//. Философия солидаризма и ее истоки

Идея социальной солидарности стара как мир, ибо солидарность и антагонизм являются вечными спутниками человеческого общежи­тия. Признание начала солидарности основою общественной жизни мы видим уже у древних мыслителей, в басне Менения Агриппы, у апостола Павла и в философии Марка Аврелия.

В новое время значение общественной солидарности подчеркнул ранее других Бастиа. По его мнению, она обеспечивает ту гармонию, которая проявляется во всем мире, небесном и органическом. Жизнь сама по себе гармонична. «Предоставленные самим себе интересы тя­готеют к гармоническим комбинациям, к возрастающему перевесу общего блага». Этим была как бы предвосхищена основная идея со­лидаризма, противопоставляющая классовой борьбе социальный мир и возлагающая на государство согласование всех разнородных ин­тересов во имя общего блага.

Из социологов значение солидарности как связующего начала в общественной жизни особо отмечали О. Конт, Дюркгейм и Гиддингс в Европе, кн. Кропоткин и М. Ковалевский — в России.

Конт и Гиддингс объясняли общественную солидарность един­ством идей, моральных принципов, вкусов, верований и понятий при­личия. Дюркгейм ставил ее в связь с разделением труда. «Пока, — го­ворил он, — разделение труда проявлялось слабо, не было заметно антагонизма. Но по мере того как разделение труда стало широко применяться, перестала существовать прежняя однородность настрое­ний и принципов, и общество распалось бы, если бы, с другой сторо­ны, одна группа не нуждалась в другой именно в силу разделения труда и необходимости взаимного сотрудничества». Таким образом, разделение труда вызывает обособленность различных групп населе­ния и создает антагонизм между ними, но в то же время делает необходимым их сотрудничество и «органическую», как выразился Дюркгейм, солидарность.

Кн. Кропоткин убедительно доказывал, что в жизни живых су­ществ солидарность играет более значительную роль, чем антаго­низм, а Максим Ковалевский в своей социологии показал, что разви­тие социальной жизни заключается в расширении замиренной среды, т.е. круга людей и обществ, сознающих солидарные интересы и умеющих их согласовывать.

84

Г.К. Гинс

Но как бы ни были глубоки и содержательны учения о солидар­ности, их недостаточно для того, чтобы сформулировать руководя­щую общественную идею. Для этого им нужно придать значение при­нципа, которым должны руководствоваться государство и общество. Общественная солидарность как факт должна обратиться в систему солидаризма, т.е. в план организации общества и в юридическую сис­тему. Солидарность, которая проявляет свою силу в отношениях част­ных лиц и отдельных групп, должна связать разделенное на группы население государства.

Попытки разрешить эту задачу принадлежат ряду французских ученых, которые рассматривали солидаризм как официальную фило­софию Третьей республики.

Леон Буржуа занимает среди них особо видное место. Наблюдая развитие синдикализма во Франции, он высказал очень основатель­ные мысли по поводу планов широкой реорганизации синдикатов и поручения им управлять предприятиями. Синдикализм разрушит государство, заявил он, если не будет высшей солидарности всех со­циальных групп. Для того чтобы синдикальное движение не оказа­лось опасным для государства, он следующим образом определил его границы:

1.

2. Каждая группа должна соблюдать высшую межгрупповую со­лидарность, все они должны помнить о государстве как о высшем объединителе и покровителе, так как с разрушением государства рух­нуло бы и благополучие синдикатов.

Второе основное положение Буржуа относится к основаниям ограничения частных прав. Он выражает его в юридической форме, определяя взаимозависимость, существующую между людьми, как «квазиконтрактное» отношение, немой договор, в силу которого лю­ди должны делить между собою радость и горе. Каждый человек, го­ворит он, рождается должником человеческого общества.

Согласно учению Буржуа, ограничение частных прав предпо­лагает общее согласие (ип consentement mutuel). При этом государ­ство не должно устанавливать таких ограничений и предъявлять та­ких требований, которые не могли бы быть поставлены самими

Руководящая идея нашего века

85

заинтересованными сторонами. Но теория квазиконтракта, то есть предполагаемого соглашения между членами общества, означает, что свобода каждого ограничена его обязанностями по отношению к другим.

Одновременно с Буржуа те же идеи популяризовались другим писателем, Бугле. «Поддерживая идею социального долга, — говорил он, — солидаризм напоминает нам, что мы не можем претендовать на неограниченную свободу в том обществе, организацией которого мы пользуемся, и что, в частности, мы не можем обладать таким правом собственности, которое не испытывало бы никаких ограничений. Точнее: теория квазиконтракта подчеркивает необходимость подчи­нить коллективному контролю договорную автономию отдельных лиц». Таким образом, учение о солидаризме привело бы к признанию, что государство должно оказывать регулирующее влияние на частное хозяйство.

