Три аспекта определения экстремальной ситуации.

Основываясь на результатах проведённой работы, приступим теперь к обсуждению трёх подходов к определению экстремальной ситуации. Этим трём подходам мы дали следующие названия: 1) «эмпирически-психологический» (или эмпирический) подход — в нем делается акцент на дискретном происшествии (даже если оно повторяется), случае и инциденте, рассматриваются особенности поведения и реакции биосоциального индивида; 2) формально-психологический (или психологический) подход, в котором подчеркиваются функции, процессы, состояния, свойства, реакции, характеризующие адаптивную активность, психическую деятельность субъекта; 3) метапсихологический (или онтологический) подход делает акцент на событии бытия личности в жизненном мире в рамках психологии человека.

В нашей работе мы приходим к выводу, что, определяя экстремальность, надо также различать: 1) экстремальный модус существования, или бытия человека в мире, как переход, которому соответствует особый феномен трансординарной экзистенциальной транзит-ности (ТЭТ), включающий в себя массивные, быстрые, внезапные изменения реальности и прочие сдвиги, перепады, перемены, даже монотония попадает в этот ряд; 2) экстремальную констелляцию бытия, представляющую собой онтологически понимаемую структуру модусов бытия личности (ЭКБ); 3) экстремальный жизненный мир и, следовательно, экстремальный и повседневный опыт, экстремальные и повседневные смыслы, а также, смысловые структуры опыта; 4) экстремальную ситуацию личности в экстремальном жизненном мире; экстремальная — это ситуация личности в мире, и поэтому в этой ситуации личность релевантна ситуации, миру (трансформация), или — нерелевантна, диахронна жизненному миру или ситуации (противо-трансформация). Кроме того, мы описали и определили экстремальный модус бытия личности, или неповседневный модус бытия личности, как способ бытия личности в условиях вторжения небытия в бытие.

Таким образом, мы ухватили экстремальность как фундаментальный модус бытия личности, который уточняется, конкретизируется в фактичных модусах бытия — в девяти фактических модусах бытия (Магомед-Эминов М.Ш., 2005, 2007). Строго говоря, феномен экстремальности в полной своей конкретности ухватывается как ситуация перехода человека из повседневной реальности в неповседневную и наоборот. Всякая ситуация трансситуативна, потому что ситуация есть переход.

В нашем определении модуса экстремальности фундаментальное расположение человека, которое открывает небытие, определяется не только фундаментальным переживанием конца, уязвимости (тревоги, ужаса и т.д.), но характеризуется также настроенностью на стойкость, решимость быть — дление. Последний феномен связан с проблемой трансординарной транзитной экзистенциальной позиции личности (ТЭП), от характера и направленности которой зависит, как мы считаем, направленность трёх форм экзистенциального бремени: 1) страдания, в том числе формально-психологической «травматизации»; 2) стойкости, мужества, в том числе адаптации и нормативного развития; 3) трансгрессии, в том числе экстремального (также преэкстремального и постэкстремального) роста личности, который мы понимаем как становление человека, т.е. «быть человеком».

Фактор фундаментальной уязвимости перекликается с двумя далёкими друг от друга концепциями: DSM-III-R, в которой травматический стрессор должен быть выходящим за пределы обычного существования и вызывать ужас, и фундаментальной онтологией Хайдеггера, в которой ужас приоткрывает «ничтожащее Ничто» (Хайдеггер М., 1993).

Экстремальная ситуация онтологически есть конкретная ситуация бытия личности в жизненном мире, и поэтому она не совпадает с эмпирически трактуемыми факторами чрезвьшайного внешнего воздействия. Экстремальный феномен, хотя представляет собой единство преэкстремальности, экстремальности и постэкстремальности, по своей сути, является переходным темпорально разнесённым, отсроченно-отставленным феноменом.