Уровни организации телесности

Поскольку естественный интеллект неотделим OT телесности, я считаю необходимым в явной форме ввести в анализ сферы сознания измерение телесного. И в частно­сти показать, как разные уровни человеческой психики (сознание, подсознание, бессознательное) могут быть поняты в их взаимосвязи с телесностью человека.

Как известно, организм формируется в период вну­триутробного развития. B это время функционируют отдельные системы, которые определенным образом коор­динируют свою деятельность, в частности используя воз­можности нервной системы и мозга взаимодействовать с остальными органами, получая от них информацию и направляя ее к ним. До рождения ребенка - это единст­венный срез, план взаимодействия организма со своими подсистемами. Однако после рождения добавляется еще один уровень общности: организм как самостоятельно действующая в мире единица. Тогда можно говорить об общем как простой совокупности собственных подсистем и общем как новой, самостоятельно действующей в мире целостности. Последнее, безусловно, может выступать как экспликация аспекта эмерджентности, т.е. такого системного феномена, который появляется у сложного образования, но отсутствует у его частей.

Тогда получается следующая иерархия: а) субсистемы, которые входят в состав организма; и б) организм, как их совокупность. При этом б) может функционировать в двух режимах: 1) как простое сомножество, состоящее из частей^[208] (собирательный аспект); и 2) как новая целост- ся с поверхностной, плоскостной структурой (плоскост­ным, лишенным объема образованием - эго), Соответ­ственно он оказался отделен барьером не-данности- в-непосредственномпрямом-усмотре.нии и от внешнего, и от внутреннего мира. Ho жить и познавать даже и в таком неудобно преобразившемся мире он вынужден. Следовательно, единственная возможность благополучно адаптироваться к нему - это развивать и совершенство­вать то, что находится в зоне досягаемости, а именно эго и средства этого уровня восприятия и переработки инфор­мации. Ho эго не располагает ресурсами, однопорядковы­ми объемному миру, поскольку само является плоскост­ным образованием. Приспосабливаться же человек вынужден к миру объемного. Ведь если эго не может и не хочет видеть окружающее недуальным и объемным, последнее от этого обстоятельства не утрачивает своих качеств, а также всех вариантов их проявления в практи­ческой жизнедеятельностичеловека. И именно к практи­ческим проявлениям параметров мира человек вынуж­ден адаптироваться. Иными словами, ему необходимы средства для передачи и отображения того, что на уровне эго и соответствующих средств-возможностей передано и отображено быть не может.

B подобной ситуации выразить (настолько адекватно, насколько это вообще достижимо) идею бесконечной глуби­ны можно утверждая, что там есть все, даже то, что взаи­моисключающе. Иными словами, в пространстве поверхно­сти не бывает так, чтобы одновременно, в одном и том же отношении, было представлено A и не-А: там или А, или не-А. A вот в альтернативном, противоположном привы­чной нам реальности пространстве A и не-А могут быть представлены одновременно и в одном и том же отношении.

Как подчеркивают духовные традиции, это на самом делене так: в глубинной(изначальной, конечной, подлин­ной) реальности вообще нет A и не-А, поскольку она неду­альна.

Итак, в результате диссоциации изначальной, по при­роде присущей человеку целостности происходит разрыв с собственным внутренним миром, представленным в предлагаемой модели как телесность двух первых, базо­вых, уровней: отдельных субсистем и организма как их совокупности. Как следствие, изначально целостная, ус­тойчивая, гармоничная структура теряет все эти свойства, становясь неустойчивой и склонной к распаду (т.к. в ней с этого момента преобладают центробежные тенденции). И представление об изолированном, противостоящем миру «я» призвано, с одной стороны, выразитъ происшедшую метаморфозу, с другой нивелировать ее негативные послед­ствия (объединить вокруг себя, произвольным усилием удержать в рамках единой структуры то, что уже по факту диссоциировано). Именно это (заметим, вполне верное!) самоощущение и лежит в основе стихийного убеждения эго в том, что окружающий мир опасен, враждебен малейший диссонанс, - и хрупкое неустойчивое равновесие будет необратимо нарушено в пользу распада. (Когда я говорю «верное самоощущение*, это не значит, что мир и в самом деле такой. Это значит, что образованием с параметрами эго он будет адекватно восприниматься как таковой.)

