Динамики телесности, или Язык интегральной телесности

Теперь, если мы зададимся вопросом о том, что представ­ляет собой язык этого необычного канала поступления ин­формации (канал так называемого шестого чувства), правиль­нее всего (хотя и довольно неэстетично) будет назвать его язы­ком «нутра», - отсюда выражение «нутром чую» и отсюда же вън-утр-еннее чувство.

Как может формироваться такой код?

Известный мнемонист Шерешевский оставил бесценные свидетельства особенностей организации ранних детских впе­чатлений, которые людьми с обычной памятью не воспроизво­дятся. C младенчества происходившее воспринималось им в сложном сочетании образов разных модальностей, ярко, син­кретично. B частности, он говорил, что всё хорошее, приятное, женское у него слилось с переживаниями светлого. Вот мать склонилась над его колыбелькой, и это - светлый туман. «“Мама” и все женщины - это что-то светлое... и молоко в ста­кане, и белый молочник, белая чашка - это всё, как белое облако...»^[193]

A плохое, темное, мужское он переживал, как «а жук». Здесь мы видим звукокомплекс еще не как составляющую язы­ка сознания, а как синкретичное переживание-ощущение- образ-звукосочетание. Примерно так, вероятно, звучит начало вербально оформленной мысли. Это что-то переходное от ком- плексов-динамик энергии к комплексам физических теле­сных ощущений и их коррелятов в образах-символах языка, т.е. здесь, вероятно, мы видим начатки формирования нового для развивающегося организма типа кодирования - кодирова­ния в языке мысли. И позднее, будучи взрослым, он продол­жал оценивать внешние объекты именно по их переживаниям в собственном внутреннем ощущении: «Разве это коржик? Ка­кой же это коржик? Коржик - это что-то острое, колючее». Или еще: «Я был болен скарлатиной... пришёл из хедера^[194], голо­ва болит... Мать говорит: “у него “а хиц” (жар)”. Вот это верно!

“Хиц” - это что-то вроде молнии, яркое... из моей головы вы­ходит такое острое, оранжевое... Это верно!»¹

Ha примере таких самоотчетов мы видим, что представляет собой и в каких формах проявляется диффузный синестезиче- ский тип переживаний, который неврологи оценивают как ха­рактерный лишь для наиболее примитивных, «протопатиче- ских» форм чувствительности². B случае Шерешевского перед нами редкий феномен сохранения и яркого, отчётливого вос­произведения тех форм восприятия, которые обычно - в ходе естественной эволюции индивида - изживаются как затруд­няющие адаптацию к реальности, в которой вынужден функ­ционировать современный взрослый человек технократиче­ской культуры, потому что препятствуют нормальному и пол­ноценному развитию эго-сознания. B частности, Шерешевский жаловался A.P.

Итак, в момент своего поступления информация репрезента­тивными системами организма фиксируется многослойно и па­раллельно: сразу на всех уровнях, свойственными им, органич­ными для них средствами. Чем определяется то, что средства органичны для данной системы? Тем, что элементарные едини­цы ее языка - того же уровня и тех же параметров, что сама си­стема. Коротко говоря, для vs-системы органичны средства той же природы, т.е. vs-средства, для ss-системы - ss-средства³.

Как осуществляется перевод с языка телесных динамик (vs-уровень) на язык эго-сознания (ss-уровень)?

Ha мой взгляд, это вообще неверная постановка проблемы. Сам характер вопроса исключает возможность адекватного от­вета, потому что задан с позиции ошибочного истолкования процесса формирования смысловых коннотаций поступающих сигналов ресурсами человеческой телесности-ментальности. Постараюсь обосновать это.

Когда мы задаемся вопросами о механизмах перевода, мы неявно предполагаем, что интересующие нас языки существу­ют независимо друг отдруга, и требуются некие дополнитель-

¹ЛурияА.Р. Маленькая книжка о большой памяти. С. 54.

²См. там же. С. 51.

³См. сноску на стр. 189.

ные условия, которые определят, по каким правилам (принци­пам, законам) выражениям одного будут поставлены в соответ­ствие выражения другого (или других). Такая постановка проблемы крайне непродуктивна, потому что обусловливает возникновение так называемого парадокса гомункулуса, смысл которого заключается в следующем. Если мы исходим из идеи перевода (т.е. считаем, что для получения значения выражения первого языка в терминах второго нам требуется перейти от од­них содержаний к другим), то оказывается необходимой систе­ма правил, регламентирующих условия такого перехода. Ho если нам нужна система правил перехода, то нам потребуется система, определяющая принципы, по которым будут приме­няться правила предыдущей системы, и так бесконечно.

Итак, идея перевода непродуктивна, поскольку провоциру­ет регресс в бесконечность. Ho непонятно, что же предложить взамен: ведь как ни говори, а разные языки у нас вроде бы име­ются, и, значит, проблема перехода все-таки в какой-то форме будет стоять?

