СОВРЕМЕННЫЙ КАПИТАЛИЗМ И ПРЕДСТОЯЩАЯ ЭПОХА (Философия солидаризма)

Уходит ли мир от капитализма? А если уходит, то в каком на­правлении? Какое наименование будет присвоено той эпохе, в усло­виях которой суждено жить грядущим поколениям? Без веры в буду­щее жить нельзя.

На грани двух веков — XIX и нашего теперешнего, XX — были установлены некоторые вехи. Составители нового германского граж­данского уложения, который означал переход от начала римского индивидуалистического права к новым началам, более соответствую­щим духу времени, включили в новый кодекс знаменательное ново­введение. Они назвали собственность «обязанностью». Это было су­щественным отступлением от римского права, которое подчеркивало, что собственность дает право собственнику распоряжаться принадле­жащим ему имуществом по своему свободному, ничем не ограничен­ному усмотрению. Хотя и в римском праве такой безграничной сво­боды распоряжения собственностью не существовало, тем не менее духу римского права его определение собственности соответствовало. Что же означает включение в определение собственности слова «обя­занность»? Это означает, прежде всего, психологический сдвиг в сто­рону признания зависимости каждого человека от условий общес­твенного сосуществования. Возможность приобретать собственность, увеличивать ее размеры, пользоваться ею как прочно охраняе­мым правом — все это связано с наличием твердо установленного порядка, с возможностью пользоваться трудом и идеями других лиц, с существованием обеспеченного рынка и денежного обращения и с покровительством государства, которое создано рядом поколений.

Характеристика права собственности как права, связанного с из­вестными обязанностями, выражает сознание необходимости считать­ся, при пользовании этим основным правом независимого лица, с об­щими интересами, предполагающими и интересы самого собственни­ка. XX век должен разрешить вопрос, каковы пределы этой

102

Г.К. Гинс

обязанности и как гарантировать, что на собственника не будут нало­жены обязанности, которые фактически парализуют и самое право собственности.

Другим интересным явлением на грани двух веков было появле­ние во Франции ряда писателей, публицистов и экономистов, которые стали развивать идею, которой они присвоили название «солида-ризм». Как известно, представления о будущем и формулировки об­щественных идеалов и устремлений привычно находят свое выраже­ние в каком-нибудь слове, оканчивающемся на «изм»: утопизм, маки­авеллизм, социализм, коммунизм, марксизм, фашизм, синдикализм и т.д. Каждый новый «изм» отвечает стремлениям, соответствующим условиям своего времени, и выражает желания какой-либо опреде­ленной группы населения или цели общественных движений. Одним из наиболее популярных «измов», выдвинутых в XIX веке, оказался «научный социализм» в противовес «утопическому социализму», с одной стороны, и капитализму — с другой. Социализм обещал устранить эксплуатацию человека человеком и установить справедли­вое распределение экономических благ, обеспечив всем возможность пользоваться благами культуры. Для этой цели «научный социализм» Карла Маркса и Энгельса считал необходимым уничтожить частную собственность на средства производства и помочь капитализму сойти в могилу, когда он к ней приблизится.

Современный капитализм и предстоящая эпоха

103

необходимой для развития общества и хозяйства уверенности в устойчивости порядка и законности. Идеи французских солидаристов остались, однако, неразработанными, они не достигли силы и разви­тия, при которых могли бы вступить в соревнование с социализмом и его более заманчивыми обещаниями. Значения руководящей фило­софии нового века идея солидаризма тогда не приобрела*. Новую веху французские солидаристы все же поставили. Они указали на необходимость строить планы будущего не на одних только эко­номических, но и на этических предпосылках.

Заслуживает упоминания и то учение о праве, которое, также на грани двух веков, создал выдающийся русский юрист Лев Петражиц-кий. Начав свою блестящую академическую карьеру рядом работ по вопросам римского права и объяснив значение многих принципов римского права с точки зрения их влияния на поведение людей и вос­питание их в духе соблюдения этических начал, он указал на недо­статки проекта германского гражданского уложения и на необходи­мость понимания законодателями, к чему приводят те нормы закона, которые они устанавливают. Петражицкий перешел потом к созда­нию новой теории права, указав на неразрывную связь права с нрав­ственностью и религией**. В России, где в силу исторических при­чин сложилось довольно пренебрежительное отношение к праву как к «формальной» правде, выше которой должна быть поставлена «внутренняя правда», учение Петражицкого было особенно важно. Его идеи и указания на то, как создать «политику права», то есть ру­ководство установлением правовых норм в интересах воспитания пе­редовой этики, сохраняют свою силу. Петражицкий настаивал на не­обходимости содействия как развитию экономической деятельности, так и, одновременно, улучшению человеческих взаимоотношений, и его идеи указали новые пути перестройки существующих социальных и экономических отношений.

