Интегральная телесность в свете иерархической модели миров

Обычно, говоря об эволюции, подразумевают последова­тельные изменения, претерпевавшиеся объектом интереса ис­следователя в разные промежутки времени. Из таких этапов выстраивается лестница, которая сама уже воспринимается как нечто вертикально ориентированное, идущее, так сказать, «снизу вверх» и придающее некую динамику анализу.

Я считаю все такие изменения живого, которые имеют ме­сто в границах знакомого человеку феноменального мира, гори­зонтально ориентированными, не выводящими за пределы пло­скости. Иными словами, все эволюционные цепочки развития живого в рамках того, что мы привычно считаем объективной реальностью, я называю горизонтальными, поскольку в них от­слеживаются и представлены лишь те изменения, которые объ­ект интереса претерпевает в пределах привычного нам мира, в существовании и базовых параметрах которого мы (как агенты действия этого мира) не сомневаемся, т.к. он буквально дан в наших собственных непосредственных ощущениях.

B качестве же нового измерения (своего рода вертикальной оси системы координат), способного вывести нас за пределы пло­скостного анализа, я выберу переменную, которая будет пробе­гать по мирам. B этом случае мир, соприродный человеку (при­вычный нам физический мир), будет выступать не как един­ственно возможный, а как всего лишь один из целого множества других миров. Причем хочу подчеркнуть, имеется в виду не ши­роко известная идея параллельных миров, которая нас все равно не выведет за пределы плоскости и не добавит нового измерения анализу, поскольку миры в ней оказываются хоть и множе­ственными, но рядоположенными. Это будет вертикально ори­ентированная иерархия миров, о которой скажу чуть позже.

B предлагаемой модели я буду исходить из того, что чело­век и привычный ему мир - это всего лишь один из возможных пластов реальности, который оказывается доступен в непо­средственном усмотрении только потому, что мы соприродны ему, мы с ним «одной крови». Помимо такого рода реальности существуют и другие ее виды, в том числе так называемая из­начальная (конечная, глубинная, подлинная - в разных тра­дициях и разных подходах она имеет разные наименования), из которой процессы нашего мира инициируются и движения­ми в которой они в значительной степени определяются и на­правляются. Последнюю я буду считать реальностью наблюда­теля, способного перемещаться в пространстве со скоростью, превышающей скорость света. Такого наблюдателя я назову Савитар. Тогда реальность человека я буду рассматривать как такую, которая создается Савитаром в процессе его собствен­ной эволюции с целью самопознания. Иными словами, окру­жающая реальность (элементом которой является и сам чело­век) будет выступать как мир знания-мнения Caeumapa_t а точ­нее, как один из идеальных миров, конструируемых последним в ходе его собственного развития в целях самопознания и по­стижения результатов и последствий совершаемых выборов. Это подобно тому, как мы сами живем и развиваемся, в процес­се жизненного цикла совершая многочисленные и разнообраз­ные выборы и проживая их последствия, иногда в своих иде­альных мирах (как мысленный эксперимент, как умственное моделирование, как фантазии и грезы - наяву и во сне), ино­гда как реальные жизненные коллизии.

Подобная модель получается многослойной. Фактически мы имеем вместо одного уровня рассмотрения - человек и однопо­рядковый, соприродный ему физический мир, - по меньшей мере, три мира (а на самом деле их число может быть бесконеч­ным, но остановлюсь только на трех, потому что для моих целей этого достаточно). Это мир наблюдателя, способного переме­щаться в пространстве со скоростью, большей скорости света (мир Савитара); мир наблюдателя, где скорости существенно меньше световых (человек и его физический мир); и еще один мир, где наблюдатель способен перемещаться в пространстве со скоростями, большими световых, - это еще один идеальный мир, но уже мир знания человека. Миром подлинной, глубин­ной реальности я назову мир Савитара. Физический мир, аген­том действия в котором выступают человек и все соприродные ему существа, я буду считать миром знания-мнения Савитара, конструируемым последним в ходе его собственной ЭВОЛЮЦИИ B целях самопознания и постижения результатов собственных действий (выборов) в однопорядковой ему реальности.

