§ 6. Более детальный взгляд на экономический анализ права

Экономический анализ права — дисциплина междисциплинарная. С учетом того, что огромная доля правового материала посвящена регулированию экономической деятельности, обращение юристов к анализу права с точки зрения экономики было вопросом времени^[24].

Читатель, без сомнения, представляет, что такое экономика как сфера нашей жизни. Этим термином обычно обозначают комплекс об­щественных отношений, связанных с производством, распределением, оборотом и потреблением ограниченных в объеме благ, удовлетворя­ющих неограниченные человеческие потребности (так называемых экономических благ). Когда мы дышим воздухом, мы потребляем важ­нейшее благо, необходимое для обеспечения нашей жизнедеятельно­сти, но оно не носит экономического характера, так как пока воздуха хватает на всех. Но вот объем доступной пищи, которая необходима нам не менее, чем воздух, ограничен, и поэтому по поводу ее произ­водства, оборота и потребления возникают экономические отношения.

Что же изучает экономическая теория, экономическая наука?

Ответ кажется очевидным: тот самый комплекс общественных отно­шений, который принято считать народным хозяйством, экономикой. И действительно, экономическая жизнь является центральным, основ­ным предметом изучения экономической науки. Экономическая тео­рия в первую очередь изучает поведение людей при создании, обороте или потреблении ограниченных, экономических благ (денег, вещей, услуг, технологий, информации и т.п.). Очень популярно определение экономической науки, данное известным экономистом Л.Ч. Роббин­сом: «Экономическая теория — это наука, которая изучает человеческое поведение как отношение между целями и ограниченными средствами, имеющими альтернативные варианты использования». Иначе говоря, экономическая наука — это наука о том, как люди делают выбор в мире, в котором ограниченным благам противостоят неограниченные чело­веческие желания и потребности^[25].

Внутри экономической теории были отмечены и эмпирически подтверждены некоторые базовые, устойчивые модели человеческо­го поведения. Эти открытые в экономической науке характеристики человеческого поведения, запротоколированные в контексте сугубо экономического поведения, позволяют экономистам выстраивать модели поведения и объяснять при помощи них некоторые феномены реальной экономической жизни и прогнозировать их развитие в буду­щем в ответ на те или иные стимулы.

До середины XX в. такого рода работа по моделированию и прогно­зированию человеческого поведения не была распространена в смеж­ных социальных науках. И этот вакуум начал частично восполняться за счет экспансии экономической методологии. Более того, в последние 50 лет экономическая теория начала пытаться прилагать некоторые разработанные в недрах этой науки модели человеческого поведения в сфере хозяйственной деятельности и потребления экономических благ к описанию и предсказанию поведения в области общественных отношений, непосредственно не связанных с экономикой. Так назы­ваемый экономический империализм, намеченный такими экономи­стами, как Гэри Беккер и некоторые другие, привел к тому, что мно­гие экономисты начинают изучать семейные отношения и объяснять структуру «рынка невест», расовую дискриминацию, преступность и многие другие сферы человеческой жизни, включая судопроизвод­ство, законотворчество, политический процесс.

В итоге это порождало множество междисциплинарных исследова­тельских программ. Так, проникновение методологии экономической теории в область политологии привело к формированию крайне вли­ятельного в последние годы научного направления — теории публич­ного выбора (public choice theory), изучающей политический процесс и процесс государственного управления на основе предположения о том, что поведение чиновников и политиков не сильно отличается от моделей поведения обычных предпринимателей и нацелено на максимизацию своих сугубо эгоистических интересов^[26]. Углубилось проникновение наработок экономической методологии и в правовой анализ. В современных условиях нет ничего удивительного в том, что экономист пишет диссертацию о моделях рационального поведения преступников.

Безусловно, за рамками проблем народного хозяйства, где эконо­мическая теория властвует безраздельно, имея свой законный предмет научного анализа, она может претендовать лишь на роль «поставщи­ка» некоторых методов прогнозирования и объяснения. Конечно же никогда экономическая теория не сможет объяснить в полной мере политику или право, семейные отношения или военное дело. Но не­которые методы экономического анализа в ряде случаев значительно обогащают методологический аппарат классической политологии, социологии или права. Например, такой взгляд очень быстро позволяет в политологии развеять романтические иллюзии в отношении домини­рующей мотивации поведения чиновников, партийных функционеров или политиков, лучше прогнозировать их поведение и направляет добросовестного исследователя, пытающегося найти способ сделать нашу жизнь чуточку лучше, в сторону выработки такого дизайна по­литической системы, при котором этот реальный эгоизм всех игроков «политического рынка» будет идти не во вред, а во благо общества.

Но здесь нужно остановиться и сразу же развеять какие-либо иллю­зии. Экономическая теория все еще далека от состояния, в котором она была бы способна ответить на все вопросы и предвидеть все перипетии экономического развития, не говоря уже о социальных феноменах за рамками экономики как таковой. Например, мало кто из великих эко­номистов второй половины XX в. мог в начале 1980-х годов предвидеть столь позорное и быстрое падение советской плановой экономики. В равной степени лишь единицы экономистов бьии способны пред­сказать крушение американского ипотечного рынка и мировой финан­совый кризис 2008—2009 гг. Очень многие феномены экономической жизни экономическая теория ни объяснить, ни предсказать, ни взять под контроль пока не способна. Как справедливо отмечал великий эко­номист XX в. Джон Мейнард Кейнс, экономика предлагает не набор готовых заключений, а скорее просто способ анализа проблем^[27].

Экономическая наука отнюдь не является наукой точной. В ней ведутся очень жаркие споры между различными течениями и школами. Как однажды пошутил Рональд Рейган, если бы в игру «Счастливый случай» сыграли экономисты, ее ведущий получил бы на 100 вопросов 300 разных ответов^[28]. Это, конечно, большое преувеличение, но оно отчасти высвечивает истинное состояние дел в экономической науке. Тем менее надежны результаты приложения экономических моделей человеческого поведения к целому ряду видов неэкономических об­щественных отношений. Например, достаточно трудно предсказать и объяснить поведение людей на поле битвы, материнскую любовь или искусство, руководствуясь теми моделями поведения, которые распространены при принятии решений в экономической сфере.

Одновременно примерно то же можно сказать о многих социаль­ных и естественных науках. Развитие астрофизики расширило наши знания о Вселенной, но пока не позволяет ответить на огромное чи­сло вопросов. Современная психология открыла нам важные знания о работе человеческой психики, но еще большее число вопросов пока остается без убедительных и признаваемых всеми ответов. В равной степени и экономическая теория, которая хотя еще и далека от состоя­ния готовности ответить на все вопросы, за несколько сотен лет своего развития накопила значительный багаж знаний, использование кото­рого способно значительно повысить качество правотворчества. Есть целый ряд базовых вопросов, на которые большинство экономистов будет отвечать все-таки одинаково.

В той мере, в которой экономическая теория может быть применена с пользой для объяснения действующего права и его развития, задача юриспруденции состоит в абсорбции этих методологических наработок и знаний и нахождении путей их эффективного применения.

Настоящая книга посвящена именно этому направлению полити­ко-правового анализа.