Таким образом, эго возникает как суррогат глубинного, объемного «я* в условиях утраты человеком связи с соб­ственной телесностью на первых двух базовых уровнях организации. Оно цементирует и объединяет склонную к распаду (после диссоциации) структуру вокруг себя, как вокруг некой иллюзорной оси. Ho если глубинное «я* делает это ненасильственно, органично, поскольку имею­щаяся структура и сама по себе устойчива, эго изначально оказывается в менее выигрышных условиях: структура неустойчива, и ресурсы у самого эго не те, что у глубинно­го «я*. Фактически эго - осколок объемного «я*, его поверхностный пласт, который к тому же изменил свои свойства в силу изменения и условий существования структуры, и ее базовых характеристик.

ность, новая самостоятельно действующая в мире единица эмерджентный аспект). B результате высвечиваются три /ровня, на которых можно рассматривать организацию іелесности человека: 1) отдельных субсистем, 2) организ­ма, как их совокупности и 3) организма как новой, амостоятельно действующей в мире целостности. B даль­нейшем первые два уровня я буду называть базовыми, і третий - производным. У каждого из них - свои возмож­ности, свои потребности, свои законы оперирования і свои уровни принятия решений.

Обычно, когда анализируется происходящее в челове- ue, все эти уровни смешиваются, запутывая и без того непростые вопросы, касающиеся исследования человече- кой телесности и ментальности. Причина такого положе­ния вещей мне видится в следующем. B мироощущении ювременного человека технократической культуры его я юотнесено с уровнем «организм как новая самостоятель­но действующая в мире целостность» (или, говоря по- иному, с эмерджентным аспектом сложной системы), собственный же внутренний мир для него - это нечто гакое, что лишь служит целому, обеспечивает выполнение им его функций. Такое представление находит отражение не только в самоощущении, но и в теоретическом видении отношений человека с миром: и внешним и внутренним. Например, хотя мы признаем за нашим организмом определенные собственные функции (пищеварение, выде- іение, дыхание, обменные процессы и т.п.), мы их рас­сматриваем только с точки зрения целого: что при этом происходит такого, что помогает нам жить, обеспечивает иашу жизнедеятельность? Нам не приходит в голову взглянуть на жизнь организма так, как если бы совер­шающееся в нем как в совокупности собственных подси­стем или в каждой отдельной субсистеме было историей и логикой их жизни как самостоятельных, относительно независимых (на определенном уровне рассмотрения системы) единиц организации телесности. A почему? Ведь если мы воспринимаем свою динамику в мире как жизнь относительно независимого существа, имеющего свои цели и задачи и реализующего их в своем поведении, то и динамики нашего организма (на любом уровне анализа его организации) могут быть представлены подобным же образом: как история побед и поражений, поисков благо­приятного и попыток избегать неблагоприятного и т.п. Для этого всего надо лишь сдвинуть фокус рассмотрения: поместить его не в целое, а в организм как совокупность систем или даже в отдельную субсистему. И тогда мы уви­дим, что происходящее на тех уровнях - это тоже жизнь, в которой есть и подчинение законам, за рамки которых система не может выйти, и установление взаимовыгодных (взаимоприемлемых) или конфликтных отношений с дру­гими, и попытки обеспечения наилучших условий для собственного функционирования, и жертвование собой ради интересов целого, и игнорирование интересов систе­мы в случае, если собственное положение оказывается труцно выносимым и т.п. Рассмотрение всех этих процес­сов только с позиции целого - что это дает мне как цело­му - не единственная возможность. He все в нашем орга­низме совершается ради нас и с целью обеспечить нас чем-то. Основная жизнь нашего организма, нашего внут­реннего (физически) мира происходит ради него самого. Ho поскольку он сам - это и есть мы, то понятно, что все, осуществленное ради него, будет осуществлено и ради нас. Однако акценты надо расставить правильно: это иллюзия целого, что все внутри совериіается ради него. Внутрен­няя жизнь тела осуществляется преимущественно ради него самого, и уж только тем самым для нас как целого.

