СОЦИАЛЬНАЯ ФИЛОСОФИЯ СОЛИДАРИЗМА

1. Предмет социальной философии

Подобно социологии социальная философия имеет дело с общес­твом. Однако в то время как социология изучает, классифицирует, со­поставляет общественные явления, социальная философия старается осмыслить эти явления как часть мирового процесса, найти их смысл и ценность — ив человеческом, и в общемировом плане.

Авторов, оставивших нам в наследие систему социальной фило­софии солидаризма, четверо: французы Ренувье и Изуле, немец Пеш и русский С. Франк. Каждый из этих мыслителей высказал ценные соображения о социальной философии солидаризма, которые, при их совместном изучении, могут натолкнуть на новые интересные мысли по этому вопросу.

Следует еще отметить, что невозможно совершенно отделить со­циально-философские воззрения какого-либо автора от его общефило­софского мировоззрения — мировоззренческая обусловленность в смысле психологической зависимости от него так или иначе всегда на­лицо; поэтому при изучении какой-либо социальной философии нельзя избежать ссылок на общефилософское мировоззрение данного автора.

Социальная философия солидаризма

249

2. Учения Ренувье и Изуле

Общество, согласно Ренувье, не имеет само по себе реальной ценности. Оно существует только через человека и для человека. По­следнее не надо понимать исключительно в утилитарном смысле. Общество не только имеет функциональное значение для лучшего удовлетворения потребностей человека, но и делает возможным его моральное совершенствование.

В обществе человек не просто действует, но и реагирует на дей­ствия других людей, его действия находятся в функциональной зави­симости не только от его сознания, но и от сознания и стремлений других людей. В осуществлении собственного стремления к справед­ливости человек не совсем свободен: справедливость может быть до­стигнута лишь совместно с другими, солидарными с ним людьми. Эта солидарность не зависит ни от желания человека, ни от факта матери­альной взаимозависимости, она — в самой сущности человека и смы­сле его жизни на земле.

Общественная жизнь, подобно жизни каждого отдельного чело­века, не предопределена: прямолинейный прогресс человечества — примитивная выдумка. Общественная жизнь зависит от того, насколь­ко у членов общества развиты социальная натура и чувство долга, ко­торое существует у людей как естественное качество.

«Идея общества, — говорит Ренувье, — предполагает какую-то степень определения идеи справедливости, так как нет тако­го общества, за исключением чисто инстинктивного и неподвиж­ного общества животных, которое не предполагает некоторого чувства морального закона, некоторого понятия о долге членов общества».

Высокую ценность Ренувье приписывает свободе и обществу, члены которого живут свободно, в то же время исполняя свой долг перед обществом.

Другой социальный философ французского солидаризма — Жан-Бернар-Иоаким Изуле-Лубатьер (1858-1929) получил в 1895 году из­вестность благодаря книге «Современное общество» с подзаголов­ком «Метафизика социологии», под которым он подразумевал

250

предмет социальной философии. Изуле сознает, что он пишет в нача­ле критической эпохи человеческой истории, когда перед человечес­твом будут стоять годы необычайных лишений, жестокостей и потря­сений самих основ общества. Поэтому нет смысла быть поверхност­ным, скрывать свои мысли, угождать толпе. Надо, в конце концов, сказать правду об отборе («элите») и толпе, о роли солидарности, о ложных представлениях, о равенстве, об опасностях для общества со стороны «мистиков» и «циников».

Любое общество управляется элитой (партийной, духовной, воен­ной и т.п.). Но за последние 3000 лет эта элита всегда была антидемокра­тична. Она исключала «толпу» из общества. Теперь толпа берет реванш, и это приведет к ужаснейшим катаклизмам, если не принять меры.

«Толпа победит так или иначе, — говорит Изуле, — но нужно позаботиться, чтобы общество при этом устояло. Для этого надо принять толпу в общество, но при этом не потерять и элиту».

Надо отбросить ложные представления о равенстве; обществен­ные науки учат нас, что всякое общество, даже всякий организм, зиж­дется на двух началах — солидарности и иерархии. Народ, который доверится посредственностям, погибнет.