Я думаю, что, подобно тому как человек строит свои иде­альные миры в ходе собственной эволюции с целью самопозна­ния и выяснения последствий совершаемых им выборов, Сави- тар строит свои идеальные миры с аналогичной целью. Мир человека в самом широком понимании (как соприродную ему реальность вместе с населяющими ее живыми существами и искусственными творениями, удовлетворяющими базовым ха­рактеристикам нашего физического мира) я буду считать од­ним из идеальных миров Савитара, конструируемых им в той же манере и в тех же целях, в какой и с какими мы создаем наши идеальные миры. B свою очередь человек, как действую­щее начало своего собственного мира (который для нас - физи­ческий, а для Савитара - идеальный), в процессе жизни с це­лью самопознания и эффективного продвижения по ней созда­ет свои идеальные миры: это будут миры его знаний, мнений, предположений, фантазий.

B идеальных мирах человека живут и действуют персонажи, некоторые из которых созданы, что называется, «по образу и по­добию» самого человека, т.е. представляют собой разные вари­анты воплощения его я-концепции, я-образа, отделившиеся и получившие право на самостоятельное существование в резуль­тате разного рода жизненных коллизий. Для описания их при­роды и функций удобно использовать понятие «субличности», широко применяемое в психологии. Такие субличности форми­руются в результате отщепления некоторой части «я» человека, часто в момент высокого эмоционального и психического на­пряжения (и это, как ни странно, могут быть как психотравми­рующие события, несущие негативный заряд, так и позитивно окрашенные переживания высокого накала, которые человеку тоже непросто выдерживать). Однажды родившаяся сублич- ность продолжает затем жить по своим законам: она развивает­ся, влияя на человека и принимаемые им в жизни решения, оп­ределяя его оценки ситуаций и совершаемые им выборы. Где же живет такая субличность? Как раз в идеальных мирах человека.

Действующим агентом идеального мира может оказаться персонаж, который представляет собой не субличность как та­ковую, а просто образ самого себя, с помощью которого человек проигрывает разные гипотетически возможные варианты по­следствий некоего выбора, который он готовится совершить. B этом случае субъект как бы моделирует ситуацию: «а что бу­дет, если я сделаю так-то?», - и перед его мысленным взором (т.е. в сфере его идеальных миров) разворачивается цепочка со­бытий, которые, как он предполагает, последуют за данным вариантом его решения в физическом мире. «А что будет, если я поступлю по-иному? », - и вот уже перед его мысленным взо­ром другое развертывание ситуации. Эти события и эти персо­нажи - образы «я» человека - живут и действуют не в реаль­ном физическом мире, а в идеальных мирах знания-мнения субъекта. Тем не менее всё происходящее с ними чрезвычайно значимо для жизни человека в физическом мире: именно с по­мощью такого мыслительного моделирования он многое узнаёт о себе самом, о своих предпочтениях, о своих установках. C по­мощью своих многочисленных двойников из собственных иде­альных миров он учится узнавать самого себя в различных сво­их проявлениях, опознавать тот или иной образ как «иэто тоже я». Именно такое опознавание-узнавание в духовных традици­ях рассматривается как важнейший элемент самопознания. И именно неузнавание себя в собственных проявлениях квали­фицируется как та базовая причина, которая запускает творе­ние физических миров, которые во многих традициях (буддий­ской, дзэнской, в ряде индуистских) характеризуются как полностью иллюзорные. Вот, например, как об этом говорится в одной из самых интересных традиций тибетского буддизма, традиции Дзогчен: «Когда изначально чистая способность со­знания (ригпа) не распознаёт себя в своих проявлениях, начи­нается творение физических миров»^[136].

Ha примере мыслительной деятельности человека мы мо­жем представить себе, как именно это происходит. Допустим, ему что-то мнится, и он по какой-то причине не воспринимает, не распознаёт мнящееся как иллюзию, а верит в него как в ре­ально совершающееся (это, например, регулярно происходит с нами во сне), т.е. вовлекается в его проживание телесно, всем своим существом. B этот момент начинают создаваться идеаль­ные миры, в которых события и персонажи, нераспознанные как проявления активности собственного сознания, получают импульс к воплощению и самостоятельному, уже не направля­емому человеком развитию. Тогда для сущностей, населяю­щих эти идеальные миры, сами миры и всё происходящее в них будет представать как реально совершающееся, вполне мате­риальное, вещное, вещественное, потому что персонажи этих миров будут однопорядковы такого рода мирам - они будут с ними «одной крови».

