<<
>>

ПРАВО И ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

Изложенные выше соображения гносеологического порядка являются необходимой предпосылкой к осмыслению права в качестве онтологической категории.

Отметим, что истолкование права как раньше, так и теперь вызывает споры не только между представителями материа­листического и идеалистического направлений, но и между сторонниками каждого из этих направлений.

В этом нет ниче­го удивительного; формирование понятия права находится в русле развития научного познания в целом. Оно, как извест­но, представляет собой никогда не прекращающийся процесс обогащения и приращения знаний о предмете, сопровожда­ющийся заменой старых концепций новыми, корректировкой и уточнением выдвигаемых идей и положений. Этот процесс включает в себя две основные фазы. Первая — эволюци­онная — сводится к медленному, постепенному накоплению знаний, обогащающих уже существующие представления об изучаемых объектах. Эта фаза сменяется другой — револю­ционной, характеризующейся резкой ломкой устоявшихся взглядов, концепций и научных традиций, скачкообразным преобразованием всей суммы накопленных знаний и соответ­ственно формированием новых выводов. Диалектика связи и взаимодействия этих фаз процесса познания выражается в том, что эволюционный период подготовляет революционную фазу, ведет к ней и ею завершается, а революционный пери­од знаменует собой начало новой эволюционной фазы позна­вательного движения научного мышления. И эта преемствен­ность в движении познания бесконечна, поскольку за каждой эволюционной фазой следует революционная. Последняя же составляет основу для нового постепенного накопления зна­

345

Проблемы философии права

ния, подготавливающего новый скачок в познании соответ­ствующих объектов. В ходе такого развития познания не толь­ко обогащается теория исследуемых объектов, но и происхо­дит переход от эволюционных к революционным «формам мышления», к новым, более совершенным логическим сред­ствам и инструментам познания.

Однако не следует трактовать скачок от старых знаний к новым как разрыв с предшествующими этапами познания. Новые идеи и теории возникают не на пустом месте, но на базе знаний, которые были достигнуты наукой ранее. Более того, степень этой новизны обусловлена уровнем этих пред­шествующих знаний. Вместе с тем элементы вновь возник­ших идей, будучи включенными в прежние, преобразуют, обо­гащают и видоизменяют их. В этом и состоит диалектика, кумулятивность и бесконечность познавательного процесса.

Движение по пути познания сопровождается борьбой мнений, столкновением суждений и взглядов. Острота этой борьбы нередко достигает высочайшего накала. Причина по­добного напряжения не только в различии ценностных ори- ентаций ученых, не только в субъективном предпочтении од­них позиций другим. Совершающиеся столкновения имеют и объективные основания; в ходе развития науки становит­ся все более и более очевидной истинность одной позиции и ошибочность другой.

Именно такая познавательная ситуация сложилась в юри­дической науке. Ее объективное развитие к настоящему вре­мени обнаружило противоречие между традиционным пони­манием сущности права и теми новейшими исследованиями, которые требуют внесения весьма серьезных уточнений, из­менений и дополнений в это понимание .

Остановимся на характеристике сложившейся ситуации более подробно. Содержащееся в юридической литературе оп­

1 М. Ю. Варьяс пишет: «Правопонимание — это, без преувеличения, цент­ральный вопрос теории права. От того, как понимается право, каково его общее понятие и определение, в конечном счете зависит решение всех дру­гих проблем и вопросов, входящих в предмет теории права, а в некоторой степени и теории государства» (Варьяс М. Ю. Правопонимание: опыт ин- тегративного подхода. М., 1999. С. 5).

346

Право и законодательство

ределение права в основном сводится к тому, что право пред­ставляет собой совокупность правил поведения (норм), выра­жающих волю господствующего класса и обеспеченных госу­дарственным принуждением.

Это определение, сформулированное А. Я. Вышинским на Первом Всесоюзном совещании научных работников права в 1938 г., с теми или иными модификациями, вовсе не затраги­вающими его существа, было принято юридической научной общественностью. Однако в последние годы оно все более и более подвергается критике многими учеными-юристами. Но имеются и те, кто безоговорочно выступает в защиту тра­диционного определения права. Одни именуются в литерату­ре сторонниками «узконормативного» правопонимания, дру­гие — «широкого» понимания права1. Следует, однако, отметить условность подобных обозначений, ибо нормативи- сты нередко выходят за пределы лишь «нормативного» пра- вопонимания, а те, кто выступает за расширительную трак­товку права, вовсе не отрицают «нормативность» как один из его признаков. Кроме того, не отрицая известного историче­ского, эвристического и практического значения традицион­ного определения права, фактически законодательства, они вместе с тем пытаются убедить своих оппонентов в том, что нормативистское определение не может претендовать на уни­версальность, поскольку включает в себя лишь некоторые признаки правовой реальности и не учитывает другие суще­ственные его особенности; что оно, далее, не может претен­довать на исключительность, поскольку всякое сложное со­циальное образование, к числу которых, несомненно, относится и право, требует не одного, а множества опреде­

1 Придерживаясь «широкого» правопонимания, Г. В. Мальцев вместе с тем напрасно пытается подняться выше над указанным спором: «Попытки не­которых авторов осудить нормативизм в праве не могли быть успешными, потому что право, как бы его ни понимали, в каких бы терминах ни опреде­ляли, всегда и неизменно нормативно» (Мальцев Г. В. Понимание права. Под­ходы и проблемы. М., 1999. С. 33). В данном случае автор смешал два раз­личных понятия: правового нормативизма и нормативности права. Первое сводит сущность права в основном лишь к его нормативному свойству, вто­рое вовсе не отрицает одно из важнейших свойств права — нормативно- регулирующую природу.

347

Проблемы философии права

лений, раскрывающих разные грани его сущности; что оно, наконец, вовсе не является неким конечным результатом по­знания, но нуждается в уточнении, коррекции, обогащении.

«Узконормативное» понимание и определение права мо­жет быть подвергнуто сомнению по трем основаниям. Во-первых, правом является не только то, что установлено или санкционировано официальными органами государства, но и то, что с объективной необходимостью вытекает из жизнедея­тельности общества; право существует не только в форме офи- циально-институциализированной нормативности, но и во многих иных видах (в том числе и в ненормативных формах). Во-вторых, право — это отнюдь не только совокупность пра­вовых норм, но и система правовых принципов, правовая по­литика, а также множество ненормативных установлений и т. д.; право нельзя сводить лишь к статической совокупности его нормативных (и ненормативных) установлений, посколь­ку смысл права — в его динамике, в действенности, практи­ческом регулировании соответствующих общественных отно­шений. В-третьих, определение права, с одной стороны, как государственной воли, а с другой — как статической совокуп­ности нормативных предписаний внутренне противоречиво, поскольку сама воля представляет собой, как известно, пред­метный, динамичный, реализующийся вид сознания, вовсе не сводящийся лишь к одним предписаниям1.

Остановимся подробно на каждой из этих сторон.

Итак, право вовсе не сводится лишь к совокупности за­конов, к действующему законодательству2, т. е. к определен­ной сумме правил поведения (норм), установленных государ­

1 Нормативизм, как нам представляется, во многих моментах и аспектах идентифицируется с юридическим позитивизмом. Но последний (вместе с нормативизмом) сходит с исторической сцены. Убедительным, суровым и, пожалуй, последним (вместе с тем и блестящим) приговором юридическо­му позитивизму вынес Г. В. Мальцев (см.: Мальцев Г. В. Понимание пра­ва... С. 393-409).

2 «Под действующим правом, — пишет Ф. Т. Селюков, — мы понимаем при­нятый порядок достижения целей, в котором можно видеть условия, дейст­вия норм, сами нормы, меры, принимаемые в случае их невыполнения или отклонения от них» (Селюков Ф. Т. Происхождение действующего права. М., 1997. С. 4). Речь, надо полагать, идет о действующем законодательстве.

348

Право и законодательство

ством. Это положение аргументируется самим ходом исто­рического развития права. Хорошо известно, что на ранних его ступенях общественные отношения носят правовой ха­рактер, но еще не регулируются посредством законодатель­ных норм. Лишь впоследствии в обществе закрепляется нор­мативно-законодательная форма бытия права, что вовсе не означает исчезновения всех иных ненормативных его видов.

Далее, фактическое существование определенных общест­венных отношений, имеющих правовую природу, может не со­ответствовать как законодательству в целом, так и отдельным законам. Тогда возникает глубокое противоречие между пра­вом и законодательством. Акт государственной воли выступа­ет в роли «подлинного закона» только тогда, «когда в его лице бессознательный естественный закон свободы становится со­знательным государственным законом»1.

