветительских структур. Как видим, в ее состав должна включаться не только специальная и специализированная (по терминологии И. Л. Бачило), но и информационная деятельность общего характера. Что же касается ее общей направленности на обслуживание потребностей остальной правовой деятельности, то вряд ли это может послужить основанием для отрицания ее самостоятельности. Как известно, процессуально-правовая деятельность направлена на обслуживание материально-правовой, что не является препятствием для ее выделения в качестве самостоятельной разновидности. К тому же, настаивая на широком (с точки зрения охвата как организационных, воспитательных, так и собственно порождающих правовые последствия волеизъявлений) понимании правовой деятельности в целом, мы оказываемся в состоянии охватить понятием «информационно-правовая деятельность» все ее многообразные проявления и модификации в формирующемся информационном обществе России.

B целях четкого правового закрепления отношений, возникающих при создании единого информационно-правового пространства, в юридической литературе предлагалось даже разработать закон «Об информационно-правовой деятельности». Его цель — правовое закрепление организационной структуры единого информационного пространства России с помощью автоматизированной системы информации о нормативных правовых актах и установление гарантий полной, достоверной и своевременной правовой информированности государства, общества, граждан, коммерческих структур в результате функционирования этой системы^[614].

Поддерживая данное предложение в целом, хотелось бы заметить, что одной из причин, препятствующих появлению данного закона, является непроработанность теоретических основ информационно-правовой деятельности, способных послужить методологической основой данных законодательных усилий. Поэтому мы согласны с А. И. Демидовым: «Догматизированная теория просто не может эффективно взаимодействовать с практикой, не в состоянии освоить новые правовые реалии, в частности, проблемы интеллектуальной собственности, включение информационных сетей в обслуживание юридических отношений. Bo все большее противоречие с ее принципами приходит актуальный смысл лежащих в основе современной правовой системы понятий: свобода, справедливость, равенство, рынок, власть, управление»^[615].

И если философы, социологи, политологи еще только заняты поиском ответов на вопросы, как могут и должны ли сочетаться признаки виртуальности и реальности современной жизни, как информационное общество трансформирует отношения, складывавшиеся веками и основанные на постулатах государственности, суверенитета, национальной и этнической культуры, собственности и т. д., то юридическая наука уже сегодня обязана на основе современных теоретических представлений предложить работающие правовые механизмы. Поэтому нам представляется целесообразным не принятие упомянутого закона об информационной деятельности, а более глобальный подход, при котором требуется сформировать научные основы для разработки и принятия Информационного кодекса Российской Федерации, в котором в систематизированном виде должны быть представлены все правовые предписания, необходимые в современных условиях для упорядочения взаимоотношений в информационной сфере. A для этого можно использовать теоретические представления об информационно-правовой деятельности, ее принципах, структуре, видах, в том числе и представленные в данном исследовании (см. Приложение 2). Однако в этом случае потребуется более глубокое проникновение в специфику информационно-правовых отношений.

Сегодня известно, что на рубеже третьего тысячелетия искусственно созданная человеком техносфера стала сопоставима с биосферой, за 200 тыс. лет техномасса значительно превосходит естественную биомассу, рожденную природой за 5 млрд лет. C массовым использованием информационных технологий многократно увеличиваются скорость и объемы результатов жизнедеятельности человека, в том числе отходов, среди которых значительную долю составляют отходы информационные, так называемая «вредная информация». Подобная деятельность существенно обострила имеющиеся противоречия и создала реальную угрозу разрушения природного равновесия биосферы, в связи с чем экологические проблемы приобрелиглобальное измерение. Правильно замечает В. H. Лопатин, что сегодня надо защищать человека от него самого и результатов его деятельности, в том числе в информационной сфере^[616].

Всякий раз создание новой информационной технологии воспринималось как разрыв с подлинным, ценным, духовным. Указанный ранее ряд информационных технологий «письмо — книгопечатание — Интернет» подтверждает это с самого начала. Так, в платоновской «Федре» Сократ рассказывает об изобретателе письменности Тевте, который надеялся, что пользование письменами даст народу египетскому память и мудрость. Однако царь фиванский, от которого зависело внедрение изобретения в жизнь, от такого счастья отказался. Платон приводит следующий диалог: «Разве письмена дают память? — Нет, они лишают нас памяти, так как не требуют запоминания в надежде на чужие записи. Разве письмена приносят мудрость? — Нет, мудрость дает лишь наше собственное внутренне припоминание, а то, что приходит извне, — заемное, фальшивое, “мнимомудрие”». Да и другие, собственно «коммуникативные» аспекты письмен несут скорее зло, чем благо. B отличие от живой речи они говорят одно и то же всем без разбору (и понятливым, и невеждам), они не могут ответить, когда их критикуют. Как и живопись, они лишь кажутся живыми, а на самом деле — мертвы.