Любая репрезентативная система способна выделить в окружающем и воспроизвести своими ресурсами только то, что соответствует ее собственной природе. Таким образом, любое когнитивное образование - будь то отщепленный фрагмент «я-образа» человека (его субличность), или же разово создавае­мый идеальный коррелят самого себя, возникающий в момент взвешивания перспектив принятия решения, или же персонаж из мира сновидений человека, - все они, будучи созданы в иде­альных мирах, живя и действуя в них, не будут воспринимать окружающее их пространство как нечто инопорядковое им, по­тому что и они, и вся среда, в которую они оказываются встро­ены, созданы единым действием их творца: человека, который с их помощью решает-проигрывает какую-то жизненную ситу­ацию. B то же время для творца этих сюжетных линий что его собственные образы из сферы идеальных миров, что среда, в которую они помещены, одинаково бесплотны, бестелесны. Ho для самих персонажей идеальных миров (если мы в ходе мыс­лительного моделирования допустим, что они, будучи созда­ны, обретают некоторую форму жизненности, представленно­сти, пусть и в идеальных мирах субъекта) сам факт их оформ- ленности (которая для нас, их творцов, - идеальная, бесплотная форма) будет переживаться как воплощенность в теле, так сказать, «отелесненность». И все то, что однопоряд- ково им, для них, агентов действия в идеальных мирах субъек­та, будет восприниматься-переживаться-ощущаться как столь же реальное, столь же вещественное и воплощенное, как и они сами. Мы же, глядя на эту гипотетическую ситуацию из нашего мира, не сможем не признать, что в этом есть своя логи­ка, причем совершенно нормальная: события, объекты и пер­сонажи, которые в равной степени измыслены нами, иллюзор­ны, друг для друга будут в равной же степени воплощены и реальны, потому что - и это так и есть - они (в статусе порож­дений нашего сознания) имеют равную степень воплощенно- сти и реальности. Ho только для нас это сфера идеального, ил­люзорного, придуманного, вымышленного, а для них - персо­нажей наших идеальных миров - и они сами, и все, что им однопорядково (т.е. имеет равную с ними степень оформленно- сти), будет в равной же степени воплощено, реально.

Итак, ключевой момент при определении того, почему ты сам и всё окружающее тебя может восприниматься как реаль­ность, являясь при этом иллюзией, не то, кто ты, так сказать, «на самом деле», а то, в какой степени ты сам и окружающее тебя соразмерны друг другу. Ты будешь воспринимать как телесно оформленное, вещное, вещественное все то, что име­ет равную с тобой степень воплощенности-представленности в мире и ту же историю порождения-возникновения. Поэтому ключом к распознаванию того, реальны ли мы сами и все окру­жающее нас, является отнюдь не «трогание руками»^[137], потому что если то, что мы трогаем, имеет ту же степень проявленно­сти, вещественности, что и мы сами, и ту же историю и логику порождения, то наше переживание ощупываемого принесет лишь информацию о том, что оно столь же реально, веществен­но, как и мы. И это будет верное заключение: тестируемое дей­ствительно имеет ту же степень реальности, что и мы, что и подтвердят наши органы чувств. Они только не смогут нам ни­чего сказать о том, какую степень реальности имеем мы сами.

Мерилом реальности для человека выступает он сам: все, соприродное ему, всё, о чем его органы чувств скажут, что оно имеет ту же степень воплощенности, что и он, будет признано реальным. Ha самом же деле на основании такого и всех подоб­ных вариантов исследования мы должны были бы сказать сле­дующее: тестируемое имеет ту же степень проявленности, что и я сам, оно той же степени реальности, вещественности, что и я сам. Ho не больше. Мы не имеем основания сделать следую­щий шаг и сказать: значит, таким образом протестированное имеет реальное, а не иллюзорное существование. Потому что оцениваемое на степень вещности-иллюзорности оценивается, исходя из нашей же реальности, и средствами, созданными су­ществом, принадлежащим ей же. Тогда как, для того чтобы определить степень его собственной реальности, надо иметь точку отсчета вне этой системы координат. Поэтому когда мы ограничиваем рассмотрение сферой физического мира и чело­века, мы лишаем себя возможности найти такую точку отсче­та, где бы мир человека выступал не как единственная основа оценки (если мир человека - единственная реальность, то из­начально, по определению, всё, принадлежащее ей, имеет ту же степень проявленности). Ho вот какова она, эта степень?

Отвечать на этот вопрос можно только в том случае, если в своем рассмотрении (гипотетическом моделировании) мы вый­дем за пределы этой сферы анализа и перестанем воспринимать ее как единственную из существующих. Только в этом случае у нас появляется шанс правильно оценить ее место в иерархии ми­ров. И только в этом случае начинает проступать какая-то логи­ка за буддийским представлением о том, что окружающая чело­века реальность иллюзорна, несмотря на то что ее можно потро­гать руками, споткнуться об нее, драться и размахивать ею.