Сказанное свидетельствует о том, что право следует пони­мать отнюдь не только как сумму законов, установленных госу- дарством2. И генетически, и функционально, и с точки зрения развития оно представляет собой определенную систему обще­ственных отношений, природа которых объективно имеет пра­вовой характер и которые именно в силу этого, так сказать вынужденно, требуют правового выражения или законодатель­ного оформления. Этим вовсе не отрицается или умаляется значение совокупности законов, законодательства в целом, но подчеркивается то, что эта совокупность — лишь часть цело­го, одно из проявлений (и, конечно же, очень важное) права.

Если право — это прежде всего сама жизнь, а не формаль­но-абстрактное ее отражение, то законы лишь постольку яв­ляются правом, поскольку адекватно отражают динамику объ­ективного общественного развития. Смысл связи права и закона состоит в том, что закон как выражение государствен­ной воли призван быть точной, в научном плане безупречной формулировкой, выражающей объективно существующее и развивающееся право. Законодатель обязан подразумевать под правом саму действительность, ибо содержание закона, ко­

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 1. С. 63.

2 Обстоятельно об этом см.: Нерсесянц В. С. Право и закон. М., 1983.

349

Проблемы философии права

торое предстоит выразить в акте государственной воли, опреде­лено и дано реально существующими общественными отноше­ниями, тенденциями, закономерностями их развития. Иначе говоря, общественная жизнедеятельность реализует себя через право, а право, в свою очередь, — через законодательство.

Обратим внимание еще на один момент, чтобы аргумен­тировать обоснованность «широкой» трактовки права. Выше подчеркивалось, что оно не сводится к совокупности право­вых норм, но включает и их действие, практику регулирова­ния соответствующих общественных отношений.

Ценность права не только в том, что благодаря законода­тельным установлениям, предписывающим людям возможное и должное поведение, в обществе утверждается и поддержи­вается определенный порядок. Ценность праву придают не только нормы, но и принципы, не только общие правила по­ведения, но и конкретные распоряжения, наконец, не толь­ко «возведенная в закон» воля государства, но и правовая культура, правосознание. Кроме того, в случае с правом уста­новленное долженствование не является основным моментом и показателем его действенности. Главное заключается в уси­лиях, которые общество прилагает к тому, чтобы законода­тельные предписания реализовывались на практике. Иначе го­воря, право выступает своего рода сколком общественной жизни. Помимо норм, в нем присутствуют и находят выра­жение все свойственные этой жизни особенности: уровень культуры и сознания людей, характер их психологии, качест­во жизни, мера цивилизованности общества, состояние эко­номики и т. д. Одним словом, широкое понимание права от­крывает возможность для его анализа в совокупности факторов, которые обеспечивают его существование не в ви­де схемы законов, отражающей общественную жизнь, а как саму эту жизнь, т. е. как право, взятое в его бытии.

Именно таким подходом к пониманию права снимаются упреки в том, что попытки рассматривать право шире его нор­мативности чреваты опасностью «разрушения» законности .

1 Коснувшись дискуссии о правопонимании, Ю. А. Тихомиров пишет, что в последнее время наметилось резкое противопоставление права и закона; что разрыв между ними чреват недооценкой законов как нормативных ре-

350

Право и законодательство

Правопорядок укрепляется, становится эффективным лишь при условии, если законы и подзаконные акты создают­ся и реализуются на основе принципов права, с учетом органической внутренней связи с регулируемыми обществен­ными отношениями, исторически сложившимся правосозна­нием народа. Ведь режим правопорядка, выступая в качестве правовой реальности, представляет собой единую дина­мичную систему создания, усвоения и использования право­вых ценностей, оказывающих воздействие на психику, созна­ние и волю людей, на характер их поведения. Правопорядок не только предполагает необходимость следования норматив­ным образцам человеческого поведения и действия, но и не­посредственно участвует в регулировании межличностных от­ношений и общественных отношений вообще, в повышении правовой культуры населения.

Из сказанного следует, что исследователи, обращающие свои взоры к праву, не должны ограничиваться лишь его нор­мативным аспектом, ибо в этом случае они окажутся в пле­ну представлений о нем как о статично существующем об­разовании. Чтобы избежать этой опасности, крайне важно исходить из динамизма права. Тогда в поле зрения исследо-

гуляторов поведения, более того, «законодательству наносится тяжелый удар; что нормативные основы законности "как бы" заменяются общими правовыми принципами и фундаментальными правами и свободами чело­века, вследствие чего "оценка законов, всех нормативных актов становит­ся произвольно-субъективным делом"...» (Тихомиров Ю. А. Юридическая коллизия, власть и правопорядок//Государство и право. 1994. № I. С. 5).

Эти утверждения упрощенно и искаженно представляют позицию сто­ронников «широкого» правопонимания. Во-первых, с позиций последних, «разрыв права и закона» вовсе не является тотальным. Праву противопо­ставляются отнюдь не все законы, а лишь антиправовые законы. Поэтому «тяжелый удар», и вполне обоснованный со всех точек зрения (цивилизо­ванной, справедливой, нравственной и т. д.), наносится по антиправово­му законодательству. Во-вторых, «недооценки законов» как нормативных регуляторов поведения нет и быть не может, если эти законы соответству­ют правовым принципам и фундаментальным правам и свободам челове­ка. В-третьих, «произвольно-субъективная» оценка законов вполне возмож­на при отсутствии научно разработанной системы правовых принципов. Кстати заметим, что «произвольно-субъективная» оценка законов куда ме­нее опасна по сравнению с созданием «произвольно-субъективных» зако­нов в противоречии с правовыми принципами.

351

Проблемы философии права

вательской мысли окажутся процесс правообразования и правотворчества, характер самих правовых норм, ненорматив­ных правовых предписаний и иных правовых актов, их вос­приятие, уяснение и оценка людьми, этапы правореализации и эффективность правового действия, результаты и социаль­ные последствия правового регулирования общественных от­ношений, путь укрепления правопорядка и законности, ор­ганизованности и дисциплины, воспитание членов общества в духе правовой культуры1.

Традиционное определение права, представляя его как «должное» и игнорируя его «сущее», неизбежно ориентирует исследователя лишь на характеристику возможностей права, но отнюдь не на раскрытие этих возможностей в практике.

Широкая трактовка права как его бытия обязывает соче­тать анализ законодательства (системы правовых норм) с его действием, совершающимся не автоматически, а благодаря творческой инициативе и энергии.

Было бы, конечно, ошибочным огульно отрицать истори­ческое, эвристическое и практическое значение «нормативи- стского» определения права. Но не менее неоправданным представляется стремление отстоять правомерность лишь та­кого понимания этого явления, отрицать, что оно страдает внутренней противоречивостью. Нельзя характеризовать пра­во одновременно и как волю господствующего класса, и как совокупность правовых норм по той простой причине, что воля, будучи действенной формой сознания, не может быть сведена к совокупности норм. Первая предполагает реальное функционирование, вторая — их предметное воплощение в регулируемых общественных отношениях.

В ряде философских и психологических исследований ука­зывается на то, что воля знаменует собой, во-первых, пере­ход субъективности в объективность; во-вторых, соединение «теоретического» сознания и «практической» деятельности;

1 Заслуживает внимания правопонимание в контексте социального дейст­вия Т. Парсона, в ряде моментов аналогичное нашей позиции. (Подроб­нее об этом см.: Посконин В. В. Социально-политическая теория Т. Пар­сона: методологический аспект. Ижевск, 1994; его же. Правопонимание Толкотта Парсона. Ижевск, 1995.)

352

Право и законодательство

в-третьих, активность, действенность сознания, воплощающе­гося в «предмете»; в-четвертых, целеустремленность регули­рования деятельности (поведения) по преобразованию дей­ствительности.

Право потому и характеризуется как воля, что не только содержит определенную систему предписаний, но и, благо­даря их практической реализации, является процессом пере­хода от человеческих потребностей, интересов и целей к дей­ствительности, сознательной практической деятельности людей. Поэтому и природа права окажется понятой адекват­но при условии, если оно будет изучено как особая разно­видность этой деятельности, которая включает в себя право­творчество, реализацию его норм и все другие акты и события, относящиеся к правовому бытию.

Право до тех пор остается феноменом «чистого» сознания или сознательно смоделированным нормативом поведения (проектом действия, поведения, деятельности), пока оно не воплощено в действительность, не стало частью правовой практики, не реализовалось в реальных делах. Правовые идеи, принципы и установления, при всей их важности, содержа­тельности, структурной упорядоченности, являются лишь ориентиром, программой, средством правовой деятельности, направленной на регулирование общественных отношений, их преобразование. Именно поэтому нельзя в определении сводить право лишь к сумме законов и изданных на их ос­нове подзаконных нормативных актов1, а само их действие, практику их реализации и фактический правопорядок выво­дить за пределы этого определения.