Таким образом, для людей XX века некоторые пути к будущему оказались уже намечены. Но нормальный ход событий был нарушен войнами и революциями, которые привели к ряду экспериментов очень

Подробнее об этом см.: Гинс Г.К. На путях к государству будущего. От либерализма к социализму. Харбин, 1930.

См.: Гинс Г.К. Л.И. Петражицкий. Характеристика научного творчества. Харбин, 1931 (оттиск из «Известий юридического факультета в Харбине». Т. IX).

104

смелого характера. После Первой мировой войны возникли фашизм и нацизм. Еще раньше — к власти у нас пришли коммунисты. В России, преобразованной в Советский Союз, народное хозяйство всецело подчиняется государству. Фашистское государство, созданное в Ита­лии Муссолини, равно как и национал-социалистическое государство Гитлера, не так резко порывало с принципами экономического либера­лизма, как теперь коммунизм, но тоже усиливало роль государства. Фашистское государство исходило из принципа, что собственники обязаны пользоваться принадлежащими им средствами производства в интересах всей нации и что государству поэтому принадлежит выс­ший контроль над хозяйственной деятельностью. Однако границы контроля не были точно определены и находились в зависимости от того, как власть понимала и определяла «государственную необ­ходимость».

Между фашистским и коммунистическим государствами есть не­сомненное сходство. И то и другое допускают господство только од­ной партии. И то и другое колеблют основы демократии, сущность которой не в ее формах, а в признании и гарантиях гражданских и по­литических прав отдельных лиц. Различие же состоит, главным обра­зом, в том, что коммунистическое государство занимается разруше­нием основ демократии более решительно, чем фашизм, который делал это частично.

В отношении фашизма и коммунизма к частной собственности проявляется их главное различие. Коммунизм искореняет собствен­ность и конкуренцию. В Советском Союзе сохранена только соб­ственность, которая не дает возможности пользоваться имуществом как источником дохода. Этот вид собственности носит название «лич­ной». Собственник может пользоваться своим «личным состояни­ем» только для удовлетворения потребностей своих и членов семьи. Фашизм ограничил собственников, сделав их подконтрольными хозя­евами, но не лишил их инициативы. Советское государство поставило существование всех граждан в зависимость от себя, так как оно явля­ется «универсальным монополистом»*. Помимо того что советское государство, созданное по принципам ленинской политической док­трины, стремится не допускать ничего, что противоречит генеральной

Современный капитализм и предстоящая эпоха

105

См.: Guins George С. Communism on the Decline. Hague: Martinus Nijhoff, 1956. P. 2, 18,29,57, 159.

линии коммунистической партии, и требует от всех граждан выполне­ния планов и распоряжений власти, советский тоталитаризм облада­ет также возможностью лишить любого гражданина возможности существования. В качестве «универсального монополиста» советское государство является единственным работодателем, единствен­ным покупателем продуктов творческого труда, единственным из­дателем научных и литературных произведений. Словом, все и каж­дый зависят в своем существовании от государственной власти, вернее, от лиц, стоящих во главе партии и руководящих ее поли­тикой.

О капитализме говорят, что он усиливает жажду накопления и прибыли, ему приписываются мотивы эгоистического характера и психология индивидуализма, неблагоприятная для коллективных дей­ствий. Но, с другой стороны, ни на преданность идее и готовность к самопожертвованию, ни на вынужденное страхом и нуждой повино­вение нельзя рассчитывать как на прочную основу государственной системы. Какова же может быть и должна быть господствующая пси­хология новой прогрессивной системы, которая будет преемницей капитализма или его новой стадией?

Как указывалось в начале настоящей статьи, французские мысли­тели начала нашего века указывали на солидарность как на основу грядущего строя. Солидарность сплачивала семью, объединяла чле­нов одного и того же рода в защите чести и безопасности, подымала людей на защиту святынь. В наше время солидарность проявляется все шире и шире, как сила, сплачивающая и объединяющая разные группы людей. На почве солидарности развивалась кооперация раз­ных видов. В России, в частности, кооперативное движение достигло в начале нашего века очень широкого развития, особенно в Сибири, где крупнейшие кооперативные объединения совершали большие торговые обороты. Одно из них экспортировало в Англию сибирское масло и приобретало там сельскохозяйственные машины. Союз мас­лодельных артелей в Сибири был всесибирской кооперативной организацией производительного характера. Другие кооперативные объединения: Закупсбыт, Центросоюз и Сибкредсоюз — объединя­ли потребительские кооперативы и народные банки Сибири. Успех кооперативного движения объясняется очевидностью выгоды участия