Изуле придает гораздо большее значение обществу, чем Ренувье: «Корни индивидуума уходят в общество». Душа человека, говорит он, вышла из общения; разум — дитя общества. В своей философии Изуле отрицает и материалистический, и спиритуалистический подходы, так как оба они извращают соотношение человека и общества.

Интересны мысли Изуле об элите. Под элитой нашего времени он подразумевает вовсе не наследственную, партийную или финансо­вую аристократию, а неоформленную и открытую группу наибо­лее выдающихся людей вообще. Люди из толпы делаются элитой, члены элиты часто снова делаются толпой. Их никто не назначает и .не смещает. Задача элиты — проповедовать «толпе» солидарность, и если это удастся, то человечество сможет дождаться лучшего бу­дущего.

В связи с социальной философией солидаризма нельзя не упомя­нуть еще одного французского солидариста — Эмиля Дюркгейма*. Хотя большинство его трудов и посвящено главным образом

Дюркгейм Эмиль (1858-1917) — французский социолог, автор книг «О разделении общественного труда» (1893), «Метод социологии» (1895) и др.

251

социологии, а не социальной философии, он тем не менее внес значи­тельный вклад и в последнюю, развив идею об общественной жизни как особой форме бытия, укорененной в индивидуальном сознании, но простирающейся далеко за его пределы. Важно также его учение об общественном идеале, которому он придает первенствующее зна­чение. Идеи Дюркгейма позже были значительно развиты русским философом С. Франком (а также П. Новгородцевым*).

Учение Дюркгейма было мало известно за пределами Европы до конца Второй мировой войны, когда неожиданно возник значитель­ный интерес к нему в Японии, а в шестидесятых годах XX века — ив США.

3. Учение Г. Пеша

Генрих Пеш развил свои социально-философские идеи с целью заложить твердые основы для своей экономической теории. Согласно исследованиям швейцарского солидариста Гэли, он при этом основы­вался на учениях Теодора Мейера и Виктора Картрейна. Однако соб­ственный вклад Пеша, как и вытекающая из него теория, обладали достаточной новизной и оригинальностью, хотя и не были закончен­ной, хорошо разработанной системой. Эта окончательную доработку произвели в 1935-1936 годах Густав Гундлах и Иоганн Шустер. Антон Роберт Гэли дал в своей докторской диссертации блестящее уточненное изложение немецкой системы социальной философии солидаризма, и мы в дальнейшем будем придерживаться его фор­мулировок.

Основная мысль этой социальной философии — утверждение о взаимной связанности между отдельным человеком, участвую­щим в образовании некоторого общественного целого, и самим этим общественным целым. Слово «образование» надо при этом по­нимать в смысле создания образа, формы, особенностей данного

Новгородцев Павел Иванович (1866-1924) — философ, социолог, пра­вовед, публицист. Один из авторов и редакторов сборников статей «Проблемы идеализма» (1902) и «Из глубины» (1918) — религиозно-философских сборников «веховской» ориентации. Основные издания последних лет: Об общественном идеале. М.: Пресса, 1991; Сочинения. М.: Раритет, 1995; Введение в философию права: Кризис современного правосознания. СПб: Лань, 2000; Кант и Гегель в их учениях о праве и государстве. СПб: Алетейя, 2000.

252

общественного целого. Выражение «общественное целое» следует понимать как внутренний строй общества («Gemeinschaftsganzes»), a не как внешнюю общественность («Gesellschaftsganzes»). Исходя от человека (немецкие солидаристы не употребляют слово «индивиду­ум» в социальной философии), взаимная связь с общественным це­лым определяется тем, что, хотя человек стремится к осуществлению своих культурных ценностей, он, однако, может достичь этого только в пределах общественного целого. Этим задана зависимость человека от общества, которая включает его в некоторый общественный поря­док. С другой стороны, исходя от общества, легко установить зависи­мость общественного целого от «образующего» его человека: всякое общественное целое в своем существовании зависит от существова­ния его членов и получает свою жизненность только через их согла­сие с его основной идеей. Как далее замечает Гэли, для правильного понимания основ социальной философии солидаризма следует еще пояснить, что эти основы понимают под «образом человека» и «обра­зом общественного целого».