Да и сами нормы, взятые в их совокупности, не пассив­но фиксируют реальные процессы жизни людей и общест­ва, но, «схватывая их закономерности», активно влияют на эту жизнь, участвуют в ее преобразовании. Мы не вправе рас­

1 Н. А. Бердяев писал, что «правовой и политический прогресс есть не что иное, как осуществление и гарантирование абсолютно естественного пра­ва человека, которое не нуждается ни в какой исторической санкции, так как это право есть непосредственное выражение нравственного закона, дан­ного до всякого опыта» (Бердяев Н. А. Этическая проблема в свете фило­софского идеализма. Проблемы философии. М., 1902. С. 117).

23 Зак. № 2838 Керимов

353

Проблемы философии права

сматривать право в виде пассивного регистратора действи- тельности1, ибо оно активно участвует в его преобразовании, представляя собой в руках общества мощное, эффективное средство его движения по пути социального прогресса.

Правовые предписания действуют не сами по себе. Они реализуются, воплощаются в регулируемых общественных от­ношениях. Недаром мы различаем действующее законода­тельство и законодательные фикции. Действие права проис­ходит и через правовые принципы, правовую политику, правосознание, правоотношения, законность и т. д. В своей системной целостности все это не только обеспечивает за­конодательству жизнь, но и создает тот правопорядок, тот правовой уклад жизни, в условиях которых протекает деятель­ность каждого члена общества, его государственных и обще­ственных институтов. И именно благодаря движению соста­вляющих право явлений законодательство из простой совокупности правовых предписаний превращается в дейст­вующее законодательство, а само право предстает не только в виде норм, но и в качестве живого организма.

Подобный взгляд на право (в отличие от «узконорма­тивного») значительно раздвигает горизонты юридической науки, выводит ее на безбрежные просторы вечно развива­ющегося общественного бытия, на необходимость исследо­вания экономических, политических, культурно-ценностных, нравственных и иных социальных детерминантов, на опре­деление их роли как факторов организации и управления, цивилизации и культуры. Вместе с тем «широкое» правопо- нимание ориентирует юридическую науку на изучение вну­треннего строения правовой системы, на взаимодействие и взаимопроникновение ее компонентов, на развитие и совер­шенствование целостного механизма правового регулирова­ния соответствующих общественных отношений. Все это от­

1 Нормативистское понимание права бытует до сих пор среди многих юри­стов. Так, один из участников дискуссии «круглого стола» журнала «Государ­ство и право» на тему «Современное состояние российского законодатель­ства и его систематизация» объявил о том, что «следует согласиться с мнением тех, кто считает, что право... следует рассматривать в качестве материализа­ции идеологии государства» (Государство и право. 1999. № 2. С. 25).

354

Право и законодательство

крывает, в свою очередь, новые пути сотрудничества юри­дической науки с другими общественными, естественными и техническими науками в решении актуальных проблем об­щественного развития.

Понимание права во всей сложности и противоречивости его бытия охватывает, как и всякая всеобщая категория, всю действительность правовой реальности, всю сферу правовой жизни общества. Всеобщее понятие права существует в «многократной расчлененности» и «многоступенчатости». Оно не исключает, а, напротив, предполагает множество кон­кретизирующих его частных понятий, каждое из которых от­ражает часть, сторону, момент, особую форму жизни права. При этом каждое частное понятие призвано раскрывать оп­ределенный аспект этой жизни, и как таковое оно должно быть «скоординировано» со всеобщим понятием, проистекать из него, дополнять и обогащать его. К числу таких частных понятий относится и традиционное «узконормативное», ко­торое (с внесением в него соответствующих коррективов) ха­рактеризует одно из важнейших проявлений права — зако­нодательство как систему нормативно-правовых предписаний.

Сказанное свидетельствует об «открытости», «незавер­шенности» всеобщего понятия права, чем подтверждается и в чем находит свое выражение бесконечность познаватель­ного процесса вообще и такого его объекта, как право, в осо­бенности.

Итак, всеобщее определение права требует серии допол­нительных определений.

На основе и в связи с вышеизложенным предлагается сле­дующее определение всеобщего понятия права. Право — ис­торически сложившаяся волевая система принципов, норм и действий, обусловленных общественными отношениями и ре­гулирующих эти отношения в целях установления общест­венного правопорядка, обеспечиваемого различными средст­вами, в том числе и государственным принуждением1.

1 В юридической литературе, как отмечает Г. В. Мальцев, выдвинуты «сот­ни, а может быть, и тысячи дефиниций права, и среди них нет ни одной общепризнанной, разделяемой всеми... » (Мальцев Г. В. Понимание пра­ва... С. 4). Но ни одна, а не только правовая, дефиниция не разделяется

23*

355

Проблемы философии права

В предложенном определении права прежде всего подчер­кивается его волевая сущность. Право характеризуется, далее, не как простая «совокупность правовых норм», а как сложная система, состоящая из комплекса компонентов. Такая трак­товка обусловлена тем, что в понятие права включаются: во- первых, правовые принципы, т. е. устоявшиеся основы пра­вового сознания и главные направления правовой политики; во-вторых, правовые предписания, имеющие как норматив­ный, так и ненормативный характер; в-третьих, правовые дей­ствия, непосредственно реализующие правовые принципы, политику и предписания, воплощение их в реальную дейст­вительность, в правовую сферу жизнедеятельности общества. Определение указывает также, что правовые принципы, по­литика и предписания вовсе не являются субъективно-про­извольными. Они обусловлены теми объективными в данных условиях места и времени общественными отношениями, природа которых требует правового опосредования и право­вого регулирования. Это последнее преследует цель установ­ления режима общественного порядка, обеспеченного мера­ми просвещения и воспитания граждан общества в духе правовой культуры, уважения к правовым предписаниям. В данной части определения указывается на обеспеченность права также государственным принуждением, которое исполь­зуется лишь в случаях нарушения его требований.

Еще раз подчеркнем, что данное определение права как наиболее абстрактная дефиниция, конечно же, не в состоя-

«всеми», что вовсе не должно влечь за собой агностицизма. Познание, по­иск наиболее адекватного определения права — первостепенная задача юри­дической мысли. И сам Г. В. Мальцев пытается реализовать эту задачу, ука­зывая: «Право как нормативно-регулятивная система есть совокупность норм, идей и отношений, которая устанавливает поддерживаемый средствами вла­сти порядок организации, контроля и защиты человеческого поведения» (Мальцев Г. В. Понимание права... С. 7). Несмотря на ряд достоинств это­го определения (прежде всего включения в него «норм, идей и отношений»), едва ли и оно будет одобрено «всеми», потому что, во-первых, выпал ос­новной признак права — его волевой характер, благодаря которому оно об­ретает двойственность, практическую реализуемость; во-вторых, это не «со­вокупность», а система «норм, идей и отношений»; в-третьих, власть вовсе не всегда поддерживает право, но всегда пытается поддержать закон, при­чем обеспечивая его, помимо прочего, силой механизма принуждения.

356

Право и законодательство

нии охватить все многообразие проявлений правовой дейст­вительности и поэтому раскрывает лишь познавательный по­тенциал, реализуемый при условии его дополнения и кон­кретизации через определения частного порядка.

И тем не менее любые определения, как известно, схема­тизируют, упрощают, огрубляют, омертвляют живую дейст­вительность и, в частности, реальную жизнь права. Однако, при всех отмеченных недостатках, нет иной альтернативы по­стижению сущности социальных явлений. При этом в ходе этого постижения отрабатывается множество определений, системная совокупность которых «оживляет» формализован­ные схемы, дает конкретное в его относительной полноте, воспроизводит в мышлении движение правовой реальности в единстве и тождестве противоположностей, а также в их столкновении друг с другом, позволяя тем самым овладевать этой реальностью.

Во всех этих определениях права присутствует характери­стика его в волевом аспекте. Именно воля является непосред­ственной силой, образующей право, создающей законодатель­ство и воплощающей его в действительность1.

Если право — это прежде всего жизнь, а не формально- абстрактное ее отражение, то законы лишь постольку явля­

1 С. С. Алексеев долгие годы занимал твердую «узконормативную» позицию в правопонимании, хотя от случая к случаю и выходил за ее пределы. Это дало основание выразить надежду, что он «постепенно переходит на пози­ции "широкого" правопонимания, что вызвало бы глубокое удовлетворение у многих его коллег...» (Керимов Д. А. Философские основания политико- правовых исследований. М., 1986. С. 176). В 1993 г. он писал: «Автор этих строк, как и многие юристы советской эпохи, долгое время исповедовал фор­мально-нормативную трактовку права...» (Алексеев С. С. Право России/Не­зависимая газета. 1993. 25 мая). Но, увы, эти заявления оказались недолго­вечными. Уже 1995 г. он возвращается к тому, с чего начинал, указывая, что «право — это система норм, выраженных в законах...» (Алексеев С. С. Тео­рия права. М., 1995. С. 157). Оставляя в стороне критический анализ дан­ного определения (например, исчезновение волевого признака права или обеспеченности его реализации), заметим лишь, что без «признаваемых го­сударством» законов право, оказывается, вовсе не существует. Чем вызвана эта странная непоследовательность, остается только догадываться. Что же ка­сается «многих юристов советской эпохи», то справедливости ради заметим, что значительная их часть уже в 60-х годах отказалась от формально-норма- тивистской трактовки права.

