Исключение участника-директора, участника-работника

Тесно связан с предыдущими вопрос о возможности исключения участника в связи с действиями, совершенными при осуществлении полномочий единоличного исполнительного органа (коллегиального исполнительного органа, члена совета директоров) либо при исполнении функций работника общества.

В российской литературе и судебной практике этот вопрос являлся одним из самых дискутируемых. В настоящее время с точки зрения практики вопрос решен п. 2 Обзора следующим образом: совершение участником общества с ограниченной ответственностью действий, заведомо противоречащих интересам общества, при выполнении функций единоличного исполнительного органа может являться основанием для исключения такого участника из общества, если эти действия причинили обществу значительный вред и (или) сделали невозможной деятельность общества либо существенно ее затруднили¹. Пункт 3 Обзора содержит аналогичное решение применительно к участнику-работни- ку, причинившему вред обществу.

Отдельные авторы поддерживали такой подход и до принятия Обзора, обращая внимание на то, что случаи, когда указанные действия совершаются участником — руководителем общества не являются исключением из общего правила ст. 10 Закона об ООО^{[177] [178]}; также справедливо отмечалось, что в случае участника-руководителя нельзя разделить волеизъявление участника и генерального директора, более того, являясь директором, участник, как никто другой, может затруднить или сделать невозможной деятельность общества^[179].

Однако эта позиция встречала немалое сопротивление как в доктрине, так и в судебной практике. Из анализа судебных актов следовало, что в пользу противоположного подхода обычно приводился следующий довод: нарушения, допущенные участником общества при выполнении им функций исполнительного органа общества, не являются основанием для его исключения, поскольку в таком случае лицо несет ответственность по правилам, предусмотренным ст. 44 Закона об ООО^[180].

Позиция о допустимости исключения участника-руководителя подвергалась критике также и в юридической литературе с точки зрения того, что она не учитывает различие в правовых статусах члена органа управления и участника¹. Так, А.В. Урюжникова, занимая аналогичную позицию, обращает внимание на специфику такой организационноправовой формы, как общество с ограниченной ответственностью: наличие органов управления и установленной законом ответственности каждого отдельного органа управления общества за правонарушения^{[181] [182] [183] [184]}. Л.В. Кузнецова также говорит о том, что лицо, выступающее участником и единоличным исполнительным органом, действует в двух принципиально разных качествах ; основываясь на этом постулате, автор полагает, что использование участником-директором своих полномочий в ущерб юридическому лицу является основанием лишь для привлечения его к ответственности в соответствии с п. 3 ст. 53 ГК РФ^[185].

Некоторые авторы полагают, что в случае нарушения участником обязанностей единоличного исполнительного органа надлежащей санкцией выступает прекращение соответствующих полномочий участника, а не его исключение^[186].

Л.В. Кузнецова попыталась предложить свою концепцию исключения «управляющего» участника, высказавшись в том смысле, что если участник действовал во вред обществу одновременно и как участник, и как директор (например, совершая вредоносные действия в качестве директора и препятствуя избранию иного лица в качестве единоличного исполнительного органа), то тогда положительное решение вопроса об исключении такого участника оправданно, поскольку он препятствует деятельности общества посредством реализации своих прав участника^[187].

Другая модификация позиции о недопустимости исключения участника-директора высказывалась А.В. Валуйским, который обращал внимание на то, что на директора возложены корпоративные обязанности (например, созыв общего собрания), нарушение которых, по мнению автора, может стать основанием для исключения, тогда как простой факт ненадлежащего исполнения своих должностных обязанностей участником-директором — нет¹.

Исходя из тех же соображений в российской судебной практике аналогично решался вопрос с исключением участника, совершающего вредоносные действия при исполнении функций работника общества. Суды отказывали в удовлетворении требований об исключении участника-работника даже в тех случаях, когда последний совершал действия (бездействие), затрудняющие деятельность общества², полагая, что в этой ситуации надлежащим способом защиты общества от таких действий является увольнение работника.

Справедливости ради следует сказать, что вопрос о допустимости исключения участника-директора в связи с причинением вреда обществу при осуществлении полномочий директора ставился и испанскими правоведами (разумеется, только в теоретическом плане, поскольку, как упоминалось выше, в силу прямого указания ст. 350 Закона Испании о компаниях (а ранее ст. 98 Закона Испании об ООО 1995 г.) такие нарушения могут являться основанием для исключения «управляющего» участника). Так, Ф.Х. Фраминьян Сантас по этому поводу говорит о том, что «управляющий» участник несет риск исключения по дополнительным основаниям по сравнению с остальными участниками, но это не противоречит принципу равенства участников, поскольку каждый из них был бы исключен в тех же обстоятельствах, т.е. если бы на них были возложены обязанности директора³.

Попытаемся оценить высказанные в российской доктрине аргументы против использования меры в виде исключения применительно к «управляющему» участнику, а также участнику-работнику.

Во-первых, сомнительной выглядит попытка обосновать невозможность исключения со ссылкой на «специальные последствия, установ- ^{[188] [189] [190]} ленные законом» или «особую ответственность» директора либо соответственно работника. Ведь на поверку «особая ответственность» или «специальные последствия» представляют собой просто возможность взыскать убытки либо прекратить отношения (с членом органа управления, работником). То, что авторы, приводящие соответствующий аргумент, называют эти последствия «специальными» или «особыми», еще не делает их таковыми. Необходима содержательная аргументация.