106

Г.К. Гинс

Современный капитализм и предстоящая эпоха

107

в кооперативах. Но участие в кооперативе развивает в то же время сознание общности интересов и необходимость соблюдения их в по­рядке сотрудничества и взаимной дисциплины. Выгода общая, а не личная только, и выгода только в том случае, если все члены содей­ствуют этому. Солидарность не альтруизм, но она и не эгоизм. Солидарность требует некоторого отречения от индивидуалистичес­кой психологии, она приучает к коллективным действиям и в то же время она не создает коллективизма, поглощающего всецело отдель­ных лиц и лишающего их индивидуальности.

Точно такова же психология профессионального движения. В не­которых случаях отдельным членам профессионального союза было бы выгодно заключить самостоятельный договор с предпринимате­лем или продолжать работу, не участвуя в забастовке. Но в большин­стве случаев совместные действия, руководимые выборными лица­ми, приносят каждому участнику больше выгод и дают больше гарантий защиты его интересов, и это сознание побуждает рабочих не только присоединяться к профсоюзу, но и поддерживать его во всех случаях. И здесь опять не альтруизм, но и не эгоизм в его чистом виде; не индивидуализм, но и не коллективизм, поглощающий и обезличивающий человека.

В условиях современности, в современных сложных обществах с расходящимися интересами солидарность объединяет группы лиц со сходными или одинаковыми интересами и приучает их к коллектив­ным действиям. Русская община была хорошо знакома с такими кол­лективными действиями, но еще более показательна была работа «водных товариществ», как их теперь называют, или просто групп земледельцев, пользующихся водой для ирригации. Это существовало еще в древние времена в тех странах, где земледелие невозможно без полива посевов и где это можно делать, лишь устанавливая обяза­тельный для всех порядок распределения воды. Римское право упо­требляло названия «дневные» и «ночные» воды (aqua diurna et nocturna}, что означало очередь в поливе, приходившуюся на дневные или ночные часы. Совместное справедливое распределение воды тре­бовало и наблюдения за порядком, и совместного обсуждения очере­дей, и совместных действий на случай порчи оросительных каналов, засорения канав или неожиданных разливов и возможного затопления полей горными потоками. В наше время эти принципы водного

хозяйства перенесены в практику более сложных отношений в деле пользования водами рек*.

В Соединенных Штатах существуют тысячи разнообразных объ­единений. Помимо рабочих союзов, существует очень влиятельная всеамериканская организация фермеров, представляющая интересы сельских хозяев. Профессиональные союзы обладают крупными сред­ствами. В столице, Вашингтоне, в центре города вырастают одно за другим мраморные здания, в которых размещены центральные прав­ления отдельных профсоюзов: железнодорожных служащих и рабо­чих, рабочих грузового и автомобильного транспорта, машинистов, разносчиков почты, плотников и столяров и т.д. Некоторые из этих зданий так обширны, что часть помещений сдается внаем. Централь­ное объединение профессиональных организаций в Соединенных Штатах, Американская федерация труда — Конгресс производствен­ных профсоюзов, занимает собственное здание вблизи Белого дома и содержит свой штат ученых экономистов, которые изучают состояние народного хозяйства и возможности его развития или спадов, а также способы поощрения экономического развития страны.

Современная цивилизация подготовила население многолюдных и обширных стран к сотрудничеству и самодеятельности, воспитала в них психологию солидарности. Французские ученые, высказавшие предположение, что Франция вступает в новую эпоху так называемо­го солидаризма, имели для этого основания и обладали даром предви­дения. Теперь их идея получает уже реальное значение, она может стать руководящей идеей нашего века.

Необходимую для мыслителя чуткость к новым тенденциям про­явили и те немецкие юристы, которые включили в германский кодекс характеристику собственности как права и обязанности. Там, где су­ществует общность интересов, возникает сотрудничество на основе соглашений, а соглашение, подсказываемое сознанием солидарности, предполагает взаимные уступки и, следовательно, обязанности по

Подробное изложение водного законодательства см. в: Гинс Г.К. Водное право и предметы общего пользования. Харбин, 1928.