357

Проблемы философии права

ются правом, поскольку адекватно отражают динамику объективного общественного развития. Смысл связи права и закона как выражения государственной воли призван быть точной и в научном отношении безупречной формулиров­кой действительного, объективно возникшего, фактически существующего и развивающегося в обществе права. Зако­нодатель должен видеть право в самой действительности, ибо содержание закона, которое предстоит выразить в акте го­сударственной воли, дано как нечто реальное самими обще­ственными отношениями, закономерностями, тенденциями их развития. Иначе говоря, законотворчество призвано пе­ревести, говоря словами К. Маркса, «правовую природу ве­щей» на законодательный язык1. А это означает необходи­мость тщательного, глубокого и всестороннего изучения тех общественных отношений, которые подлежат законодатель­ной регламентации.

Успешная деятельность по созданию законов (и иных пра­вовых нормативных актов) зависит прежде всего от право­вой культуры законодателя, его подлинно творческого отно­шения к своей миссии, от овладения юридической наукой, искусством «делать» законы.

Правовая культура тысячами нитей связана с общей куль­турой. Ее мощное благотворное влияние на правовое созна­ние, мышление, мировоззрение творящих законы, на их ценностные правовые установки непосредственно (или опо­средованно) определяет характер законодательства, обуслов­ливает его адекватность историческому и национальному ду­ху народа, потребностям и интересам людей. Вместе с тем правовая культура посредством установления режима право­вой стабильности, последовательного проведения в жизнь

1 Разделяя эту позицию, Вернер Майхофер пишет, что «природа вещей» раз­вивается «по естественным законам, и законодатель, создающий нормы, про­тиворечащие естественным процессам создает таким образом неюридиче­ские нормы» (Maihofer W. Die Natur der Sache. Berlin, 1965. S. 67—68).

Ту же мысль подчеркивает и Альберт Швейцер: «Мы живем в период от­сутствия права. Парламенты легкомысленно фабрикуют противоречащие пра­ву законы. Государства обходятся со своими подданными по собственному произволу, нисколько не заботясь о сохранении у людей хоть какого-то ощу­щения права» (Швейцер А. Благоговение перед жизнью. М., 1992. С. 89).

358

Право и законодательство

требований законности и установления правопорядка созда­ет условия для прогресса общей культуры.

В культуре законотворчества аккумулируются: разносторон­ние знания о действительности, ее истории и перспективах со­циальных изменений; специальные знания о праве, законе и законодательной технике, технологии их использования в ходе создания законов и их реализации. Овладение этими знания - ми и их использование в процессе законотворчества позволя­ют создавать научно обоснованные и технически совершенные законодательные акты, в полной мере отвечающие потребно­стям общественного прогресса. Законодатель, следовательно, должен обладать всесторонними и глубокими знаниями, посто­янно пополнять их. Не менее важно для законодателя допол­нять знание о праве профессиональным и жизненным опытом.

Динамизм экономических, политических и социально- культурных потребностей современного общества выдвигает все новые и новые задачи правового опосредования соответ­ствующих общественных отношений. Многогранность и со­циальная обусловленность этих задач наглядно обнаружива­ются уже простым перечислением проблем, встающих перед законотворчеством. Это:

— исследование различных социальных факторов, обуслов­ливающих потребность в нормативно-правовом регулирова­нии соответствующих общественных отношений;

— выявление и тщательный учет многообразных интере­сов социальных и национальных образований, общественных групп и общества в целом, их особенностей, обычаев, тра­диций;

— использование соответствующих достижений науки, тех­ники и культуры;

— проведение сравнительного анализа проектируемого за­кона не только с аналогичными установлениями прошлых и ныне действующих законодательных систем других госу­дарств, но и с другими регуляторами (моральными, тради­ционными и др.) общественной жизнедеятельности;

— осуществление в необходимых случаях специальных экспериментов с целью определения оптимального вариан­та правового регулирования и выработки наиболее эффектив­ной формы правового воздействия;

359

Проблемы философии права

— определение связи, соответствия и взаимодействия проектируемого закона с иными существующими правовы­ми актами, с правовой системой в целом и прежде всего с конституцией;

— совершенствование организационных форм, процеду­ры создания законов и т. д.

Столь объемные и трудоемкие задачи не могут быть успеш­но осуществлены без творческого подхода и решения их за­конодателем.

Разумеется, особенности развития законотворчества опре­деляются прежде всего специфическими свойствами, призна­ками, чертами той предметной области, к которой они при­надлежат. Но сама эта область выходит далеко за пределы лишь «чисто» правовой проблематики, находясь на рубеже законо­дательства и всей сферы общественного бытия, понимаемого в самом широком смысле. На законотворческий процесс воз­действует не только практика создания законов сама по себе, но и внешняя среда значительно более широкого масштаба. Именно она изменяет, трансформирует и совершенствует за­конотворчество и его результаты. Вместе с тем законодатель­ная практика потому и носит творческий характер, что не про­сто отражает изменения и развитие внешней среды, а является сложным процессом ее целенаправленного, концентрирован­ного и нормативно-правового преобразования. Лишь благода­ря этому продукты законотворчества — законы — обретают си­лу обратного воздействия на внешнюю среду, их в конечном счете породившую. Чем глубже и полнее знания о внешней среде, чем рациональнее использованы эти знания, чем в боль­шей мере они отражают назревшие потребности этой среды, тем выше теоретический уровень законотворчества, тем эф­фективнее действие правовых норм, тем оптимальнее дости­жение целей и задач правового регулирования.

Познание действительности служит осознанию потребно­сти и необходимости воздействия на эту действительность правовыми средствами. Оно завершается созданием законов, которые выступают своего рода итогом процесса осознания и в то же время продуктом творческих усилий законодателя.

В системе правовых актов закону принадлежит особое ме­сто. Он обладает особыми признаками:

360

Право и законодательство

— принимается только высшими представительными ор­ганами государственной власти — парламентом страны1 или всенародным голосованием (референдумом);

— регулирует основополагающие, наиболее значимые, важнейшие общественные отношения, определяемые ис­ключительно компетенцией высшего органа государственной власти;

— обладает высшей юридической силой в правовой сис­теме страны. Любой иной правовой акт, изданный не на основе и не во исполнение закона, а тем более не соответ­ствующий или противоречащий закону, отменяется в уста­новленном порядке;

— является нормативным актом, т. е. актом, устанавлива­ющим общие правила поведения (нормы), обязательные для всех подданных государства (а также иностранцев в преду­смотренных законодательством условиях), государственных органов, общественных организаций и движений, должност­ных лиц, для физических и юридических лиц, указанных в самом законе;

— наиболее устойчив и стабилен, подвергается изменению, дополнению или отмене лишь в исключительных случаях в силу объективной общественной необходимости;

— принимается в особом порядке, предусмотренном кон­ституцией и регламентом парламента.

Рассмотрим эти положения применительно к законотвор­честву Российской Федерации.

Статья 94 Конституции Российской Федерации устанавли­вает, что законодательным органом Российской Федерации является Федеральное Собрание. Но, к сожалению, фактиче­ски эта функция осуществляется Президентом Российской Федерации. В стране широко применяется практика «указно­

1 Ошибочным является утверждение А. Нашиц о том, что «в случае отсутствия закона главенствующую роль в регулировании соответствующей области от­ношений могут играть административные нормативные акты» (Нашиц А. Правотворчество. М., 1974. С. 163). Тем самым оправдывается администра­тивное «законотворчество». Исполнительная власть лишь в том случае впра­ве издавать правовые акты по вопросам ведения закона, если это предусмо­трено самим законом.

361

Проблемы философии права

го законодательства», которое нередко противоречит дейст­вующим законам.

В инициативном проекте Федерального закона «О зако­нах и иных нормативно-правовых актах РФ» (проект, опуб­ликованный еще в 1995 г., по непонятным причинам оста­ется до сих пор непринятым) справедливо отмечается: «Широко распространенная в настоящее время практика рег­ламентации указами Президента РФ почти любых отноше­ний, в том числе не урегулированных в законе, не имеет опо­ры в Конституции РФ»1.

О последствиях этой практики определенно высказывается В. О. Лучин, указывая, что «стремление преувеличивать зна­чение Указа по отношению к Закону отражает существующую авторитаристскую тенденцию, направленную против принци­па разделения властей, следовательно, и против правового го­сударства, основанного на верховенстве Закона»2.