Поясню: человек живет в мире, удовлетворяя собствен­ные нужды, потребности, желания. Ho ведь он, кроме того, что является относительно независимой единицей действия, еще и член социума, и природный объект. Поэтому все, что он делает для себя, в соответствии CO своими побуждениями и потребностями, как-то отзовется в мире и в социуме, в который он непосредственно вклю­чен. Однако это не значит, что субъект предпринимает каждое свое действие ради того, чтобы что-то сделать для социума и для природы. Так же и с миром нашей телесно­сти: в субсистемах организма идет собственная жизнь, развивающаяся по собственным законам и реализующая собственные цели и задачи. To, что все эти изменения и процессы представлены и на уровне целого (отзываются в целом), не значит, что они осуществлены ради целого и должны рассматриваться только с точки зрения целого.

Итак, во всех случаях речь идет о телесности, но в пер­вом - с точки зрения происходящего в отдельных субси­стемах организма; во втором - с точки зрения происходя­щего в организме как в совокупности своих подсистем: и в третьем - в организме как новом самостоятельном обра­зовании - новой целостности, эмерджентно рождающейся из предыдущего уровня системной организации. Эти три взгляда на человеческую телесность отражают три разных стадии формирования организма и гри разных плоскости его функционирования, которые вполне равноправны.

Однако разве может быть так, чтобы один и тот же суб^: страт имел разные характеристики в зависимости от режима функционирования?

Чтобы стало понятнее, как такое возможно, приведу случай диссоциативного расстройства по типу множе­ственной личности. Женщина, страдающая этим наруше­нием, была аллергиком (аллергия на розы): не только от вдыхания аромата этих цветов, но и просто от вида их изо­бражений она могла начать задыхаться. Одной из парци­альных личностей, которая периодически захватывала власть, оказался мальчик десяти лет. Так вот, будучи мальчиком (ощущая себя мальчиком), она не только начи­нала говорить другим голосом и по-другому вести себя. Самое интересное, что у нее совершенно пропадала аллер­гия на розы: она могла не только спокойно воспринимать изображение цветка, но и вдыхать его аромат, и ничего неприятного с ней не происходило.

Или еще пример - на сей раз из дзэнских текстов. B монастырь, где настоятелем был известный мастер Нан­ин, приехал император. При входе он встретил человека, рубившего дрова. «Где я могу найти Учителя Нан-ина? - поинтересовался император». Дровосек разогнулся, заду­мался, потом ответил: «Прямо сейчас вы не можете найги его, пожалуйста, пройдите в дом и подождите там*. Через какое-то время к ожидавшему императору вышел он же, но уже в одежде мастера. Император решил уточнить: «Вы тот самый человек, который рубил дрова?» Нан-ин ответил: «Я не тот самый человек: изменилась вся конфигурация. Рубил дрова дровосек, его имя тоже Нан-ин. Он очень похож на Учителя, но все-таки рубил дрова не У читель Нан-ин *¹.

Как видим, в приведенных примерах субстрат один и тот же - буквально одно и то же живое существо: в пер­вом случае - не сознающая себя в своих проявлениях жен­щина, во втором - продвинутый в плане самоосознавания мастер. Первый пример показывает, что даже при неосоз­нанном изменении самоидентификации организм спосо­бен «становиться другим* буквально на уровне физиоло­гических проявлений. Bo втором - прямо указывается на то, что реальность живого существа определяется тем, какой режим функционирования в данный момент он для себя выбирает. Это означает, что фокус размещения «я» (локус самоидентификации) влияет на параметры функционирования субстрата.

