Ситуация личности, субъекта и ситуация деятельности.

Этот вывод подводит нас к необходимости различения экстремальной ситуации как экстремальной ситуации человека — ситуации существования личности, и как экстремальной ситуации деятельности, различАния для соединения, связывания.

Различение экстремальной ситуации деятельности и экстремальной ситуации субъекта как конкретного человека в мире (а не только как привязки к деятельности) позволяет нам ухватить их единство в полной конкретности как ситуацию существования — экстремальную (неповседневную) ситуацию существования.

С учётом проведённого различения, становится очевидным, что сохранение постоянства экстремальных факторов (пусть относительного, практического) в экстремальных условиях — экстремальных ситуациях, на протяжении всей деятельности, например, спасателей, военнослужащих, пожарных, космонавта, лётчика и др. — является теоретической иллюзией. Столетняя война не шла каждый день, пожарный не тушит пожар каждый час, спасатель не спасает всё время. Ситуация существования военнослужащего, например, выполнявшего интернациональный долг в Афганистане — и в бою, и при зачистке, и на блокпосту, и в модуле на отдыхе, притом выполняя разные функции и деятельности — является экстремальной, сочетая в себе будни войны и военные операции. Более того, на войне люди занимаются не только войной, деятельностью «уничтожения», но и живут своей жизнью. Поэтому постоянство или эпизодичность действия экстремального фактора «нагрузки» не передают сущность и природу экстремальной ситуации как ситуации существования человека. Человек приспосабливается и к экстремальности, которая становится для него будничной. Если на войне у военнослужащих бессонница возникает нередко из-за «шума войны», то после возвращения ситуация переворачивается. «После возвращения домой я не могу долго заснуть из-за окружающей гнетущей тишины, отсутствия шума» — жалуется ветеран.

Смысл небытия (Ничто), который открывается в сердцевине бытия личности в неповседневном существовании, не является количественным фактором силы воздействия, а имеет качественную природу феномена негации существования. Поэтому, в отличие от количественно-экстенсивного подхода к экстремальности, мы развиваем качественно-темпоральную точку зрения. Предельность, край, экстрим, смерть. Ничто трактуется не физикалистски, а онтологически-темпо-рально, как момент существования-возможности, подлинной возможности — перехода, за которым открывается или заслоняется подлинная возможность существования. Предельность, край — «точка перехода» по ту сторону наличной реальности, конституированна связью жизни и смерти, бытия и небытия. Потустороннюю реальность перехода наличного существования мы называем трансгрессивной реальностью. В отличие от постмодернистов, для нас трансгрессия не означает преодоление границы запрета в сфере соблазна или вакханалию смерти в эросе. Трансгрессия — это переход перехода: в трансгрессии человек переходит наличный, посюсторонний контакт жизни-смерти, бытия-небытия в сферу возрождения существования.

Даже переход человека из будничного существования в трансгрессивную реальность, например, погружаясь в волны, вибрации трансгрессивного переживания музыки, основывается на переходе двузначной логики «омертвляющей» будничности жизни. Поэтому нельзя считать, что трансгрессия возникает только в катастрофической экстремальности — она открывается также в некатастрофической, экстатической экстремальности, или неповседневности. Поэтому трансгрес сивные переживания мы отличаем от собственно экстремальных переживаний, таких как трагические, пиковые переживания и т.д.

Дать субъекту ситуацию и время. Наконец, сделаем ещё один вывод — большинство авторов не замечают, что условия деятельности являются образующими самой деятельности. Поэтому даже в узком абстрактном значении ситуация деятельности не совпадает с условиями деятельности — она является ситуацией существования субъекта деятельности. Поэтому для субъекта деятельности, витающего в пустоте, надо предоставить в теориях место существования и время проживания. А то без места и времени, ситуации существования субъект мыслится вне бытия, а только предстоит бытию как объект. Поэтому в ней человек осуществляет не только профессиональную работу, но и множество различных деятельностей, в том числе, работу существования. Кроме того, ситуация деятельности, кроме условий, включает ещё задачи деятельности, требования к деятельности, в том числе, предметные, коммуникационные образующие и т.д.

Надо добавить, что экстремальную ситуацию и соответствующее поведение, деятельность в экстремальной ситуации нельзя трактовать чисто негативистски, в терминах психической «напряжённости» (эмоциональной, функциональной, операциональной и др.), нарушения работоспособности, расстройства здоровья, дезорганизации поведения, нервно-психической деятельности. В нашей модели экстремальная ситуация является не только источником расстройства — поведения, деятельности, функций, здоровья и т.д., но и испытания, мужества, т.е. экзистенциальной стойкости, и развития, роста личности человека. Ни один из этих аспектов нельзя рассматривать вне горизонта смысловой работы личности. Поэтому термины «устойчивость к стрессу», «толерантность к экстремальным факторам», «переносимость экстремальных условий», трактуемые в связи с переносимостью негативных воздействий, во-первых, надо раскрывать в горизонте поня-тия личностного смысла экстремальных факторов. Во-вторых, кроме стрессоустойчивости, надо рассматривать явления стойкости (работы испытания — решение жизненных задач в горизонте небытия) и роста личности в ситуации «бытия — небытия».

Специально отметим, что рассмотренные понятия, вполне пригодные для соответствующих областей применения, не отражают, однако, специфику работы личности в экстремальной ситуации как ситуации существования в горизонте «бытия-небытия», «L-D» смысловых переходов. Мы ввели термин «D-смысл» для обозначения как физического, так и душевного, духовного, экзистенциального модусов существования человека. «D-смыслы» — это предельные смыслы, которые открывают конец, или кладут конец определенному способу существования. Поэтому для кого-то неудача на экзамене может восприниматься как «конец всего», «конец света». Конституирование события с точки зрения «D-смыслов» ставит человека в ситуацию, за которой открывается как возможность невозможности, так и возможность возможности — за концом открывается новое начинание, возрождение. «Лучше гор могут быть только горы», — вдохновляюще пел Высоцкий. Только для этого надо открыть сокрытое.

Через смысл существования субъект выходит за пределы наличного существования — он может выходить за пределы деятельности только в «присутствии-в-мире», в ситуации существования, в которой осуществляет многообразие деятельностей. Теперь мы ухватываем проблематичность деятельности субъекта, создающую расстройство, выгорание и т.д. Когда деятельность субъекта создаёт отрывочность существования, подавляя трансгрессию личности — переход субъекта деятельности в модус множественной личности, связывающей многообразие деятельностей субъекта в целостность личности, возникает проблематичность существования личности. Личность как самость складывается в поле множественности собственной субъ-ектности. Возникает разрыв между смыслами деятельности — непосредственными смыслами личности (в деятельности) и бытийными высотными смыслами личности. По-другому, речь идёт о противоречии между предельными (рамочными) и запредельными смыслами личности (трансгрессивными смыслами). Смысл личности — это личностный смысл, раскрытый в полноте своей конкретности как личностный смысл бытия личности. Напряжённость, дистресс, выгорание необходимо объяснить с точки зрения смысловой трансформации личности и смысловой концепции экстремальности.