Закон регулирует лишь наиболее значимые, важнейшие общественные отношения. Федеральное Собрание вправе принять закон по любому вопросу компетенции Российской Федерации (ст. 71 Конституции РФ), если иное не предусмо­трено Конституцией.

В ст. 104—106 Конституции Российской Федерации отсут­ствуют какие-либо ограничения в законотворческой дея­тельности Федерального Собрания (за исключением частных моментов, например п. «е» ст. 103, ч. 3 ст. 104). В вышеупо­мянутом инициативном законопроекте указывается, что только законом регулируются: установление правового ста­туса граждан, в том числе основных прав и свобод лично­сти, способов их охраны, юридической ответственности и применения мер принуждения по отношению к гражданам; условия создания и деятельности общественных объединений; определение порядка формирования и работы органов зако­нодательной, исполнительной и судебной властей РФ; уста-

1 Поленина С. В., Лазарев Б. М., Лившиц Р. 3., Козлов А. Е., Глушко Е. К. Инициативный проект Федерального закона о законах и иных норматив­но-правовых актах РФ//Государство и право. 1995. № 3. С. 58.

2 Лучин В. О. «Указное право» в России. М., 1996. С. 24.

362

Право и законодательство

новление всех видов федеральных налогов, их отмена и из­менение; уголовное, уголовно-процессуальное, администра­тивно-процессуальное законодательство, законодательство о судоустройстве, прокуратуре, адвокатуре, других правоохра­нительных органах; семейное законодательство; правовой ста­тус массовой информации1.

За пределами этих отношений общество нуждается в пра­вовом регулировании и других отношений. Кроме того, по­скольку законы носят наиболее общий характер, постольку возникает необходимость развития, конкретизации, детали­зации законодательных установлений. Этими обстоятельст­вами обусловливается потребность в создании подзаконных актов, осуществляемых органами исполнительной власти. В результате образуется множество правовых установлений, упорядоченность которых в определенной законодательной системе достигается прежде всего тем, что все эти установле­ния соответствуют закону, издаются на основе и в его ис­полнение. Тем самым достигается единство всех правовых ак­тов, целостность и определенная целенаправленность законодательной системы. Кстати заметим: польская консти­туционная доктрина и практика допускают, что существуют некоторые области, которые могут быть объектом самостоя­тельного и первичного правового регулирования со стороны органов исполнительной власти, но при этом одновременно подчеркивают, что это вовсе не означает ни умаления прин­ципа неограниченной законотворческой компетенции выс­шего представительного органа государственной власти, ни принципа его верховенства. Подчеркнем также, что во всех цивилизованных странах за представительными органами го­сударственной власти признается статус «высшего», в то вре­мя как, согласно ст. 94 Конституции РФ, Федеральное Со­брание явно необоснованно лишено такого статуса. Разумеется, подобная практика не может не ослаблять зако­нодательной системы Российской Федерации. Помимо отме­ченного, вред от нарушения общепринятых конституцион­ных основ, когда исполнительные органы государственной

1 См.: Поленина С. В. и др. Инициативный проект... С. 62.

363

Проблемы философии права

власти выходят за пределы своей компетенции и вторгают­ся в сферу прерогатив законодательной власти, состоит в создании правовых актов, не соответствующих или даже про­тиворечащих закону. На необходимость пресечения подоб­ной практики указывается в инициативном законопроекте, в соответствии с которым указы и распоряжения Президен­та издаются в пределах его полномочий, предусмотренных Конституцией (ст. 83—90) и федеральными законами, и не должны противоречить Конституции и федеральным законам. Постановления Правительства РФ принимаются в пределах его компетенции на основании и во исполнение Конститу­ции РФ, федеральных законов и указов Президента РФ. Нор­мативные акты федеральных министерств и других централь­ных федеральных органов исполнительной власти могут издаваться только в случаях и в пределах, предусмотренных федеральными законами, указами Президента РФ, положе­ниями о соответствующих органах, а также другими норма­тивными актами Правительства РФ (ст. 12—14).

Отношения между Федерацией и субъектами Федерации регулируются ст. 71—73 Конституции РФ, и если между их нормативно-правовыми актами возникают коллизии, то предлагается на основе сравнения юридической силы разре­шать их следующим образом: закону РФ отдается приоритет перед нормативно-правовыми актами субъектов Федерации; закону субъекта Федерации отдается приоритет перед нор­мативно-правовыми актами органов исполнительной власти РФ; указу Президента РФ или постановлению Правительст­ва РФ отдается приоритет перед актами органов исполнитель­ной власти субъектов Федерации; постановлению правитель­ства субъектов Федерации отдается приоритет перед актами федеральных министерств и других центральных федераль­ных органов исполнительной власти (ст. 18)1.

Аналогично решает этот вопрос С. Розмарин, относящий к закону: а) регламентацию прав и обязанностей граждан и их организаций, их собственность и статус, семейное и наслед­ственное право, трудовое право, воинские обязанности, соци­

1 См.: Поленина С. В. и др. Инициативный проект... С. 63—64.

364

Право и законодательство

альное обеспечение; б) регулирование важнейших вопросов, касающихся структуры и деятельности государственного ап­парата, структуры и компетенции местных органов, органи­зации судов и прокуратуры, судебного процесса, государствен­ного контроля, выборов, государственных стандартов1.

Нормативно-правовые акты, изданные на основе и во ис­полнение законов, именуются подзаконными актами. Их от­личие от законов сводится к следующим основным моментам. Во-первых, если законы являются актами высших представи­тельных (законодательных) органов государственной власти, то подзаконные акты принимаются органами или должност­ными лицами исполнительной власти (органами государствен­ного управления). Во-вторых, если законы регулируют наибо­лее значимые, важнейшие общественные отношения, то подзаконные акты регулируют и все другие общественные от­ношения, которые нуждаются в правовом опосредовании, а также развивают, конкретизируют, детализируют законы. В-третьих, если законы обладают высшей юридической силой, то подзаконные акты по своей юридической силе уступают за­конам, подчинены им, отменяются и перестают действовать при их противоречии или несоответствии законам. В-четвер­тых, если закон всегда создается и принимается коллективно соответствующим представительным органом государственной власти, то подзаконные акты принимаются как коллегиально, так и индивидуально уполномоченными должностными лица­ми исполнительной государственной власти. В-пятых, если за­коны в силу их высшего положения в законодательной сис­теме принимаются по строго и подробно регламентированной процедуре, то подзаконные акты принимаются в менее стро­гом и детализированном порядке. Наконец, в-шестых, если за­коны устанавливают лишь общие правила поведения (нормы), то подзаконные акты могут иметь как нормативный, так и не­нормативный характер.

Последнее обстоятельство диктует необходимость рассмо­трения отличия нормативного от ненормативного правово­

1 См.: Rozmarin С. Legea, regulamental si holariea Consiliulai de Ministri R. P. Polona//Studii si cersetari juridica. 1963. № 1.

365

Проблемы философии права

го акта, а также определить назначение каждого из них. Раз­граничение это имеет не только теоретическое, но и прак­тическое значение. Оно позволяет со знанием дела осуще­ствлять законотворческую (и правотворческую вообще) деятельность, в каждом конкретном случае использовать именно тот акт, который необходим для достижения соот­ветствующей цели. Благодаря разграничению этих видов ак­тов обеспечиваются законность и правопорядок, поскольку таким образом устанавливается, какие государственные ор­ганы имеют право издавать нормативно-правовые акты, а ка­кие — лишь ненормативные правовые акты, какова юриди­ческая сила тех и других.

Смешение нормативных правовых актов с ненормативны­ми, стирание граней между ними ведут на практике к необос­нованному расширению компетенции государственных орга­нов, призванных лишь соблюдать, исполнять и применять законы и иные правовые акты, а отнюдь не выполнять за­конодательные (правотворческие) функции. Иначе говоря, без четкого разграничения данных видов правовых актов на­рушается целостность, системность и стабильность законо­дательства, иерархичность правовых актов сообразно их юри­дической силе, вносится хаос в правовую жизнь, позволяя любому государственному органу принимать как норматив­ные, так и ненормативные правовые предписания. Это, в свою очередь, порождает неразбериху в порядке издания то­го или иного правового акта, неопределенность правомочно­сти органа, его издавшего.