Для того чтобы понять учение Пеша об «образе человека», следу­ет напомнить: ученый следовал неотомистской философии, что и отразилось на основах его социальной философии. Главной целью су­ществования человека на земле является прославление высшей мета­физической ценности, то есть Бога. Для достижения этой цели чело­век должен стремиться сделаться возможно более богоподобным, а достигается это только собиранием и включением в себя макси­мально возможного количества человеческих культурных ценностей. В результате этого все более полно выявляется развитие и осуще­ствление личного достоинства человека. Чем более интенсивно это происходит, тем более истинным носителем своего собственного об­раза становится человек. Это, однако, не значит, что каждый человек в состоянии самостоятельно решить эту задачу. Это возможно только в обществе, причем общество дает еще возможность поделиться сво­ими достижениями с другими людьми, что также отвечает при­родным стремлениям человека.

Из изложенного выше делается понятным, что, когда солидарис­ты ставят в центр своей системы человеческую личность, они не впа­дают при этом в индивидуализм, потому что человек, по их мнению, не является самим по себе существующим и только перед собой ответственным существом.

253

На вопрос об «образе общественного целого» солидаристы отве­чают, что под этим следует понимать «едино-множественность» лю­дей, то есть «множественность людей, которые пришли к некоторому единству», собрались в общество. Причиной объединения и единства является «основная идея» такого общества, действенность которой еще укрепляется соответственной организацией. Упор при этом дела­ется не на то, что люди вообще способны объединиться, а на то, что они, благодаря действию «основной идеи», способны приходить к единомыслию, единству. Однако, согласно Гундлаху, «содержание основной идеи некоторого общества заранее ему дано и не определя­ется самим общественным целым». Общественное целое, таким обра­зом, не в силах менять свою «основную идею»; его роль — быть толь­ко «сосудом культурного развития», «защищенным простором для роста человеческого достоинства». Общественное целое имеет функ­циональный характер как организованная и организующая община. Немецкие солидаристы отмечают, что организация как таковая нахо­дится на относительно высокой ступени их шкалы ценностей. Причи­на этому — необходимость осуществлять «основную идею» в кон­кретных условиях земного существования, а это невозможно без организации. Без организации осмысленная жизнь общественного целого делается невозможной.

Мы уже отметили выше, что немецкий солидаризм тесно связан с неотомистской философией; однако это не означает, что его соци­альная философия выводится из этой, преимущественно богослов­ской, системы. Связь эта существует только в виде психологичес­кой настроенности и мировоззренческого базиса. Социальная филосо­фия немецкого солидаризма является независимой логической сис­темой, не прибегающей к ссылкам на авторитеты богословского характера.

4. Учение С. Франка

Русский философ С. Франк сыграл важную роль в развитии соци­альной философии солидаризма. Не будучи членом организации русских солидаристов и расходясь с ними по ряду политических вопро­сов, он, однако, придавал идеям соборности и солидарности исключи­тельное значение, и они являются основными понятиями его социаль­ной философии. В своей книге «Духовные основы общества» он подытожил то течение русской мысли, которое началось в конце

254

сороковых годов прошлого столетия с Хомяковым и которое включа­ет в себя значительное количество славных имен российской филосо­фии. Это произведение Франка и до сих пор является социально-философской базой российского солидаризма.

В системе Франка прежде всего бросается в глаза типичная для русской философии идея всеединства.

«Общественная жизнь, — говорит Франк, — есть необходимое и имманентное выражение глубочайшего онтологического всеедин­ства, лежащего в основе человеческого бытия... Познание "чужого я ", а тем более живая встреча с ним, возможно лишь в силу того, что наше "я ", так сказать, искони ищет этой встречи, — более того, что оно идеально имеет отношение к "ты" до всякой внешней встречи с отдельным реальным "ты ", это первичное единство с ним конституирует самое существо "я"... "Мы" есть, следовательно, некая первичная категория личного человеческого, а потому и со­циального бытия».

Однако С. Франк — не философ коллективизма; он считает, что отвлеченный коллективизм содержит ложь соотносительную той, на которой построен отвлеченный индивидуализм. Он вовсе не утверждает, что «мы» есть категория абсолютно первичная, в отношении которой «я» есть нечто производное; согласно его уче­нию, «мы» столь же первично, как и «я», — не более, но и не менее.