Два основных положения солидаризма: одно относительно орга­низации государства из взаимозависимых, руководимых центральною властью, групповых союзов, и другое — относительно надзора за част­ным хозяйством со стороны государства — определились, таким об­разом, уже у основоположников учения о солидаризме.

Однако законченного вида ни у Буржуа, ни у Бугле, ни у их последователей и продолжателей теория солидаризма не получила. Сторонник солидаризма экономист Шарль Жид видел в нем только характеристику тех мер социальной политики, которые стали общим явлением современной цивилизации. А государствовед Леон Дюги обосновывал солидаризмом целесообразность двухпалатной систе­мы, обеспечивающей представительство различных профессиональ­ных групп.

Таким образом, построение теории солидаризма, предпринятое иностранными теоретиками, представляет собой еще невыполненное задание. Предложен удачный термин, дано общее направление, но за­конченного и обоснованного учения не создано. Между тем это более чем всегда необходимо в наше время, когда прежние кумиры свер­гаются и человечество теряет руководящую нить.

Солидаризм представляет собою прогрессивное течение мысли, поддерживающее широкую программу социальных реформ, но тео­рия солидаризма существенно отличается от социалистических уче­ний в отношении подхода к разрешению острых проблем нашего

86

Г.К. Гинс

времени. Социализм Маркса и Энгельса отводит этике второстепен­ную и зависимую роль. Обосновывая свои идеалы философией эконо­мического материализма, марксизм проповедует возможность улуч­шения условий общественной жизни мерами экономической реорга­низации. Остальное придет само собою. Идея социального прогресса в этом освещении не только предельно упрощается, но и искажается. Прогресс измеряется в действительности не столько материальными, сколько этическими достижениями. Человек отличается от других су­ществ своею духовною культурой. Общественные отношения харак­теризуются, главным образом, степенью моральной дисциплины, ува­жения к достоинству человеческой личности и готовностью людей к подчинению индивидуальных интересов общественным. В частности, основной проблемой нашего времени является не то, как повысить производительность, так как в этом отношении капитализм побил все рекорды, а то, как примирить противоположные интересы и органи­зовать общественную жизнь на началах социальной справедливости. Ни в личной, ни в общественной жизни материальное благополучие не имеет решающего значения.

Как бы ни было велико значение материального благополучия, оно не обеспечивает человеку ни полного удовлетворения, ни проч­ного счастья. Духовная природа человека предъявляет свои запросы, которые не могут быть удовлетворены качеством пищи или степенью комфорта. Точно так же и в общественной жизни. Материальный про­гресс значительно улучшает условия существования и расширяет воз­можности творчества, но если он достигается насилием над человече­ской природой и средствами, пробуждающими зверские инстинкты, то моральный вред, причиняемый такими методами, не только обес­ценивает материальные достижения, но и значительно ухудшает со­циальную культуру, воспитывая злостные человеконенавистнические эмоции. Кроме того, материальные условия существования зависят не только от человека и не могут быть вполне гарантированы реорга­низацией производства и распределения. Стихийные силы природы никогда не были полностью подчинены человеку, и возможность бедствий не может быть всецело исключена. В условиях же бед­ствий становятся ясны все преимущества этического прогресса пе­ред материальным. Но и в обыденных условиях улучшение усло­вий социальной жизни находится в прямой зависимости от уровня этической культуры, и материальный прогресс достигается не только

Руководящая идея нашего века

87

техническими и организационными мероприятиями, но и способ­ностью людей к сотрудничеству, их преданностью общественным интересам. С этой точки зрения, современный мир больше всего нуж­дается в новых этических принципах.

Солидаризм отвечает этим требованиям как продукт передовой, более высокой этики, чем индивидуализм. В то же время солидаризм свободен от принудительности, которая грозит человеку в условиях социализма. Едва ли можно найти другую руководящую идею для правовой системы будущего, которая, не устраняя и не подавляя лич­ного начала, в то же время не препятствовала бы укреплению со­циальных принципов и корпоративной организации общества.

Психологически солидаризм представляет собою облагорожен­ный эгоизм; юридически — это система норм, подчиняющих индиви­дуальные права ограничениям во имя общего интереса или укрепляю­щих высшим авторитетом самоограничение объединяющихся лиц и организаций, — в обоих случаях не только в интересах орга­низованной группы, но и в интересах отдельных лиц.

Система солидаризма должна быть проникнута особым этичес­ким сознанием, соответствующим психологии солидарности. Хотя сама по себе солидарность стара как мир, проявлялась она до сих пор в менее широком кругу явлений общественной жизни. Система же со­лидаризма предполагает, что весь государственный и хозяйственный строй отношений проникается идеей солидарности.