Нормативные правовые акты устанавливают общие пра­вила (нормы) поведения людей, рассчитанные на всех уча­стников правоотношений или ограниченную их часть. Они действуют постоянно и непрерывно, применяются много­кратно при регулировании соответствующих общественных отношений. Ненормативные акты, в отличие от норматив­ных, устанавливают не общие правила поведения (нормы), а конкретные предписания (распоряжения), обращенные к отдельному индивиду или юридическому лицу, применяют­ся одноразово и после реализации прекращают свое дейст­вие. Нормативные правовые акты не только имеют особую, строго определенную форму выражения (закон, указ, поста­

366

Право и законодательство

новление и т. д.) и особую внешнюю структуру (заголовки, преамбулы, разбивка текста на разделы, главы, параграфы, статьи, пункты, части и т. д.), но и характеризуются (особен­но законы) устойчивостью, стабильностью. Данная особен­ность нормативного акта нередко вступает в противоречие с потребностями динамично развивающейся общественной жизни. Это противоречие снимается, во-первых, тем, что за­коном закрепляются принципиальные, устойчивые отноше­ния, характерные для устройства общества на данный отно­сительно длительный период его развития; во-вторых, допустимостью частных изменений (или дополнений) зако­на в исключительных случаях1 при возникновении необхо­димости приведения правового регулирования в соответст­вие с требованиями жизни. Стабильность закона — одно из важнейших требований правового государства.

Отмеченные особенности закона предполагают особую процедуру его принятия, закрепленную в конституции и рег­ламенте парламента.

Отличие нормативных актов от ненормативных не такое простое дело, как может показаться на первый взгляд.

Связанные с ним трудности коренятся не только в специ­фике ряда правовых актов, в которых нормативные предпи­сания теснейшим образом переплетаются с ненормативными распоряжениями, не только в том, что не существует абсо­лютного и исчерпывающего отграничения вопросов, регули­руемых ненормативными актами, но и в том, что норматив­ные акты имеют много общего с ненормативными. Эта общее состоит прежде всего в том, что, будучи приняты ком­петентными органами, они обязательны для исполнения все­

1 Виктор Кнапп отмечал, что слишком частые изменения закона, нарушая нормальный ход повседневной практической деятельности, приводят к ослаблению авторитета не только данного закона, но и закона вообще. Тре­бование устойчивости законодательства означает, что надо избегать про­извольных, вызванных субъективными причинами изменений и вносить только такие изменения, которые научно обоснованы и связаны с измене­нием общественных потребностей. В этом случае они не ведут ни к ущем­лению авторитета закона, ни к подрыву чувства правовой безопасности (см.: Knapp V. Comments on the Problem of Stability of Lagislation of Studies on Foreign and Comporative Law. Beograd, 1972. P. 283—288).

367

Проблемы философии права

ми государственными и общественными организациями, должностными лицами и гражданами. В этой связи напомним еще раз, что одинаковая обязательность различных норматив­ных и ненормативных правовых актов не означает равнознач­ности их юридической силы. Все правовые акты обязательны в смысле их соблюдения, исполнения и применения, но их юридическая сила различна. Юридическая сила правовых ак­тов зависит не от большей или меньшей их обязательности, а от компетенции органа, принявшего правовой акт, от того, об­щие или конкретные (персонифицированные) предписания со­держатся в нем.

С этой точки зрения неодинаковой силой обладают не только правовые акты различных органов, но правовые акты одного и того же органа. Закон, например, обладает боль­шей юридической силой по сравнению с правительственны­ми постановлениями, но меньшей — по сравнению с кон­ституцией.

И нормативные, и ненормативные правовые акты зачас­тую исходят от одних и тех же государственных органов, при­чем ненормативные акты обычно дополняют, конкретизиру­ют, персонифицируют нормативные.

Итак, в действующей законодательной системе грань меж­ду нормативными и ненормативными актами весьма подвиж­на и не всегда выражена достаточно четко и определенно. Преодолеть возникающие отсюда трудности можно, руковод­ствуясь теми признаками, по которым целесообразнее всего проводить разграничение между нормативными и ненорматив­ными правовыми актами, а именно: по их содержанию и вну­тренней структуре; по способу регулирования ими обществен­ных отношений и по характеру действия; по форме выражения и внешней структуре; по порядку принятия, вступления в си­лу и доведения до сведения исполнителей.

Если проводить разграничение между данными видами пра­вовых актов в соответствии с этими признаками, то прежде всего обнаруживается, что нормативные акты выражают госу­дарственную волю, опосредованную правовыми нормами. Специфика правовых нормативных актов (в отличие от актов ненормативных) состоит в том, что они, выражая государст­венную волю, оформляют и конкретизируют эту волю в виде

368

Право и законодательство

обращенного к гражданам, должностным лицам и организа­циям общеобязательного правила поведения. Анализ содержа­ния любого нормативного правового акта показывает как то, что он выражает государственную волю, так и то, что он уста­навливает определенное юридически общеобязательное пра­вило поведения. Причем если всегда и во всех нормативных актах выражается государственная воля, то конкретное содер­жание этой воли в установленных правилах поведения весь­ма многообразно.

Разнообразие общественных отношений и многосторонняя законотворческая (правотворческая) деятельность государства обусловливают необходимость формулирования государствен­ной воли в виде единых по своей сущности, но различных по содержанию правил поведения и выражения этой воли не толь­ко в нормативных правовых актах государственных органов, но и в нормативных правовых актах, принимаемых общест­венными организациями по полномочию государства.

Что касается ненормативных правовых актов, то они вы­ражают государственную волю не в виде общего правила пове­дения, а в виде конкретного предписания, непосредственно об­ращенного к определенным лицам. Поэтому ненормативные правовые предписания не содержат элементов, свойственных правовой норме. В них нет ни гипотезы, поскольку они сами по себе являются фактами применения правовой нормы к кон­кретным жизненным случаям, ни санкции, так как последняя содержится в правовой норме.

Ненормативные правовые предписания — это распоряже­ния конкретного характера по применению либо диспозиции, либо санкции правовых норм.

В свою очередь акты по применению диспозиций право - вых норм отличаются от актов по применению их санкций. Во-первых, акты по применению диспозиций правовых норм непосредственно направлены на положительные действия субъектов правоотношений в целях достижения политических, хозяйственных или социально-культурных результатов, пресле­дуемых той или иной нормой. Акты же по применению санк­ций правовых норм непосредственно направлены на создание для правонарушителей невыгодных последствий, сопряженных с ущемлением их благ. Таким актом является, например, при­

23 Зак. № 2838 Керимов

369

Проблемы философии права

говор народного суда по конкретному уголовному делу или ре­шение суда по конкретному гражданскому делу.

Во-вторых, акты по применению диспозиций правовых норм принимаются в менее сложном порядке, чем акты по применению санкций правовых норм. Для принятия актов по применению санкций (в частности, судебных актов) не­обходимо соблюдение строго определенных процессуальных правил (например, порядок принятия судебных актов опре­деляется уголовно-процессуальным и гражданско-процессу­альным кодексами).

В-третьих, акты по применению диспозиций правовых норм обязательны только для их адресатов, т. е. участников данных правоотношений, в то время как акты по примене­нию санкций правовых норм обязательны для всех других лиц в отношении данного конкретного дела и в связи с ним.

Таким образом, конкретные ненормативные правовые предписания, составляя содержание индивидуальных актов, имеют особую, иную структуру, чем правовые нормы. Если нормативные правовые предписания включают в себя как эле­менты, образующие правовую норму, так и способ связи этих элементов (общий и государственно-обязательный характер правой нормы), то ненормативные правовые предписания яв­ляются звеном, связывающим правовую норму с правоотно­шениями в процессе применения норм права к конкретным жизненным случаям. Так, каждый гражданин России имеет право на труд (нормативное правовое предписание). Приказ руководителя предприятия о приеме на работу конкретного гражданина (ненормативное правовое предписание) порож­дает персонифицированное правовое отношение между пред­приятием и гражданином.

Само собой разумеется, что ненормативные правовые предписания не единственное звено, связывающее норму права с определенным правоотношением, а через него и с общественным отношением, урегулированным нормами права. Совершенно очевидно, что такую же роль играют и другие юридические факты, с которыми норма права свя­зывает возникновение, изменение и прекращение правоот­ношений (например, различного рода юридически значимые события, действия, преступления и иные правонарушения и

370

Право и законодательство

т. д.). Однако в отличие от юридических фактов ненорма­тивные правовые предписания (прежде всего судебных, следственных и других органов) являются основной формой, в которой осуществляется применение норм права к кон­кретным жизненным случаям и с помощью которой наибо­лее полно и всесторонне проявляется регулирующая роль правовых установлений. Данный вывод вытекает из того об­стоятельства, что применение норм права является основ­ной формой осуществления правовых предписаний, в кото­рых наряду с государственными органами все более активное участие принимают и специально уполномоченные общест­венные организации.

Из сказанного, однако, не следует, будто нормы права до момента своего применения, т. е. до развертывания на их ос­нове конкретных правоотношений, не оказывают определен­ного влияния на поведение людей, которым они адресуются. Так, воспитательное значение правовых норм запретительно­го характера проявляется не только в отношении лиц, совер­шивших недозволенные действия, но и в отношении всех гра­ждан, на которых возлагается обязанность воздерживаться от совершения любых действий, нарушающих существующий правопорядок, посягающих на интересы других граждан или общества в целом.