Интересно противопоставление «соборности» и «общественнос­ти», приблизительно соответствующее противопоставлению немецко­го солидаризма: общественное целое (Gemeinschaftsganzes) и органи­зация. Идея такого противопоставления у С. Франка, однако, проведе­на более глубоко. В то время как «общественность» есть общество внешнее, полное борьбы и противоречий, «соборность» есть всегда присущий вещам по самой их сути принцип сверхвременного онтоло­гического всеединства. Соборность не всегда в одинаковой степени выражена вовне, но она всегда существует и она выправляет со временем отклонения от нормального проявления внутренних связей, присущих обществу.

«В отличие от внешнего общественного единства, — говорит Франк, — где власть целого нормирует и ограничивает свободу от­дельных членов и где единство осуществляется в форме внешнего по­рядка, разграничения компетенции, прав и обязанностей отдельных частей, единство соборности есть свободная жизнь, как бы духов­ный капитал, питающий и обогащающий жизнь его членов».

255 Франк отрицает как социальный материализм, который счита­ет, что общество есть просто совокупность организмов, лишь внеш­не связанных между собой, так и социальный психологизм, то есть попытку рассматривать общественные явления в качестве пси­хических.

«Широко распространенное воззрение, — говорит он, — кото­рое многим представляется бесспорной аксиомой, делит все кон­кретно существующее без остатка на две области: материальное и психическое».

Франк приводит ряд доказательств того, что общественная жизнь не укладывается ни в одну из этих категорий, а потому ее следует от­нести к некоторой новой категории, которую он называет «духовным бытием». Укажем вкратце на следующее: смысл общественного явле­ния — то, что образует его подлинное существо, — не имеет никако­го отношения к физической природе и физическим процессам: нет соответствия между существом общественных явлений и их физичес­кими последствиями. С другой стороны, общественные явления не могут быть выведены также и из душевных, психических явлений: из индивидуального никак не выведешь надындивидуального, транс­психического.

Терминология Франка легко может привести к недоразумениям, особенно у читателя, воспитанного на панпозитивизме. Франк вовсе не утверждает, будто общественное бытие есть абстрактно-идеальное бытие, подобное, например, бытию математических и логических формулировок. Наоборот, он утверждает, что хотя это и особый род бытия, но это «бытие конкретное; оно само жи­вет, протекает во времени... В отличие от абстрактно-идеально­го вневременного бытия общественное бытие есть все же нечто принадлежащее к человеческой жизни вообще и неразрывно ней связанное».

Объясняя далее сущность общественного бытия, Франк заявляет себя последователем Фуйе, что связывает его с французским солида-ризмом. Приведем некоторые высказывания Франка, касающиеся вопроса об идеях-силах: «Самое идеальное, "идея " не есть в общес­твенной жизни только идея, а есть живая и действующая сила, то есть нечто вполне реальное; и, с другой стороны, чисто эмпири­ческие силы человеческой жизни конкретно существуют и действу­ют в обществе, как силы, с самого начала оформленные идеальным началом "должного"... Живое нравственное сознание, органическая.

256

из глубин непосредственной духовной жизни идущая формирующая идея-сила (по терминологии Фуйе) существенно отличается, таким образом, своей жизненной реальностью от чисто теоретической идеи, идеи-мнения».

С. Франк называет свое направление в социальной философии социальным идеал-реализмом.

Переходя к основным принципам общественной жизни, Франк считает наиболее общими и первичными три начала: начала служе­ния, солидарности и свободы. Следует отметить, что три эти начала и являются социально-философскими основами российского солида-ризма, почему и следует остановиться на том толковании, которое дал им С. Франк. Не имея возможности подробно изложить ход его мыс­ли, мы приведем лишь несколько характерных цитат. Относительно начала служения он пишет: «Ни права человека, ни воля народа не священны сами по себе; священна первичным образом только са­ма правда как таковая, самое абсолютное, то есть независимое от человека, добро; и потому ближайшим образом человеческое по­ведение — индивидуальное и коллективное — определено не правом, а обязанностью — именно обязанностью служения добру. Все чело­веческие права вытекают в конечном счете — прямо или косвенно — из одного-единственного "прирожденного " ему права: из права тре­бовать, чтобы ему была дана возможность исполнить его обязан­ность... Все дальнейшие индивидуальные права, вытекающие из принципа свободы и самоопределения личности, косвенно утверждены в обязанности охранить индивидуальную свободу как правомерное, то есть обязательное начало человеческой жизни. Но и общество, как целое, может требовать от каждого своего члена не служения ему самому, обществу как таковому... а только соучастия в том служении правде, которое есть обязанность не только отдельного человека, но и общества как целого».

