Телесность в пространстве мнимости: телесное постижение

B обычных условиях среднестатистический представитель технократической культуры имеет дело с познанием преиму­щественно в форме деятельности ума и в тех проявлениях, ко­торые мы привычно связываем с категориями «познание», «знание», «знаемое», а именно с последовательным и разносто­ронним изучением свойств объектов, формированием на дан­ной основе предположений о причинах, их обусловивших, сравнением этих свойств со свойствами других объектов, с про­веркой гипотез, формулированием теорий, позволяющих объ­яснить некоторые из выявленных характеристик, сопоставле­нием таких теорий с другими, имеющимися на данный момент в системе знания и, пр. Всё это можно назвать «умственным постижением» («пониманием» - в категориальной сетке науч­ного аппарата дискурсивной культуры). Однако я полагаю, что не менее важно постижение в теле, телесное постижение. Это нечто принципиально иное: телесное постижение отличается от ментального по многим параметрам, и прежде всего тем, что здесь не надо давать оценки, не надо как-то относиться (отно­сить себя) к воспринимаемому. Иными словами, в ситуации телесного постижения отсутствует позиция наблюдателя по от­ношению к процессу, поэтому «постигать» в таких условиях - значит просто впустить в сферу своего сознания, «обратить за­интересованное внимание на».

Известно, что опыт прямого, непосредственного усмотре­ния природы вещей имеют просветленные, для которых при­вычно постигать феномены, так сказать, «в их таковости». Мо­жет показаться, что рядовому человеку такого рода пережива- ниевообщенезнакомо. Насамомделепрямое, непосредственное видение наличествующего свойственно каждому из нас, - но не в отношении внешних объектов, а в отношении собственной телесности. Применительно к этой сфере верно следующее: если человек на что-то обратил внимание, заметил, он уже со­вершил акт непосредственного усмотрения, просто это пережи­вание было настолько краткосрочно, а внимание, поглощенное постоянной болтовней ума, настолько не расположено его за­мечать, что человек упустил эти важные моменты, которые на самом деле служат ступенями на пути к постижению объектов «в их таковости». Поэтому, когда что-то на уровне телесных симптомов, мыслей или эмоций беспокоит, тревожит, будора­жит, с этим не нужно бороться. He следует также пытаться «перенаправить» мысли и эмоции на другое (всё это весьма не­продуктивные стратегии поведения в отношении беспокоящих содержаний). Надо просто смотреть, как это тревожащее / бу­доражащее / беспокоящее представлено в пространстве соб­ственной телесности: без оценки, без внутреннего диалога, без поисков причин, объяснений или вариантов выходов. Просто смотреть, некоторое время удерживая внимание на замечен­ном. Это будет означать, что мысль / эмоция / ощущение, пред­ставленное ресурсами нашей телесности, стало объектом со­знания, принято нашим сознанием, мы выделили ему про­странство для существования, на какое-то время - пусть мгновение - позволили просто быть. Замеченное оказалось зарегистрировано, а не отброшено. A это означает, что тело, как специфичный для нас инструмент познания, донесло до нас требующуюся информацию, и мы ее считали, приняли.

Такая форма взаимодействия с беспокоящими содержания­ми является единственно эффективной. Часто звучащие в пси­хотерапевтических сессиях рекомендации «принять», «про­стить», «отпустить» чрезвычайно непродуктивны, потомучто, если бы в отношении данного конкретного содержания данный конкретный индивид был в состоянии сделать рекомендуемое, он бы сидел и давал советы терапевту, а не наоборот.