Изобретение книгопечатания тоже воспринималось как осквернение того подлинного искусства сбережения мудрости, каковым была рукописная книга: массовое тиражирование лишает ее индивидуального отпечатка, авторского почерка. B эпоху Интернета машинное производство сменилось электронным, и мы впервые сталкиваемся не с недостатком, а, скорее, с избытком информации, а соответственно, и с «мусором», и с хаосом^[617].

Здесь, на наш взгляд, уместно вспомнить о том, что именно демократические общества наиболее активно выступили за сохранение экологии природной среды, тем самым вводя определенную «цензуру» и ограничивая свободу предпринимательства. И сделано это было правовым, законодательным путем. Так, в противовес индустриальному давлению технократизма был создан правовой «щит» гуманитарного типа, направленный на реализацию правового идеала — достижения всеобщего блага за счет частичного ограничения отдельных видов свобод^[618]. B связи с этим важной проблемой юридической науки является исследование возможностей правового ресурса при переходе России к информационному обществу.

Если рассматривать проблему формирования информационного общества в целом, то ряд ученых-правоведов считают, что специфика современного момента выражается в том, что дальнейший прогресс информационных и телекоммуникационных технологий зависит не столько от прорывов собственно в технологиях, СКОЛЬКО OT того, насколько быстро будут приспособлены к новым реалиям старые нормы, регулирующие традиционно разные сектора, — телекоммуникации, телевидение и иные средства массовой информации^[619].

Действительно, с одной стороны, право как древнейший механизм самоорганизации общества включает каждое новое явление в уже сложившуюся и отлаженную систему отношений и правового регулирования. Там, где новые явления не укладываются в систему регуляции правом, создаются новые механизмы и институты. C другой стороны, право и его система подвержены воздействию новых технологий и не могут не использовать возможности технического и научного прогресса в своей сфере.

B свете сказанного важно определиться, как трактовать процессы, связанные с формированием и развитием глобальных информационных сетей, например Интернета. Как известно, виртуальное пространство — новый цифровой мир, созданный мировой компьютерной сетью, которая передает электронные сообщения, доставляемые и направляемые путем инфраструктур телекоммуникаций. На сегодняшний день это виртуальное пространство не может существовать без Интернета. Порой даже эти два понятия соединяются, хотя Интернет рассматривается как глобальная автоматизированная информационная система и доказывается, что с помощью Интернета активно формируется мировое виртуальное (информационное) пространство^[620].

Обобщая имеющиеся в научной литературе высказывания можно указать следующие характерные черты виртуального пространства, которые требуют осмысления с точки зрения правового способа бытия.

Чаще всего упоминается такая характеристика киберпространства, как отсутствие географических ограничении. Киберпространство не имеет границ. Киберпространство позволяет каждому через Интернет, не пересекая границ государства, осуществлять любую законную деятельность. Интернет с его глобальными коммуникациями оказывается вне досягаемости законов, действующих традиционно внутри физических и географических границ. Иными словами, налицо несоответствие между глобальным, транснациональным характером киберпространства и национально-правовой ограниченностью.

Другой характеристикой киберпространства, подрывающей традиционное развитие и применение права, является анонимность: пользователь может создать киберличность или образ, совершенно не соответствующий его реальной или физической идентичности, и тем самым уклониться от юридической ответственности.

Цифровая информация не имеет формы, стабильной во времени и пространстве, и циркулирует преимущественно анонимно и неконтролируемо, беспорядочно. Поэтому в интерактивной коммуникации нормой является изменение, а в документальной информации — стабильность. И эту особенность отношений в киберпространстве должно учитывать киберпространственное право.

Наконец, будущая правовая система не может не учитывать такие уникальные характеристики киберпространства, как: полицен- тричность, иерархичность и ассиметричностъ.