Из сказанного не следует, что регулятором общественных отношений являются ненормативные правовые акты, а не нормы права. Регулировать — значит устанавливать грани­цы, пределы, масштабы поведения людей, вносить в обще­ственные отношения стабильность, систему, порядок и тем самым направлять их в определенное русло. А таким каче­ством обладают именно нормы права, которые применяют равную меру, одинаковый масштаб к различным людям. Предписания же ненормативного характера никаких мас­штабов организации, движения и развития общественных от­ношений не устанавливают, а подчиняют конкретные обще­ственные отношения или их группы уже установленной законодательной системе, приводят их в соответствие с по­рядком, закрепленным правовыми нормами.

Выполняя функцию регулирования общественных отно­шений определенного вида, предписания нормативно-пра­

4

371

Проблемы философии права

вового характера содержат в себе не конкретные указания конкретному лицу совершить определенные действия (или воздержаться от них), а определяют общие организационные основы и принципы деятельности широкого круга граждан, органов и организаций, устанавливают «схему» правового от­ношения, которая должна сложиться в жизни в результате такого регулирования. Определение нормативности того или иного правового акта предполагает установление круга лиц, которым оно адресовано, и общего правила, которое обязывает или уполномочивает этих лиц на совершение тех или иных действий. Отсутствие ответов на эти вопросы оз­начает, что нет и нормативного правового акта, правовой нормы.

Исполнителем нормативно--правовых предписаний может быть любое лицо, которое участвует или будет участвовать в соответствующих правовых отношениях. При этом, однако, действие нормативно-правовых предписаний не зависит от усмотрения отдельных лиц. Оно предопределено самими нор­мативно-правовыми предписаниями, реализуется с момента вступления данного нормативного правового акта в силу и обычно не ограничивается сроком.

Таким образом, действие нормативных правовых актов — это пути и формы их влияния на общественные отношения; это не всегда еще реализация заключенных в них предписа­ний, но во всех случаях юридическая возможность такой реа­лизации. Действие нормативных правовых актов — это бо­лее широкое понятие, чем реализация заключенных в них предписаний. В свою очередь реализация нормативно-пра­вовых предписаний — это более высокая ступень действия нормативно-правовых актов.

Законность требует, чтобы применению подлежали толь­ко действующие нормативно-правовые предписания, т. е. те, которые уже вступили в силу и продолжают ее сохранять (не отменены и не признаны утратившими силу). Отсюда важная задача — довести предписания нормативных право­вых актов до всеобщего сведения (своевременная их публи­кация, пропаганда и разъяснение действующего законода­тельства среди населения, юридическая подготовка кадров государственного аппарата и общественных организаций).

372

Право и законодательство

Незнание этих предписаний не только вредно отражается на их реализации, но и нередко является причиной ряда пра­вонарушений. Известно, например, что подавляющее боль­шинство трудовых споров возникает из-за незнания трудо­вого законодательства. По этой же причине нарушаются нормы трудового законодательства, принимаются незакон­ные решения.

В отличие от нормативных правовых актов ненормативные выполняют функцию регулирования конкретного отношения на основе действующих нормативно-правовых предписаний. Поэтому действие ненормативных правовых актов — это уже процесс реализации правовых норм, процесс их применения к конкретным жизненным случаям, процесс, который неми­нуемо связан с деятельностью людей. Это действие прекраща­ется после исполнения предписания и, как правило, ограни­чивается определенным сроком.

В результате издания нормативных правовых актов созда­ется система законодательства, которая определяет права и обязанности граждан, государственных и общественных ор­ганизаций, их должностных лиц, но которая еще не порож­дает для них непосредственно конкретных последствий. Си­стема законодательства закладывает основу законности и правопорядка, закрепляет юридические гарантии их обеспе­чения и охраны.

Нормативные правовые акты устанавливают, изменяют или прекращают различного рода правоотношения, в форме которых граждане, государственные и общественные органи­зации, должностные лица осуществляют свои конкретные права и выполняют возложенные на них обязанности. Бла­годаря изданию ненормативных правовых актов, а также дей­ствию других юридических фактов, с которыми нормы пра­ва связывают возникновение, изменение и прекращение правоотношений, складывается соответствующий нормам права и обеспеченный законностью правопорядок, прочный и устойчивый правовой режим в стране, определяющий пра­вовой статус граждан, государственных органов, обществен­ных организаций, должностных лиц, обеспечивающий выпол­нение ими юридических обязанностей, контролирующий правомерность действий и деятельности вообще.

373

Проблемы философии права

Можно отметить и некоторые другие особенности норма­тивных и ненормативных правовых актов, в частности специ­фику органов, издающих эти акты (например, судебные орга­ны принимают только ненормативные правовые акты и только в особой, свойственной этим органам форме), юридические последствия как несоблюдения правовых актов, так и контро­ля за их действием и т. д. Однако на практике эти особенно­сти выражены не всегда четко и определенно. Довольно часто в форме правового акта, предназначенного для установления нормативно-правовых предписаний, издаются распоряжения и указания индивидуального характера или одноразового при­менения. Многие нормативные правовые акты включают не­нормативные правовые предписания, что недопустимо. Допол­нение, изменение и отмена нормативных правовых актов, а также распространение действия их на общественные отноше­ния, не предусмотренные данными актами, зачастую произ­водятся ненормативными правовыми актами. Издание норма­тивных правовых актов не сопровождается отменой или изменением ранее принятых актов по тому же предмету. В луч­шем случае это делается без точного и исчерпывающего пе­речисления отмененных актов. Издаваемые по одному и то­му же предмету нормативные и ненормативные правовые акты не всегда согласуются друг с другом, что ведет к противоре­чиям между ними.

Все это влечет за собой подрыв устойчивости действую­щей системы законодательства, несоответствие между содер­жанием и формой правовых актов, нарушает их юридиче­скую иерархию и тем самым вносит неупорядоченность и произвол в правоприменительную практику, расшатывает принципы законности, нарушает режим правопорядка. По­этому необходимо установить в законодательном порядке правила, согласно которым различия между нормативными и ненормативными правовыми актами будут четко, ясно и строго определены. В этих правилах следует установить раз­личные формы выражения для нормативных и ненорматив­ных правовых актов (наименование, структура, наличие обязательных атрибутов и т. д.), степень юридической си­лы, порядок издания, обнародования и вступления в дейст­вие как для актов нормативно-правового, так и для актов не­

374

Право и законодательство

нормативного правового характера каждого органа государ­ственной власти и управления. Реализация этого предложе­ния повысит уровень культуры законотворческой и иной правотворческой деятельности, укрепит стабильность дейст­вующего законодательства, позволит последовательно про­водить в жизнь требования законности и упрочения режи­ма правопорядка.

Необходимо остановиться еще на одном вопросе теории и практики законодательства. Содержание того или иного нор­мативно-правового установления может быть четко и ясно из­ложено в статьях закона лишь при правильном понимании су­щества и структуры самой правовой нормы. В свою очередь без решения комплекса вопросов о соответствии и взаимо­связи норм права и статей закона невозможна рациональная организация содержания и структуры законодательства в це­лом. Недооценка этих вопросов ведет к тем несовершенствам при составлении законов, которые нередко являются причи­ной самых разнообразных нарушений законности.

Норму права можно определить как общее правило (мас­штаб, эталон) поведения людей, определяющее их конкрет­ные права и обязанности, тем самым регулирующее общест­венное отношение или одну из его сторон и в этих целях облекающее свое содержание в логическую форму.

Однако из положения, что правовые нормы являются об­щим правилом, не следует, что каждая из них содержит не­посредственное указание для поведения субъектов права в том или ином конкретном случае. Правовые нормы могут выражать принципы и определения, которые также имеют общее значение, ибо закрепляют основы, исходные положе­ния той или иной законодательной системы или ее отрас­ли, устанавливают или уточняют юридическое содержание употребляемых в законодательстве понятий, определений, терминов.

Общий характер правовых норм означает отсутствие кон­кретности (персонификации) адресата и неоднократность их соблюдения, исполнения и применения. Именно этим преж­де всего, как уже отмечалось, правовые нормы отличаются от ненормативных (индивидуальных, однократно реализуе­мых) юридических решений (например, присвоение указом

375

Проблемы философии права

главы государства почетного звания тому или иному лицу, решение или приговор суда по конкретному делу).

Итак, понятие правовой нормы — категория абстрактная в том смысле, что выражает то общее, что свойственно кон­кретным нормативно-правовым установлениям.

