Позиция наблюдателя и трансформации реального в актах восприятия

C чем связано то, что позиция наблюдателя радикально ме­няет природу происходящего в процессе познания?

Наблюдение фиксирует объект так же, как акт рассматри­вания в сравнении с состоянием смотрения.

Специалист в области квантовой физики, Амита Готсвами, разработавший очень интересную концепцию самосознающей Вселенной, пишет: «Предположим, что мы определяем созна­ние как фактор, который воздействует на квантовые объекты, делая их поведение воспринимаемым»^[201]. Ho что значит «быть воспринимаемым » ?

B психологии восприятия на сегодняшний день сосуще­ствуют два типа концепций: 1) «распознающего» («вычисля­ющего») и 2) «непосредственного» восприятия. Первые исхо­дят из идеи участия когнитивного вывода в восприятии, ког­да осуществляется своего рода «вычисление», конструиро­вание его компонентов^[202]. Вторые реализуют идею прямого схватывания, чему в большей мере соответствует ситуация навигации, связанная с возможностью осуществлять общую ориентацию в процессе непрерывного изменения поверхно­стей и текстур окружающего пространства при движении че­ловека в нем^[203].

Эти подходы совершенно по-разному трактуют один и тот же феномен, и долгое время они рассматривались как конку­рирующие, пока не пришло понимание того, что их отношение точнее передается идеей дополнительности. «Вычисляющие» модели хорошо работают тогда, когда речь идет о статических процессах, связанных с предметным, сфокусированным рас­познаванием воспринимаемого. (Как писал Ульрих Найссер, для того чтобы рассмотреть нечто, нам нужно, чтобы оно было неподвижным.) Напротив, модели «непосредственного» вос­приятия более эффективны там, где объектом изучения оказы­вается восприятие в движении (динамический аспект).

Исследователи даже предположили, что существуют две си­стемы восприятия^[204]: первая из них, связанная с «прямым вос­приятием» Гибсона, определяет, «где» мы находимся по отно­шению к навигационным возможностям, допускаемым объем­лющим строем; вторая, связанная с «вычисляющим» вос­приятием, отвечает за выявление в этом потоке разнообразных, потенциально значимых для индивида «что». Исследования обезьян с экспериментальными повреждениями мозга дали ос­нования предполагать, что эти системы используют разные проводящие пути коры: таламическую проекцию для распозна­вания и верхний зрительный бугор для прямого восприятия^[205].

Итак, чтобы не просто видеть, но рассмотреть нечто, мы должны сделать объект нашего интереса неподвижным. На­блюдение как раз и является тем инструментом, посредством которого мы «пригвождаем» объект интереса к определенной точке пространства-времени. Ho тогда эго-сознание может быть понято как то средство (из арсенала доступных диссоции­рованному человеку), с помощью которого объекты и процессы «пришпиливаются» к пространству-времени, чтобы они стали доступны осмыслению ресурсами диссоциированного ума.

Когда Дж. Кришнамурти говорит о том, что позиция на­блюдателя мешает человеку увидеть подлинную природу ре­ального, полагаю, имеется в виду именно это: занимая ее, чело­век выпадает из целостного процесса жизни, частью которого является, неустранимо меняя и собственную природу, и при­роду того, на что направлено его внимание.

Ho важнее даже другое. Наше сознание - часть глубинной реальности, та капля, в которой содержится вся природа океа­на, голографическая точка, в которой отражена вселенная. Когда мы просто смотрим, мы - часть потока, как молекула воды - составная часть океана. Когда мы начинаем всматри­ваться (а для этого пригвождать объект к пространству- времени), мы выпадаем из общего жизненного потока, занима­ем по отношению к нему позицию наблюдателя и тем самым в первую очередь изменяем собственную природу, а уже во вто­рую - изменяем природу объекта.

И тогда можно сказать, что первопричина квантового пара- докса(«объект «размазан» попространству-времени» -и «объ­ект в точке, где можно знать только что-то одно о нем») в следу­ющем: актом занимания позиции наблюдателя по отношению к происходящему мы првязываем к некой точке пространства- времени прежде всего себя, а уже тем самым объект, иначе го­воря, в первую очередь изменяем себя, собственную природу.

Как говорит У. Найссер, процесс видения другого и себя - это единый процесс. Размышляя о сложной природе акта вос­приятия, он развивает интересную концепцию экологического «я», базирующуюся на общих идеях фундаментального подхо­да Гибсона. B частности, он говорит о том, что в коммуникатив­ной деятельности мы воспринимаем себя двойственно: с одной стороны, как мишень внимания другого, с другой - как со- творца коммуникативного взаимодействия: «Эго-рецепция со­провождает восприятие другого как другая сторона монеты: человек воспринимает другого и со-воспринимает себя»^[206].