Возвращаясь к вопросу о природе телесного постижения, хочу высказать следующее предположение. Умственное пони­мание отличается от телесного постижения тем, что для обе­спечения первого достаточно оперирования в рамках идеаль­ных миров без утраты позиции наблюдателя по отношению к процессу. To есть субъект, занятый познавательной деятельно­стью, сохраняет дистанцированность от собственных менталь­ных порождений: осознаёт, что создаваемые и проигрываемые им в голове сценарии - плод его воображения, а не реально ре­ализующиеся цепочки событий. Поэтому конструируемые B ходе такого ментального моделирования миры могут быть оха­рактеризованы как идеально-реальные (по классификации М. Крессвелла), т.е. такие, положение вещей в которых хотя и измыслено, но в целом соответствует тому, ЧТО ВОЗМОЖНО B мире реального.

B то же время телесное постижение обеспечивается более сложным механизмом. Для его реализации требуется утрата позиции наблюдателя по отношению к порождениям собствен­ного ума. Это возможно либо в сновидении, либо в случае сто­процентной погруженности в мнящееся, когда субъект переста­ёт распознавать иллюзию как иллюзию, вовлекаясь в ее прожи­вание всем своим существом (так сказать, сновидит наяву). По отношению к первой ситуации персонаж, об обеспечении теле­сного постижения которого мы будем говорить, будет назван Создателем сновидения. «Главный герой» второй ситуации бу­дет обозначен как Савитар. Так вот, в обоих этих случаях, для обоих этих персонажей телесное постижение последствий вы­боров, осуществленных ими в однопорядковых им мирах, будет обеспечиваться их двойниками из миров мнимостей.

Мирами мнимостей назовем миры, в которых разворачива­ются сюжеты как сновидения, так и такого типа ментального конструирования, когда субъект хотя и бодрствует, но вовле­кается в проживаемое настолько полно, что утрачивает чувство дистанции и перестает распознавать иллюзию как иллюзию. Если характеризовать их с логической точки зрения, то они выразимы как идеальные миры Творца нашей реальности (и в функции «Создателя сновидения», и в функции «Савитар») и задаются описаниями состояний, включающими неполные и противоречивые компоненты. Персонажи, действующие в та­ких мирах (мирах мнимостей, идеальных мирах), для Творца иллюзорны, бестелесны, бесплотны в той же мере, в какой для нас, как создателей миров собственных сновидений, бестелес­ны, иллюзорны и бесплотны существа, населяющие миры на­ших снов и иллюзий. Ho они же, если мы помещаем точку от­счета в однопорядковый им мир (а не в мир предыдущего уров­ня структурной иерархии), предстают как вполне веществен­ные, плотные, воплощенные, поскольку и они сами, и однопо­рядковый им мир, так сказать, «одной крови», т.е. имеют оди­наковую логику и историю порождения. И всё происходящее B однопорядковых им мирах ощущается-переживается ими как подлинно совершающееся в реальности, которая для них (с их точки зрения) совершенно объективна и вещественна.

Почему тот, кто сновидит (наяву или во сне), обретает теле­сное постижение, тогда как тот, кто осваивает ситуацию в ре­жиме мысленного эксперимента, получает лишь рассудочное понимание? Здесь ключ - в отсутствии позиции наблюдателя по отношению к процессу в первом случае и в ее наличии - во втором.

Отсутствие позиции наблюдателя выражается в том, что че­ловек отождествляется с базовыми уровнями организации соб­ственной телесности, в результате происходящее там становит­ся доступно ему в непосредственном, прямом переживании-ус­мотрении, - ведь барьера «инаковости», отделяющего его от уровня собственных субсистем (который препятствует осозна­нию имеющегося, когда субъект отождествлен с эго), больше нет. Поэтому происходящее, проживаемое в таком режиме, co- вершенно точно приносит знание о том, как каждая клетка тела прочувствовала это приобретенное знание последствий выбора. Дипак Чопра в своей книге «Путь волшебника» гово­рит: «Каждая твоя мысль рождается в огромном океане света только для того, чтобы вернуться туда обратно вместе с каждой клеточкой твоего тела»^[208] (курсив мой. - И.Б.). Возможно, он и не имеет в виду того смысла, который вкладываю в его слова я, но мне это кажется очень интересным и верным: действи­тельно, смысл телесного познания - это постижение всем сво­им существом. A это и есть «каждой клеточкой тела». Этим рассудочное познание и будет отличаться от телесного: в пер­вом случае постижение осуществляется только «головой», тело остается как бы изолированным от этого знания, потому что процесс реализуется в режиме двойственности ум-тело.