Как реагирует правовая система на новые явления и процессы в информационной сфере, на усиление значимости информации во всех областях жизни общества, на факт возникновения особой области деятельности людей — информационной? B частности, в юридической литературе обсуждается проблема правового регулирования отношений, складывающихся в среде Интернета. Имеется три достаточно различных позиции по данной проблеме:

Первая позиции состоит в отказе от любого «внешнего» вмешательства в Интернет, которое было бы способно самостоятельно все регулировать. Долгое время анархия в сети рассматривалась пользователями как главное достижение. Они пытались сохранить Интернет как «последний кордон», заявляя, что Интернет не может быть самим собой без такой внутренней структуры. Эта позиция опирается на двойное суждение о том, что киберпространство — это новая территория, качественно отличающаяся от физического пространства; нормативные регуляторы и судьи «реального мира» обречены к неэффективности в этом «текучем» и неуловимом мире, существующем без формализма документов и без физических границ. Кроме этого, первоначально политики и ученые придерживались мнения, согласно которому Интернет должен оставаться сферой, свободной от регулирования. Сеть рассматривалась как идеальный образец беспланового, частного, инновационного сегмента экономики, польза от которого может быть уничтожена незрелым и неподготовленным вмешательством. Конечно, эта позиция давно устарела. Сегодня пользователи страдают от информационного перенапряжения и отсутствия структуры составляющих Интернета.

Второй, «интервенционистский» подход опирается на тезис том, что Интернет имеет слишком важное значение, чтобы остаться вне сферы регулирования. Аргументы здесь таковы: правила в Интернете устанавливают не законодатели, а составители программ («кодов»); «коды» накладывают на пользователей больше ограничений, чем политика в реальном мире, и, если государство не будет вмешиваться, составители «кодов» одержат триумф.

Как отмечается в литературе, законодатели оказываются не в состоянии контролировать разработку новых протоколов и программ.

Под давлением необходимости они могут только «отпускать» те или иные сферы в непонятный и неподвластный им мир информационных технологий, соглашаясь на «системы ведения реестров в виде электронных баз данных», «публикацию оценки активов в сети Интернет», «прием налоговых деклараций в электронной форме» и «электронную цифровую подпись в виде аналога собственноручной подписи», после чего расписываются в своем бессилии, призывая граждан к самозащите¹.

Сторонники этой точки зрения указывают на экономических участников Интернет-отношений — на практиков, специалистов, организации, заинтересованных в том, чтобы их рентабельность базировалась на доверии потребителей. Именно они должны предлагать, разрабатывать, даже обязывать вводить в сферу Интернета этические кодексы и внедрять идеи саморегулирования, которые закон и юриспруденция могут затем законодательно закрепить². Можно указать на практику регулирования отношений в информационной сфере посредством договора и на основе правил, принимаемых по общему согласию участников того или иного коллектива, социальной группы, сообщества (например, акт «Нормы пользования сетью», разработанный в пределах Открытого форума сервис- провайдеров). B сети широко применяются нормы и правила, не имеющие нормативно-правовой силы, добровольно признаваемые большинством ее пользователей, такие как обычаи делового оборота в сфере Интернета — нетикет.

Неслучайно и отечественные правоведы предлагают разработать кодекс чести собственников, владельцев и пользователей открытых информационных систем (в том числе Интернет-сообщества), основой для выработки которого мог бы стать Национальный кодекс деятельности в области информатики и телекоммуникаций, принятый Торгово-промышленной палатой Российской Федерации³.

Третий подход оптимистичен и эклектичен, его можно обозначить как «прагматический». Он предполагает, что проблемы должны решаться с помощью рыночных и технологических механизмов в комбинации с государственным вмешательством, сущность которого должна зависеть от природы конкретной политической про- ^{[621] [622] [623] блемы1. Данный подход основан на признании того, что существующие демократические учреждения и законодательные процессы вполне обнаруживают свою состоятельность в регулировании информационной среды. И только они одни легитимны обсуждать и решать юридические вопросы, стоящие перед теорией и практикой Интернета. Медлительность, некоторое несовершенство, состязательность этого процесса есть нормальное проявление функционирования демократического общества2. При этом государству следует делать ставку на использование рыночных механизмов и высоких технологий и вмешиваться только в том случае, если последние в конкретной ситуации оказались недееспособны и положение может быть исправлено при помощи государственного вмешательства в какой-либо конкретной форме. B качестве примера можно привести принцип «гиперпространства», разработанный американскими юристами: нормы права, регулирующие Интернет-отношения, распространяются на всех пользователей компьютерной сети, находящихся в ней в данный промежуток времени. Можно указать и на иной подход в преодолении «экстерриториальности» Интернета. Компьютерные правонарушения считаются совершенными на территории Франции в том случае, если негативный эффект затронул интересы физических лиц, имеющих французскую национальность, юридических лиц, зарегистрированных во Франции, государства и общества. B качестве примера можно привести незаконное использование американскими Web-компаниями символики французской парфюмерной фирмы «Fleurs de Paris». Данное правонарушение было признано совершенным на территории Франции и рассматривалось французским судом3.}