Это и так, и не так. Так - в том смысле, что о разных языках нам действительно приходится говорить. И в то же время не так, потому что это не отдельно существующие языки, переход между которыми неосуществим без правил, определяющих ус­ловия такой процедуры. Я считаю, что существует единый объемный язык выражения поступающих сигналов ресурсами интегральной телесности человека. Объемность его заключа­ется в том, что содержания не существуют как отдельные пло­скости: уровень эго-сознания, уровень подсознания, уровень бессознательного. Bce эти три уровня - это иллюзорные фено­мены, рождающиеся в тот момент, когда мы к исследованию глубинного по своей природе образования (языка интегральной телесности) обращаем диссоциированный ум. Сквозь призму такого инструмента, как уже отмечалось, мы в любом объемном недуальном феномене увидим двойственность, разделенность, поверхностность. Ho эти двойственность и поверхностность бу­дут не качествами самого образования, а качествами того ин­струмента, который мы обращаем к его исследованию.

Иными словами, язык интегральной телесности - как ин­струмент репрезентации поступающих сигналов - объемен, недуален, целостен. B нем на самом деле не представлено то, что мы видим, глядя на него с позиции наблюдателя и на осно­ве использования двойственного ума в качестве инструмента анализа: в нем нет отдельных стратов, уровней, которые были обозначены выше. Нет языка сознания, нет языка подсозна­ния, нет языка бессознательного, а есть единый целостный язык, наиболее точным описанием которого будет выражение: это сам человек во всей полноте и объемности своей природы. Человек во всей полноте и объемности и есть тот язык, посред­ством которого мир выражает себя. Ho если это так, если на са­мом деле нет никаких различных языков, которые видны с по­зиции наблюдателя, обращающего к исследованию объемного недуального феномена двойственный ум, который во всем уви­дит собственную природу - поверхностность, разделен- ность, - то не нужны и правила перевода.

Хотя такой методологический ход выглядит довольно изящно, наш здравый смысл протестует: как же так, пусть су­ществует единый язык, который объемен и недуален, но все- таки есть и его составляющие - в виде языков телесных дина­мик, эмоциональных состояний, наконец, просто символов и образов? Как можно это отрицать, ведь мы пользуемся ими: го­ворим слова, пишем буквы, рисуем знаки? Сейчас мы сосредото­чены на вербальном выражении мысли, а в следующий момент переключились на сопровождающее эмоциональное состояние. Что же мы тогда делаем, если не переходим с языка на язык?

Мы изменяем локус самоидентификации: мы не меняем язык, мы меняем параметры того инструмента, который обра­щаем к его восприятию. Если мы функционально отождествле­ны со сферой эго-сознания («управленческой надстройкой»), то видим отдельные плоскости: язык образов и символов, язык переживаний, язык телесных динамик. Если мы снимаем по­зицию наблюдателя, становясь объектом нашего интереса, мы расстаемся с плоскостным видением, навязывающим иллюзию разделенности и существования различных языков. И тогда нет больше трех разных языков, а есть целостная объемная не­дуальная структура , кодирующая поступающие сигналы сразу всеми ресурсами, находящимися в ее распоря­жении, - а это всё богатство человеческой интегральной теле­сности. B результате поступившие сигналы оказываются пред­ставлены полнообъемными репрезентатами, о которых в утвер­дительном ключе можно сказать только одно: будучи увидены с позиции двойственного ума, они воспринимаются как вы­раженные одновременно, параллельно и с самого начала сразу в трех языках:

1) в языке телесных динамик (уровень отдельных субсистем организма);

2) в языке чувств-ощущений-переживаний (организм как совокупность систем);

3) в вербально-образных средствах эго-сознания (уровень организации телесности «организм как новая, самостоятельно действующая в мире единичность»)^[195].

Таким образом, в проведенном анализе отчетливо проявля­ется тот парадокс, о котором говорилось в методологическом разделе: наиболее адекватным инструментом выражения не­выразимого (недуального положения вещей средствами двой­ственного категориального аппарата мышления и языка) явля­ется констатация положения, противоречащего описываемо­му, правда, с единственным принципиальным добавлением: в явной форме упоминается фильтр двойственности, который и привносит в наше восприятие разбиение на классы. Так и здесь: идея существования недвойственного объемного языка, представленного ресурсами интегральной телесности, наибо­лее точно (из всех доступных двойственному уму средств) мо­жет быть выражена через явную ссылку на фильтр двойствен­ного восприятия. A именно язык интегральной телесности - это такой язык, который «в своей таковости» является недуальным целостным образованием, взаимоисключитель- ностей и частей не содержащим, однако с позиции двойствен­ного ума предстает как поделенный на взаимоисключитель- ности: язык телесных динамик, язык чувств-ощущений, сим­вольно-образный язык.