B качестве иллюстрации механизма, обеспечивающего по­стижение в режиме телесного проживания, использую исто­рию, представленную в фильме «Дневной дозор», где главный герой - Антон Городецкий, обнаруживший неверность жены, отправляется к колдунье, чтобы та помогла решить его пробле­му. Колдунья соглашается помочь, но в качестве условия вы­двигает требование, чтобы Антон санкционировал убийство ребенка, которого вынашивает жена. Тот, считая, что ребенок не его, дает такое согласие. И начинает разворачиваться цепоч­ка событий, занимающая 14 лет, в результате которой мир ока­зывается на краю катастрофы, а главный герой на собственном горьком опыте (буквально «на собственной шкуре») узнаёт и осознаёт, что именно он когда-то сделал не так, в чем конкрет­но его выбор был ошибочным. И вот это знание, добытое таким путем, наверное, и можно рассматривать как «знание каждой клеточкой тела». Вследствие получения такого знания он ока­зывается готов совершить альтернативный выбор, а волшеб­ный предмет - «мел судьбы», позволяющий изменить ход событий по своему усмотрению, буквально переписав исто­рию, - предоставляет ему такую возможность. И уже этот но­вый Антон, изменившийся и в силу этого обретший иные вну­тренние установки, возвращаясь к полуразрушенному дому колдуньи, на сей раз пишет мелом судьбы на стене «Нет».

И в это же мгновение повествование возвращается в исхо­дную точку, откуда стартовала история, и оказывается, что вся цепочка событий, занявших 14 лет, происходила в каком-то другом пространстве-времени, потому что в реальности линей­ного времени прошло всего лишь мгновение, и главный герой по-прежнему стоит, решая, какой выбор совершить. И мы ви­дим, что на сей раз, подумав, он отвечает на предложение кол­дуньи: «Нет, я уж сам как-нибудь решу».

Антон Городецкий с оси линейного времени, к которому возвращается повествование после того, как его двойник с оси мнимого времени «переписал историю», ничего не знает о раз­вернувшейся в мирах мнимостей драме. Он и понятия не имеет о том, что противоположный выбор, который он всего лишь прокручивал в голове, взвешивая альтернативы, был реализо­ван в мирах мнимостей, а его ужасные последствия прожиты его двойником (как агентом действия тех миров) на собствен­ном опыте. И именно в результате таким образом добытого зна­ния он (в однопорядковом ему мире) имеет возможность из­брать правильный вариант.

Это, на мой взгляд, хороший пример того, как осуществля­ется познание всем существом, телесно. Для персонажей, ко­торых я обозначила как Создатель сновидения и как Савитар, телесное постижение обеспечивается не тогда, когда они сами идут и что-то делают, - это другой тип понимания, о котором я сейчас не говорю. Последствия собственных ментальных вы­боров (еще до совершения каких-либо практических действий) они имеют возможность знать в режиме телесного постижения тогда, когда их двойники из миров мнимостей проживают це­почку событий, разворачивающуюся в результате сделанного их создателями выбора, как часть собственной жизни: теле­сно, вовлеченно, без тени сомнения в том, что происходящее абсолютно реально. Именно такое постижение, думается, и ин­тересует Творца-создателя нашего мира (так же, как оно инте­ресует нас в функции творцов-создателей собственных идеаль­ных реальностей). Мы же чаще всего практикуем рассудочное понимание, которое отличается от упомянутого тем, что при этом не происходит никакого постижения «каждой клеточ­кой», потому что в серьезность, «всамделишность» происходя­щего в этом случае никто ни минуты не верит.

2.8.4.