Современный человек, безусловно, размещает локус самоидентификации в плоскости «я как целое*, которое вследствие диссоциации оказывается иной природы, чем мир^[209]. B результате совершающееся в мире больше не явля­ется резонансным, созвучным тому, что происходит в человеке на уровне «я как целое*, поскольку природа окружающего осталась прежней, недвойственной. Как следствие, у субъекта возникает ощущение: то, что вне меня, - иное, другое, чужое, отличное OT того, что есть я сам (я как целое, которое для современного человека технократической культуры и олицетворяет подлинное я, самость). Так появляется переживание барьера, границы, разделяющей я и внешний мир.

Аналогичные ощущения возникают и в отношении соб­ственного внутреннего мира, поскольку и здесь организм человека оказывается иной природы, чем он же на уровне «я как целое*: избежав диссоциации, базовые пласты сохранили качество недвойственности в отличие отдиссо- циированного производного уровня.Так и получается, что «я* человека оказывается локализованным в тонкой про­слойке, своего рода «пространстве поверхности*, отде­ляющем внешний мир от внутреннего мира собственных субсистем.

Понятие «пространство поверхности*, несмотря на внутреннюю противоречивость, имеет интересный смысл.

Это конечно же мнимость, которая сродни понятиям типа «мнимое число*, «мнимое время». Тем не менее оно мето­дологически удобно, т.к. позволяет передать, во-первых, идею существования внешней и внутренней границы телесности, что соответствует экспериментальным данным психологии телесности^[210]; и во-вторых, отобразить подлин­ную природу феномена «я», самости^[211], как фикции, имею­щей между тем в своей основе подлинные переживания человека, природа которого диссоциирована.

Ha основе такого пространства формируется структура, выступающая когнитивной формой выражения его внут­ренней природы: способности к отделению, изоляции, сохранению того, что расценивается как «мое* в форме некоего единства, противостоящего тому, что распознает­ся как «чужое», «чуждое», «не-мое». Эта структура известнакак «эго», «самость».

Тогда можно сказать, что субстратом эго, «самости» выступает пространство поверхности, интервал (иллюзор­ный, мнимый), разделяющий внешнюю и внутреннюю границу телесности. И обыденное сознание, каким мы его знаем, - когнитивная способность именно этого уровня. Поэтому далее я буду называть его эго-сознанием. Из-за такой своей природы эго-сознание оказывается не в состоянии постигать сущность глубинных процессов в непосредственном, прямом усмотрении: само оно пред­ставляет собой структуру уровня границы (точнее, мнимо­го пространства, располагающегося в интервале между двумя границами - внешней и внутренней), т.е. является поверхностной структурой. Оно распознает в другом и репрезентирует своими средствами только то, что отве­чает его природе: а именно информацию с поверхности объектов. Объемные же процессы эго-сознание рекон­струирует, домысливает, используя модели, теории, формулируя гипотезы, выводя следствия и сопоставляя их с тем, что оно видит на поверхности объектов. Непо­средственно постигать глубинные процессы, проживая их как часть себя, оно не может, так как это не соответствует его природе. И напротив, глубинное сознание, субстратом которого является мир «внутри*, именно так и восприни- мает-постигает процессы вовне: как часть себя, потому что их природа - та же.

Таким образом, можно сказать, что способность эго­сознания, формирующаяся в процессе эволюции как адап­тивно ценная стратегия, призванная компенсировать утрату возможности непосредственного прямого усмотре­ния происходящего в другом как во-мне-самом-совершаю- щегося, является способностью уровня «человек как целое*. Ee не следует смешивать с сознанием как высшей способностью, которая в духовных традициях понимается как организующая природу и логику функционирования мира. Кроме того, его следует отличать и от глубинного сознания. Последнее представляет собой способность, врожденную для человека, которая до пережитой им на уровне «я как целое* диссоциации была единственной связанной с возможностью постижения им мира.