Это очень важный момент: в акте взаимодействия видение себя выступает составной частью видения другого, или можно сказать, является оборотной стороной видения другого. Ho дает ли это нам что-то для понимания не социальных взаимо­действий, а обычных, допустим, осуществляемых в актах на­блюдения за другими объектами? Можно ли эти процессы ха­рактеризовать как коммуникативные, если вторая сторона взаимодействия, с нашей точки зрения, не является активно действующим началом?

Ранее было показано, что то, что мы склонны воспринимать взаимодействия, осуществляемые в рамках адаптации к среде, как такие, где активное действующее начало - человек, а объ­екты окружающего - пассивны, лишь претерпевают воздей­ствие, - такая позиция неверна. Она продиктована не столько природой реально существующего, сколько характером того инструмента, который мы обращаем к ее изучению, - а имен­но диссоциированного ума. Ha самом деле акт взаимодействия правильнее понимать как такой, где активны обе коммуници- рующие стороны, независимо от того, является ли нашим контрагентом другой человек или объект «неживой» природы. (Вспомним представление А. Минделла о едва уловимых «сно­подобных» взаимодействиях, которыми опутан любой процесс коммуникации, причем импульс активности исходит от обеих сторон.)

Если это так, то на уровне квантового восприятия реаль­ности происходящее может быть представлено следующим об­разом: 1) в акте наблюдения реализуется коммуникативное взаимодействие, в котором активны оба начала; 2) опреде­ленным образом воспринимая другого (другое), человек co- воспринимает себя; 3) позиция наблюдателя меняет состояние системы и тем самым природу разворачивающегося взаимо­действия; 4) совершая в этом акте преобразование другого, че­ловек видоизменяет себя (поскольку это единый, целостный процесс); 5) по отношению к таким образом изменившемуся че­ловеку разворачивается другой тип индивидуальной объектив­ной реальности, составной частью которой оказываются новые характеристики контрагента взаимодействия.

Итак, когда мы смотрим на другого (другое) как на объект, мы вырываем его из процесса жизни, привязывая к определен­ной точке пространства-времени. Ho этим же самым актом мы видоизменяем себя, поскольку вадение себя - составная часть видения другого. При этом нам кажется, что мы видим объект, на самом же деле мы видим себя, - просто в той форме, в какой мы отражаемся в зеркале объекта. Соответственно те характеристики, которыми, как нам кажется, в акте наблюде­ния оказывается наделен объект, на самом деле представляют собой наиіи собственные характеристики, которыми мы на­чинаем обладать, когда занимаем по отношению к процессу жизни позицию наблюдателя.

B том, что нам кажется, что в этом процессе мы «видим» объект, а не себя, и состоит суть того явления, которое многие восточные школы именуют «омрачением», «омраченностью», «неведением». B тибетской традиции Великого совершенства (Дзогчен) этот феномен охарактеризован так: изначально чи­стая способность сознания ригпа не распознаёт себя в своих проявлениях^[207].

Итак, когда мы пытаемся что-то рассмотреть в мире, всмо­треться в него, мы занимаем по отношению к нему позицию на­блюдателя, - это то, что говорится обычно. Я же хочу добавить следующее: когда мы пытаемся что-то рассмотреть в мире, всмотреться в него, мы занимаем позицию наблюдателя по от­ношению к себе. Причина парадоксов в том, что мы не видим корень проблемы, считая, что, всматриваясь в объекты мира, мы фиксируем их, пригвождаем их, видоизменяя их природу. Ha самом деле, всматриваясь в объекты мира, мы фиксируем себя, мы пригвождаем себя, мы видоизменяем свою природу. Мы - иные, когда мы занимаем позицию наблюдателя по от­ношению к миру, и следствием этой инаковости и оказывается то, что нам открывается иной пласт реальности, чем тот, кото­рый открыт нам же, но как существам глубинного мира, суще­ствам мира потока, жизни, подлинной реальности. Трансфор­мация происходит не тогда, когда объект изменяется под на­шим всматривающимся взором, а тогда, когда наш взор становится всматривающимся. Именно в это мгновение мы становимся иными, и, уже как следствие, иной становится ре­альность, открытая к взаимодействию с нами такими.