Существует короткая дзэнская история: мастер однажды спросил учеников: «Что представляет собой этот камень?» Один из них сразу ответил с умным видом: «Это иллюзия, кото­рая существует только в моей голове». «Наверное, у тебя очень сильная голова, если она таскает такие иллюзии», - промол­вил мастер.

Что же такое окружающий нас мир? Это иллюзия, - на чем настаивают духовные традиции и о чем говорят заслуживающие всяческого доверия просветленные,- или это физическая, плот­ная, ощутимая реальность, о чем свидетельствует наша соб­ственная телесность, которой не доверять невозможно?

Это и иллюзия, и реальность: все зависит от того, что мы вы­бираем точкой отсчета при ответе на этот вопрос. Если точкой отсчета выступает наша собственная реальность, то всё, однопо­рядковое нам в окружающем мире, столь же вещественно и ре­ально, как и мы сами. И это иллюзия, если мы выносим точку рассмотрения за пределы плоскости нашего мира. Потому что по сути своей реальность окружающего нас пространства явля­ется по отношению к Савитару такой же, какой реальность на­ших идеальных миров и действующих в них персонажей явля­ется по отношению к нам как к ее творцам-породителям. Ины­ми словами, идеальной. Для Савитара мы так же иллюзорны, невещественны, как мы сами в статусе героев собственных сно­видений для себя как персонажей физического мира. И так же, как мы - в роли персонажей собственных сновидений - дове­ряем всему происходящему с нами во сне как на самом деле со­вершающемуся, воспринимая его как абсолютную, единствен­ную, подлинную реальность^[138], так же мы как персонажи снови­дений Савитара воспринимаем окружающее нас пространство как абсолютно реальное. Однако на самом деле все это столь же идеально, иллюзорно, невещественно, бесплотно, как и герои нашего собственного сновидения и весь его антураж.

Итак, все зависит от того, где размещен локус самоиденти­фикации субъекта, когда он задается вопросом о степени реальности-иллюзорности себя и окружающего. Если в каче­стве единственной реальности признается лишь то, что сопри- родно ему самому (в моем представлении это плоскостной под­ход, ограничивающийся всего лишь одним уровнем рассмотре­ния, относительно которого субъект и пытается что-то выяс­нить, не выходя за его же рамки), то все однопорядковое ему, совершенно справедливо и с полным на то основанием, будет оцениваться как телесно оформленное, вещное, вещественное, материальное, плотное. Об этом сообщит человеку его собствен­ная телесность как инструмент познания-постижения этого мира. Именно она расскажет нам о том, что всё окружающее нас имеет ту же степень реальности, представленности, про­явленности в мир, что и мы сами. И только в том случае, если мы выносим точку отсчета за пределы нашей плоскости (я на­зываю такой подход объемным) и помещаем ее, допустим, в мир Савитара, мы понимаем, что представления духовных тра­диций об иллюзорности окружающего, вопреки их противоре­чию данным органов чувств, имеют под собой основание. По­тому что по отношению к глубинной реальности (реальности

Савитара) наш мир и все его персонажи столь же невеществен­ны, бесплотны, иллюзорны, как и порождения наших идеаль­ных миров по отношению к нам самим.

Иными словами, только соотносительный анализ может по­зволить определить подлинный статус оцениваемого. Если же оцениваемое тестируется на подлинность, исходя из его же соб­ственного мира, единственный вывод, который мы правомоч­ны сделать, это то, что степень реальности, плотности, веще­ственности, проявленности окружающего та же, что наша собственная. Ho, не сравнивая, не сопоставляя ее ни с чем дру­гим, оценивая ее из ее же мира, мы не вправе и не можем сде­лать заслуживающего доверия вывода о степени ее собственной иллюзорности-реальности.

Вот почему камень вне нас - это и иллюзия и реальность, в зависимости от того, откуда посмотреть. Если в качестве точки отсчета мы выбираем наш собственный физический мир, то, безусловно, этот камень имеет ту же степень вещественности, проявленности, воплощенности, что и мы сами. To есть B этом случае с полным на то основанием мы должны признать, что он ничуть не менее реален, чем мы. Ho если вынести точку рас­смотрения за пределы нашего мира и расположить ее в мире Савитара, то и этот камень, и те горы, реки, моря и долины, которые снятся нам, - это такая же иллюзия, как мы сами в качестве персонажей миров наших собственных сновидений.

2.2.3.