Из абстрактности понятия правовой нормы следует недо­пустимость ее «приложения» ко многим конкретным стать­ям закона. Такая попытка разрушает само понятие правовой нормы, поскольку далеко не всегда статья закона содержит все перечисленные ее части, элементы. Правовая норма, как понятие абстрактное в указанном смысле, не может быть од­ноэлементной или двухэлементной, она всегда состоит из трех элементов. Каждая правовая норма логична, если содержит ответы на три обязательных вопроса: какое поведение она предусматривает для субъектов правового отношения; при ка­ких условиях это поведение должно (или может) иметь мес­то; какими будут последствия для лиц, не исполняющих или нарушающих установленное правило. Немыслима вообще ка­кая бы то ни была норма, в особенности правовая, из кото­рой прямо или косвенно, но вполне определенно не выте­кали бы ответы на эти вопросы. Другое дело, что внешняя форма выражения правовой нормы в статье или статьях за­кона (подзаконного акта) далеко не всегда повторяет ее ло­гическую структуру.

Как уже отмечалось, в целях краткости изложения зако­нодательных установлений, исключения из них ненужных по­вторений и т. д. законодатель вполне оправданно не воспро­изводит в законе те или иные части (элементы) правовой нормы. Однако в любом из таких случаев можно восстано­вить структурную конструкцию правовой нормы, в сокращен­ном виде выраженной в законе. Но в таких случаях она, как правило, окажется более громоздкой по сравнению с лако­нично изложенным в законе предписанием. В тех же случа­ях, когда не удается кратко сформулировать правовую нор­му в статье или статьях закона без утраты отдельных моментов ее элементного состава, приходится, невзирая на громоздкость и повторяемость, воспроизводить все части пра­вовой нормы. Но такие случаи сравнительно редки. В подав­ляющем же большинстве статьи закона не воспроизводят пол­

376

Право и законодательство

ностью структуру правовой нормы, во многих из них гипо­теза или санкция не приводится (хотя и подразумевается). Они вытекают из самой формулировки той или иной статьи или указаны в других статьях того или иного закона.

В случае когда правовые нормы предусматривают одина­ковые условия их реализации (соблюдения, исполнения или применения), целесообразно указать в отдельной статье ги­потезу этих норм, предпослав ее всем тем статьям, в кото­рых будут изложены соответствующие правила (диспозиции).

Аналогично этому, если нарушение диспозиции норм пред­полагает наступление одинаковых последствий, санкция этих норм может быть зафиксирована в отдельной статье закона.

Иногда санкции вообще выносятся за пределы того зако­на, в котором устанавливаются соответствующие диспозиции. Большинство статей Гражданского кодекса Российской Фе­дерации не содержит указаний на последствия нарушения со­ответствующих правил. Однако санкции этих норм могут быть легко обнаружены в тех статьях кодекса, в которых закреп­лены основные виды гражданско-правовой ответственности.

В результате оказывается, что одна правовая норма мо­жет быть выражена в нескольких статьях закона или даже в различных законах и подзаконных актах. Однако имеет ме­сто и обратная структурная организация статей закона, ко­гда в одной статье выражено несколько правовых норм. В этом случае статья закона имеет несколько частей. Это вполне оправданно в случаях, когда диспозиции нескольких норм совпадают в своих основных (родовых) признаках, раз­личаясь только второстепенными (видовыми) признаками. Но нередко для такого рода объединения правовых норм от­сутствуют достаточные основания. Это затрудняет ссылки на отдельные нормы, включенные в соответствующие статьи (тем более при отсутствии цифровых или буквенных индек­сов), не говоря уже о том, что в одной статье могут подчас оказаться нормы, регулирующие отношения принципиаль­но различного характера.

Целесообразно по возможности каждую правовую норму излагать в одной статье закона и указывать все исключения из этого правила, которые диктуются рациональностью струк­туры закона в целом. Разумеется, это предложение выглядит

377

Проблемы философии права

как идеал, к которому следует стремиться, но его отнюдь не всегда можно достичь. Подчас в отдельных статьях содержатся два правила, которые взаимно обусловлены, дополняют друг друга, и поэтому их объединение в одной статье оправданно. Но далеко не все, что обусловливает и дополняет друг друга, обязательно должно излагаться в одной статье. По такой «ло­гике», можно объединить в одну статью целый правовой ин­ститут, не говоря уже о более обширных правовых целостно- стях. Но ведь подобного нет и быть не может по той простой причине, что это не облегчало бы, а, наоборот, осложняло бы применение правовых норм.

Различные по своему содержанию нормы, относительно самостоятельные правила, несмотря на их органическую связь, на взаимообусловленность и дополняемость, по наше­му мнению, можно излагать в различных статьях закона. Вме­сте с тем не во всех без исключения случаях следует в одной статье закона формулировать одну правовую норму. Ясно, что это невозможно (в противном случае вообще не было бы смысла проводить различие между правовой нормой и стать­ей закона). Но едва ли кто-либо из специалистов станет от­рицать целесообразность соответствия статьи закона право­вой норме в тех случаях, когда это соответствие может быть достигнуто и окажется полезным для практики реализации соответствующих правовых установлений.

Так или иначе при всех условиях гипотеза, диспозиция и санкция правовой нормы должны быть выражены в статье или статьях закона с предельной четкостью, ясностью и опреде­ленностью. Отсутствие ясного определения условий, при ко­торых правовая норма должна применяться, исполняться и со­блюдаться, неизбежно затрудняет ее реализацию. Не менее важно четко формулировать само правило поведения, исклю­чающее его двусмысленность, туманность изложения и т. д.

И в заключение данной главы еще несколько важных со­ображений.

До сих пор мы рассматривали возможности использования универсальных философских категорий и их трансформаций применительно к специальным правоведческим исследовани­ям. Понятно, что без такой трансформации исключается сколько-нибудь глубокое и всестороннее осмысление специ­

378

Право изаконодательство

альных правовых проблем, поскольку их развитие подчиня­ется общим закономерностям социального бытия. Именно благодаря рассмотрению проблем права и законодательства с позиций философии мы достигаем понимания их не только как «совокупности правовых догм», нормативистски «чисто­го правоучения», но и как социальной детерминированности права и законодательства, их социального назначения и ро­ли в общественной и личной жизни. Однако создания пра­вовой теории лишь на базе использования универсальных фи­лософских категорий недостаточно для дальнейшего проникновения в тайны правовой материи. Необходим пере­ход от философских к специальным юридическим категори­ям, позволяющим вскрыть тонкости специфики исследуемых объектов. Иначе говоря, необходимо сделать шаг от общего к особенному, от общей методологии к специальной, от уни­версальной методологии к методологии «среднего уровня».

И еще один момент. Сейчас мы оправданно говорим о не­обходимости замены приказного административного законо­дательства дозволительно-рекомендательным. Но во всем должна быть мера, особенно в правовой сфере. Нельзя, ко­нечно, полностью отказаться от запретительного законодатель­ства, без которого правовые установления могут превратить­ся лишь в благие пожелания. Более того, запретительный стиль законодательства в определенных отношениях должен усили­ваться, ибо нет законодательства без запрета и нет запрета без законодательства, подобно тому как нет свободы без ответст­венности и нет ответственности без свободы.

Глава 20

<< | >>
Источник: Керимов Д.А.. Методология права. Предмет, функции, проблемы философии права. 2-е изд. М.: Аванта+,2001. - 559 с.. 2001

Еще по теме ПРАВО И ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО:

  1. 6.Право (законодательство).
  2. Гражданское право в системе законодательства
  3. § 1. История формирования законодательства о банкротстве в России: дореволюционное законодательство, законодательство о банкротстве в социалистический период и современное законодательство о банкротстве
  4. 17.Статуты ВКЛ. Становление конституционного законодательства в 16 в. Военное право в 16 в.
  5. Инвестиционное право в системе права и в системе законодательства Российской Федерации
  6. Инвестиционное право в системе права и в системе законодательства Российской Федерации
  7. Понятие и система принципов земельного права. Земельное право и земельное законодательство
  8. РАЗДЕЛ V. ОСНОВЫ СЕМЕЙНОГО ПРАВА Глава 21. СЕМЕЙНОЕ ПРАВО И СЕМЕЙНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО
  9. Использование дефиниций в отечественном законодательстве и модельном законодательстве для государств - участников СНГ (исторический аспект)
  10. Подраздел 7. Законодательство об отдельных видах коммерческих организаций § 1. Законодательство о кооперативах
  11. 13. Публичное и частное право. Материальное и процессуальное право. Национальное и международное право.
  12. § 5. Российское инвестиционное законодательство в системе российского законодательства и направления его дальнейшего совершенствования
  13. ПОНЯТИЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА. СООТНОШЕНИЕ СИСТЕМЫ ПРАВА С СИСТЕМОЙ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
  14. Важнейшими характеристиками правового режима земельного участка являются его целевое назначение и разрешенное использование, регулируемые земельным законодательством и законодательством о градостроительной деятельности
  15. Частное право (гражданское право, коммерческое право).
  16. Понятие и элементы системы законодательства. Соотношение системы права и системы законодательства