Итак, Творец нашего мира (и в функции «Создатель сновиде­ния», и в функции «Савитар») стремится понять себя, исполь­зуя человека как инструмент постижения (напомню, что если мы помещаем точку отсчета в мир Творца нашей реальности, то она предстает как реальность Ero идеальных миров, а человек - как персонаж сновидения или вовлеченного ментального моде­лирования вне позиции наблюдателя). Человек наделен спо­собностью постигать телесно, всем своим существом, - именно такое постижение действительно имеет отзвук в мире Творца- создателя, способно обусловить квантовый скачок и от уровня нашей реальности перевести на уровень Его реальности (в на­шем мире этому будет соответствовать акт инсайта, когда содер­жание из сферы бессознательного врывается в сознание). Для такого скачка действительно нужна энергия инсайта, добывае­мая нами в нашем мире в момент постижения природы проис­ходящего телесно, всем существом человека. Наше познание «головой» в мирах Творца-создателя «не аукается». Эго-созна- ние в этом смысле - это наше подсобное средство, обеспечиваю­щее адаптацию к нашей реальности (которая является физиче­ской, плотной для нас и идеальной, невещественной для Него).

Ранее отмечалось, что процессы, протекающие в субсисте­мах человеческого организма, разворачиваются не столько ради уровня «управленческой надстройки», сколько для реализации потребностей и запросов в рамках самих субсистем и организма как их совокупности. Ho поскольку субсистемы - составная часть целого, то тем самым сделанное для них будет откликать­ся и на уровне целого. Точно так же и здесь: ресурсы эго­сознания непосредственно используются для обеспечения адап­тации человека к его реальности и для решения задач, стоящих перед ним как перед существом физического мира. Ho посколь­ку этот же мир предстает как идеальная реальность Творца, то всё, делаемое в рамках решения задачи адаптации к физиче­ской реальности, отзовется, будет иметь отклик и в Ero мире.

Таким образом, нужно расставить акценты правильно: эго­сознание, и все когнитивные ресурсы, однопорядковые ему, представляют собой средства уровня физической реальности и непосредственно выхода на реальность Творца-создателя на­шего мира не обеспечивают. Ho, поскольку нами как агентами действия мира физической реальности они используются для целей собственной адаптации, они тем самым будут играть свою роль и в обусловливании актов телесного постижения Творца-создателя нашего мира, - хотя бы и опосредованно. Эго-сознание (и средства этого уровня) обеспечивает наше про­движение по пути к познанию инсайтному, подобно тому как в творческом акте озарению предшествует этап сбора информа­ции, осмысления данных, сравнения и сопоставления след­ствий, выдвижения гипотез и т.п.

Итак, когда человек занимает позицию наблюдателя по от­ношению к миру, он занимает ее по отношению к себе самому, как к той капле, в которой как в голограмме представлена при­рода всего океана. Когда капля начинает смотреть на саму себя, всматриваться в себя, задаваясь вопросом, а что же она такое, изменяется ее собственная природа - в первую очередь это именно она (а не внешний объект, на который, как нам кажет­ся, направлено внимание) становится в этом процессе иной. Капля, участвующая в общем движении океана, и капля, пы­тающаяся остановиться, чтобы всмотреться в себя, - это раз­ные капли. B этом и причина того, почему мир, открывающий­ся первой капле, не тот, чем мир, доступный восприятию вто­рой. Меняется природа воспринимающей системы, вся ее конфигурация, - меняется природа того пласта реальности, который становится доступным ее восприятию.

Подобным же образом и человек. Пока он течет вместе с по­током жизни - это одно существо. Когда он пытается занять по­зицию наблюдателя по отношению, как ему кажется, к чему-то в мире, а на самом деле по отношению к себе самому, он уже совершенно другое существо. Изменилась его природа, он сам уже иной. Поэтому и мир, открывающийся такому существу не тот, в котором жил первый. Как следствие, и объекты, види­мые таким преобразившимся существом, будут преображен­ными в соответствии с его собственными трансформациями - диссоциированными, поверхностными, лишенными непрерыв­ности динамик жизни. Ведь себя-то он отгородил от потока жизни, заняв по отношению к нему (а на самом деле по отноше­нию к себе самому) позицию наблюдателя. Тот, кто вырвал себя из потока жизни, становится каким? Без-жизненным, лишен­ным качества жизненности. Поэтому и объекты, открывающи­еся такому существу, будут обладать тем же качеством. Потому- то те, кому удалось восстановить способность недвойственного мировидения, и говорят, что объекты, воспринятые C позиции наблюдателя, выглядят блеклыми и безжизненными в сравне­нии с тем, какими они предстают, когда человеку удается убрать эту позицию, воспринять подлинную реальность.

2.8.3.