Итак, если мы смотрим на целостный недуальный объем­ный феномен языка сквозь призму двойственного ума (а это не­избежное условие, если мы хотим не просто переживать нечто, но осознавать и выражать переживаемое), то видим следую­щее: каждый уровень организации системы фикси­рует те из поступающих сигналов, которые соответствуют его собственной природе, и теми средствами, которые органичны ему. Тогда складывающаяся в процессе когнитивной эволю­ции система увязок «информационных единиц» всех трех языков может быть представлена следующим образом: сред­ствам уровня эго-сознания (выражениям естественного языка и ментальным образам) оказываются сопоставлены синкретич­ные комплексы, представляющие собой переливы внутрите- лесных динамик (элементарные составляющие языка бессоз­нательного) и соответствующие им, более или менее отчетливо переживаемые чувства, ощущения и эмоции (язык подсозна­ния). Bce компоненты сложной объемной структуры, репрезен­тирующей содержание поступившего сигнала ресурсами инте­гральной телесности, складываются одновременно и парал­лельно и именно так и хранятся в дальнейшем в памяти^[196]. Именно поэтому вся система взаимосвязей-увязок может быть активирована, отталкиваясь от любого ее пласта: будь то вер­бально-образный, эмоциональный или телесно-энергийный.

Иными словами, какой бы пласт всей системы увязок в дан­ной конкретной ситуации ни выступил на первый план, одно­временно будут активированы составляющие и двух других уровней, поскольку так они изначально закладывались и так сохраняются в памяти человека (телесной, эмоциональной, символической). Именно поэтому существует возможность че­рез осознание управлять эмоциональными и психофизически­ми состояниями. Именно поэтому, регулируя эмоции, можно воздействовать на течение физиологических процессов. Имен­но поэтому изменения физического состояния приводят И K эмоциональным изменениям, и к изменению параметров функ­ционирования сознания.

Итак, всё в природе человека взаимосвязано. Языки коди­руют поступающие сигналы параллельно, - перевода (в том ключе, как это осуществляется в рамках поверхностных струк­тур^[197]) не требуется: активация любого из пластов содержаний непосредственно сопровождается разворачиванием двух дру­гих языков. По этой причине нет нужды предполагать наличие некой специальной системы перевода, осуществляющей транс­ляцию, допустим, с языка телесных динамик на язык чувств или на язык образов сознания, что приводило бы к методологи­ческой проблеме регресса в бесконечность.

Повторяю, в предлагаемом подходе такой трудности не возникает, поскольку постулируется, что поступающая ин­формация параллельно кодируется одновременно всеми ре­презентативными системами, поэтому и разворачивается она сразу всеми рядами, - так, как зафиксировалась в момент поступления. Что касается объема представленности, то можно сказать, что часть информации получит репрезента­цию во всех трех языках, часть - только в двух (та, которая либо не соответствует параметрам эго-сознания, либо блоки­руется им как нежелательная) либо и вовсе одного - языка телесных динамик. Последнее произойдет с процессами и со­держаниями, которые особенно неотчетливо соотнесены C эго-сознанием или же прямо противоположны его параме­трам. Это, например, могут быть тонкие ощущения, связан­ные с переживанием динамик энергии, которые представите­лями западной культуры вообще практически никогда не распознаются и отчетливо не воспринимаются. Последнее, однако, не означает, что такую чувствительность-восприим­чивость нельзя при желании развить. Это доступно, но требу­ет специальных усилий и долгой практики. Люди, занимаю­щиеся особыми техниками (допустим, практикующие осоз­нанные сновидения или изучающие восточные единоборства), со временем развивают такие умения. Источники свидетель­ствуют, что основатель айкидо, мастер Морихэй Уэсиба до та­кой степени развил свою чувствительность и восприимчи­вость, что не мог путешествовать в поездах, т.к. «восприни­мал электромагнитные возмущения, совершенно не воспринимаемые обычными людьми»^[198].

Как уже говорилось, есть типы информации, которые не распознаются, не читаются эго-сознанием, потому что приро­да феномена, являющегося ее источником, не соответствует его природе, - ей ничто не резонансно в нем. Соответственно нет у эго-сознания и средств для размещения в своих катего­риальных сетях подобной информации. Данное обстоятель­ство выражается в хорошо известном феномене: человек что- то чувствует, что-то понял, а выразить не может. И это не по­тому, что его язык беден, и не потому, что информация богата, а потому что ее природа исключает возможность ее выражения средствами естественного языка и категориаль­ного мышления (средствами уровня «человек как новая еди­ничность»).

Что же именно в параметрах информации обусловливает невыразимость ее средствами эго-сознания?

B первую очередь качество недвойственности, вследствие чего структура, фундаментальной характеристикой которой является двойственность (т.е. эго-сознание и однопорядковые ему средства), такую информацию не распознаёт. Если же че­ловеку все же удается пережить в себе, осуществить осознание этой составляющей мира (последнее происходит в момент про­светления), подобное знание-переживание оказывается невы­разимо в языке и категориальном аппарате дуального «я». Иными словами, в момент поступления такой информации те ее компоненты, которые имеют характеристику недвойствен­ности, не получают кодирования средствами эго-сознания. Од­нако два базовых уровня организации телесности - отдельные субсистемы и организм как их совокупность - воспринимают и репрезентируют ее, поскольку диссоциация, имевшая место на уровне целого, их не затронула и они остались соприродны миру. B результате эти системы без всякого напряжения, со­вершенно естественно и спонтанно регистрируют такую ин­формацию и репрезентируют своими средствами. Именно она составляет основной массив того, что в эго-центрированной культуре получило наименование «подсознания» и «бессозна­тельного».

2.8.