С тем же успехом можно утверждать, что если где-то в законодательстве говорится только о возможности прекратить отношения в случае нарушения, то это «специальное последствие», означающее невозможность взыскания убытков (например, в таком ключе можно было бы толковать ст. 450 ГК РФ), и наоборот. Однако по общему правилу прекращение правоотношения и взыскание убытков совсем не исключают друг друга.

Иными словами, ссылка на ст. 44 Закона об ООО или п. 3 ст. 53 ГК РФ ничего не объясняет, поскольку привлечение единоличного исполнительного органа к ответственности в виде возмещения убытков само по себе не исключает возможности применения ст. 10 Закона об ООО. Так же как и взыскание убытков с участника, например, за то, что он сорвал одобрение сделки, уклоняясь от посещения общего собрания, не означает невозможность его исключения за это.

К этому добавляется также и то, что в рассматриваемых нами случаях совпадения у лица статусов участника и директора либо работника имеются два правоотношения: 1) участник-общество; 2) директор — общество либо соответственно работник — общество. Непонятно, почему взыскание убытков с директора, т.е. санкция в рамках одного правоотношения, исключает прекращение отношений с участником — санкцию в рамках другого правоотношения.

Во-вторых, в результате невозможности исключения «управляющего» участника создавалось бы неравенство между участником-дирек- тором и остальными участниками^[191]. В этом смысле заслуживает поддержки позиция отдельных авторов, которые указывали на то, что несправедливо по-разному оценивать деятельность участника-директора, совершившего неправомерные действия в отношении общества (например, заключение сделок во вред обществу), и участника, не наделенного статусом «управляющего», совершившего аналогичные действия, т.е. оба таких участника должны быть исключены¹.

Впрочем, это не смущает А.В. Урюжникову, которая полагает, что «наличие органов управления в обществах с ограниченной ответственностью не только делает данную организационно-правовую форму отличной от товариществ, но и изменяет порядок применения ответственности за совершение одного правонарушения участниками, избранными в различные органы управления»².

Как представляется, само по себе введение законодателем понятия «орган юридического лица» для обозначения полномочия по представительству юридического лица вовне без доверенности еще не достаточно, чтобы утверждать, что участник, обладающий такими полномочиями, не может быть исключен.

В-третьих, лицо несет обязанность действовать в интересах общества до тех пор, пока остается участником, и возложение на такое лицо полномочий члена органа управления, а равно заключение с ним трудового договора не освобождает его от этой обязанности. Следовательно, наличие у участника статуса члена органа управления и (или) работника вовсе не исключает применения такой меры, как исключение участника.

В то же время нельзя не учитывать, что статусы участника и члена органа управления хотя и пересекаются в части обязанности действовать в интересах общества, все же различаются в степени необходимой разумности. Очевидно, что от директора общества (члена совета директоров, правления) ожидается иной стандарт разумности (более высокий), чем от участника. Похожим образом соотносятся статусы участника и работника — они различаются в части разумности, профессионализма.

В связи с этим следует разграничивать ситуации, когда участник- руководитель или участник-работник действовал недобросовестно (к слову сказать, это наиболее распространенные случаи) и тогда его можно исключать, и ситуации, когда такой участник не проявил должной степени разумности, профессионализма (заботливости, ожидае- ^{[192] [193]} мой от него по обстоятельствам дела). В последней ситуации следует дать оценку существенности нарушения стандартов разумности, в некоторых случаях такое нарушение может стать основанием для взыскания с него убытков и прекращения отношений с лицом как с директором (членом совета директоров, правления) или соответственно как с работником, но не участником.

Близкую позицию занимает и Ф.Х. Фраминьян Сантас, говоря, что само по себе неэффективное управление со стороны участника-директора не является основанием для исключения^[194].

В-четвертых, в числе доводов в пользу возможности исключения участника-руководителя можно упомянуть следующий: такой участник применительно к п. 2 ст. 8 Закона об ООО по существу приобретает дополнительные права (например, полномочия действовать от имени общества без доверенности), которые выступают в виде дополнительной возможности влиять на ведение общего дела. Соответственно реализация таких дополнительных прав представляет собой осуществление прав участника, это в свою очередь позволяет преодолеть формальный довод: исключение может последовать только за нарушения, которые совершаются лицом именно как участником. В одном из дел Президиум ВАС РФ, по-видимому, исходил как раз из описанной логики².

Кроме того, заслуживает внимания позиция Ф.Х. Фраминьяна Сан- таса, который при рассмотрении вопроса об исключении участника- директора указывает на необходимость учитывать размер доли в уставном капитале, принадлежащей такому участнику (точнее, о степени его влияния в вопросах принятия решений общества). Если речь идет о небольшом участнике (например, владельце 2% уставного капитала), то, возможно, следует ограничиться лишением его статуса директора. Что касается крупного участника, то таких мер будет недостаточно, так как даже в случае лишения статуса директора он оказывает влияние на ведение дел в целом и, на назначение нового директора в частности. Стройность позиции автора нарушает только то, что он оговаривается о возможности исключения даже и миноритарного участника- директора, если речь идет об обществе, в котором силен персональный элемент, т.е. где важно доверие .

Ранее при обсуждении мер, которые могли бы выступать в качестве альтернативы исключению, мы уже высказывали свою позицию, заключающуюся в нецелесообразности сохранения статуса участника за лицом, допустившим недобросовестное осуществление полномочий единоличного исполнительного органа.

Помимо догматических возражений, на наш взгляд, главный упрек, который можно адресовать позиции о невозможности исключения «управляющего» участника, а равно участника-работника, заключается в том, что это означает отказ в разрешении конфликта участников, т.е. отказ в правосудии.

5.