C целью преодоления трудностей, связанных с выбором законодательства и юрисдикции в киберпространстве, были предложены два подхода: рассматривать его либо в рамках теории «международных пространств» как четвертое пространство наряду с Антарктикой, космосом и открытым морем (тогда выбор законодательства основывается на национальном, а не территориальном принципе), либо как «особое место» (тогда признается юридически граница между киберпространством и «реальным миром»)^{[624] [625] [626] [627].}

Таким образом, по мере того как новые информационные технологии все больше проникают в жизнь общества, роль права возрастает. Как справедливо отмечается в юридической литературе, сложная задача права в современном глобальном кризисном состоянии общества заключается в том, что право призвано обеспечить баланс между колоссальными темпами технологического развития, большими возможностями техники и замедленными темпами перестройки политических, экономических институтов, а главное, социальной психологии человека и его общественных институтов^[628]. Отдельным ученым даже представляется, что решение этой задачи невозможно путем совершенствования норм традиционного права. B современных условиях речь должна идти о создании нового права и новых правовых институтов, которые бы регулировали широкий спектр явлений, не имеющих явно выраженных аналогов в невиртуальном мире. Понимание права будет другим: оно будет основано на интеграции общественного, естественнонаучного знания, на существенном переосмыслении привычных для нас представлений о связях общества, природы, космоса, биологического и социального, материального и духовного, рационального и иррационального^[629].

Выход видится в совершенствовании норм традиционного права наряду с применением новых механизмов саморегуляции электронного виртуального сообщества, среди которых сегодня различают: безопасные протоколы совершения сделок и других форм взаимодействия, кодифицированные в виде программного обеспечения; страхование как способ работы с рисками большого размера; экспертные сообщества; рейтинги доверия виртуальным личностям, предоставляющим публичные услуги, и т. д. Виртуальность отношений и их развитие, полагает В. H. Лопатин, потребуют от нас и большего внимания к возможностям применения в сегодняшнем праве теории юридических фикций, разработанной немецким юристом К. С. Савиньи, и теории юридических фактов, представленной А. Б. Венгеровым и другими учеными^[630].

Важным компонентом будущей правовой структуры киберпространства являются регистры названий доменов. Как распределители виртуальных адресов, они находятся на стыке виртуального и невиртуального миров и играют большую роль в спецификации прав и обязанностей всех участников киберпространства^[631].

Подводя итоги этих и многих других высказываний современных исследователей проблем Интернета и права, приходится констатировать, что, хотя виртуальная сфера и является особым пространством, в котором отдельные аспекты правореализации носят специфический характер, фундаментальные принципы права здесь вполне применимы. Через Интернет реальные лица (физические и юридические), находясь в разных точках планеты, на отдалении, ведут реальную работу, т.е. обмениваются информацией, заключают сделки, пересылают документы, знакомятся и т. д. Интернет не может действовать без правовой регламентации, и он не ставит под сомнение концептуальные основы современного права. Поэтому дальнейшие научные изыскания должны во многом быть направлены на выявление той правовой деятельности, перенесение которой в Интернет окажется наиболее эффективным. И в этом смысле Интернет почти идеально отвечает на три вызова современности: в условиях формирования планетарной общности он удовлетворил потребность человека в общении, новых формах взаимодействия, создании новых видов деятельности и занятости. Можно согласиться с определением виртуальной реальности как одним из видов символической реальности, который создается на основе компьютерной и некомпьютерной техники и реализует принципы обратной связи, позволяющие человеку достаточно эффективно действовать в мире виртуальной реальности^[632]. B отличие от «компьютерной реальности» виртуальная реальность обязательно предполагает участие человека. B отличие от компьютерной реальности, которая может существовать, например, в форме знания, виртуальная реальность — это реальность чувственная, жизненная, средовая, реальность и события «здесь и сейчас». И эта реальность, подобно обычным реальностям, может быть обжита, в том числе и цивилизованным образом, при помощи правовой деятельности.