Начало служения есть, таким образом, основное начало, два дру­гих начала — солидарность и свобода — являются производными и относительными началами. Солидарность лежит в основе даже са­мого утилитарного, внешнего общения между людьми, даже са­мых холодных договорных отношений, даже когда речь идет о прину­дительном властвовании одних людей над другими. В чистом же виде солидарность — это любовь к ближнему.

«Великий нравственный принцип любви к ближнему, — гово­рит Франк, — хотя бы лишь в ослабленной и умаленной форме

257

простого усмотрения в другом человеке "ближнего ", "себе подобно­го ", интуитивного восприятия его как "ты ", то есть как тождес­твенного мне существа, с участью которого связана моя собствен­ная участь, сочувственного сопереживания —различного по степени интенсивности, но тождественного по качественному существу — его как личности, как близкого мне по своей природе носителя духов­ной жизни — этот принцип есть незыблемая и вечная основа, без которой немыслимо никакое общество».

Переходя к анализу начала свободы, Франк напоминает, что, со­гласно его учению, «я» не есть производное от «мы», но именно лишь соотносительно ему: «Существо "я " как особой, внутренней инстан­ции, конституирующей личное бытие, заключается именно в свобо­де, в спонтанности, в некоей изначальности, которою окрашена и проникнута личная жизнь».

Идея свободы тесно связана с идеей личности, так как личность является единственным двигателем общественной жизни, и в отноше­нии нее все остальное в обществе есть передаточный механизм. Без свободы нет личности, нет и общества; общество, доведенное до рабского состояния, омертвевает.

***

Вопросы социальной философии часто обсуждались в печатных органах русских солидаристов, а также в отдельных изданиях («Идео­логия солидаризма»* А. Артемова, «Силой идеи»** А. Поремского, сборник «О солидаризме»*** и т.д.). В большинстве случаев именно идеи Франка берутся за исходный пункт дальнейшего развития соци­ально-философских идей, часто делаются и прямые ссылки на его труды. Но социально-философская часть идеологии русских солида­ристов — не простое повторение идей Франка; речь идет не о стопро­центном принятии его идеологии, уже несколько устаревшей, иногда и спорной, а о дальнейшем развитии здорового ядра его учения. При этом делаются и существенные поправки.

Артемов А. Идеология солидаризма и ее развитие. Frankfurt/Main: Possev, 1952.

** Поремский А. Силой идеи. Frankfurt/Main: Possev, 1961. 192 с. *** «О солидаризме» (сборник статей разных авторов). Frankfurt/Main: Possev, 1955. 150с.

258

В трудах Франка упор делается скорее на «делании добра», неже­ли на борьбе со злом; динамика какого бы то ни было активизма в этом отношении у него совершенно отсутствует. Наоборот, акцен­тируется греховность, связанная со всякой борьбой, хотя борьба со злом и признается желательной. Русские же солидаристы подчеркива­ют, что борьба со злом связана с жертвой и подвигом, что она — долг и обязанность всякого, принимающего идеи служения, солидарности и свободы. Сами эти понятия обогащаются сочетанием их с идеями жертвенности, творчества и строительства, причем впервые делается анализ философского смысла этих идей.

Надо также отметить, что в то время как у Франка идея солидар­ности изложена только в ее интуитивном аспекте, русские соли­даристы придают ей значительно более расширенное толкование. Солидарность — не только интуитивное сродство людей и любовь к ближнему, но и все, что из этого практически следует в социаль­ном плане: ответственность каждого за всех, согласование усилий, сотрудничество.