108

Г.К. Гинс

Современный капитализм и предстоящая эпоха

109

отношению друг к другу. Каждый собственник должен сознавать свои обязанности по отношению к стране, в которой он этой соб­ственностью обладает. Право вообще, как учил Петражицкий, должно быть основано на этических принципах. Оно должно быть приспособ­лено к служению общим интересам страны и служению прогрессу. Нужно ли для этой цели сохранять собственность? Быть может, вос­питание в духе солидарности подготовило уже почву для общенацио­нальной солидарности, при которой государство может принять на себя руководство всем хозяйством и культурной жизнью страны, поль­зуясь для этого сотрудничеством всего населения? Так называемый «научный социализм», или марксизм, утверждает, и его сторонники до сих пор верят, что лучшим решением вопроса является передача всех орудий производства и ресурсов страны в распоряжение государ­ства и упразднение собственности, которая может сопровождаться эксплуатацией человека человеком. Мы уже знаем, что подобный опыт привел к порабощению человека государством. Такой опыт успевал только в отношении ускорения процесса индустриализации, да и то при непомерных жертвах со стороны населения.

Марксисты убеждены в том, что капитализм сам подготовляет свое неизбежное падение и что социализм является единственным возможным преемником капитализма. Но при этом упускается из виду, что капитализм нашего времени уже не похож на капитализм времени Карла Маркса. Чтобы решить вопрос о том, к чему идет мир и как психология солидарности может его изменить, надо считаться с современным капитализмом, а не с его отжившими формами.

Попробуем же охарактеризовать те изменения в способах произ­водства и в социальной структуре общества, которые не были пред­усмотрены Марксом и Энгельсом и которые игнорируют их последо­ватели. Маркс и Энгельс многого не могли предусмотреть, но их современные последователи не должны закрывать глаза на явления современности. С ними должны считаться и теоретики, и практики.

Предсказания Маркса относительно концентрации капиталов пу­тем поглощения более крупными и экономически более жизнеспособ­ными предприятиями менее устойчивых, неспособных выдержать конкуренцию сбывалось далеко не в том масштабе, который должен был привести к сохранению лишь небольшого числа грандиозных предприятий. Кроме того, помимо поглощения крупными предприя­тиями мелких и слабых, произошло и другое: появились новые

формы, которых Маркс не мог предвидеть. За сто лет, истекших со времени предсказаний Карла Маркса, выяснилась жизнеспособность великого множества предприятий: промышленных, торговых и сель­скохозяйственных. Во многих случаях такие предприятия являются вполне жизнеспособными и нужными. Небольшое частное торговое предприятие обслуживает нужды местных потребителей лучше, чем отделение большого казенного «торга». Небольшая частная ферма и даже приусадебный участок могут быть жизнеспособнее и доходнее, чем такой же или даже значительно больший участок земли, вклю­ченный в колхоз. Небольшие промышленные предприятия успешно работают, производя предметы потребления мелкого калибра либо требующие специального приспособления ко вкусам или нуждам определенных потребителей.

Кроме того, Маркс не предусмотрел и не мог предусмотреть воз­никновения грандиозных предприятий не за счет поглощения мелких, а путем приспособления к массовому производству, путем улучшения организации предприятий (фордизм, тейлоризм) и путем механизации и автоматизации производства. Опыт, знания и изобретательность талантливых людей творят чудеса. Выяснилось, затем, вопреки предска­заниям Маркса, что возникновение предприятий массового производ­ства не только не усиливает эксплуатации, но, наоборот, способствует улучшению условий труда; не только не приводит к господству капита­листов и монополий, но уменьшает роль капиталистов, изменяя самый состав и соотношение лиц, руководящих предприятиями. Оно создает, помимо того, расслоение в среде трудящихся, переводя значительную часть рабочих из категории пролетариата в средний класс.

Управление грандиозными предприятиями, работающими в рас­чете на массовый спрос, слишком сложно, чтобы с ним мог справить­ся индивидуальный собственник предприятия или несколько соб­ственников. Время единоличного владения предприятиями проходит. Предприятия акционируются, и, хотя владелец большого количества акций сохраняет свое влияние, он уже формально не собственник и фактически не хозяин. Управление находится в руках технократов, лю­дей со специальными знаниями, организационными способностями и коммерческими талантами. От талантов изобретателей, организаторов и руководителей зависит успех дела; от уверенности широких кругов населения в деловой солидности и хозяйственной постановке дела или реорганизации его и переоборудования в соответствии с новейшими

110

111

техническими улучшениями, а также в устойчивости предприятия в периоды временных заминок и экономических спадов.

В настоящее время становится все более популярным и распрост­ранение среди трудящихся акций, в частности акций тех предприя­тий, в которых покупающие эти акции работают. Обладая акциями, они приобретают и право участия в собрании акционеров. Каждая ак­ция дает право голоса. Выдав доверенность одному лицу, рабочие име­ют возможность веско выразить на собрании свое отношение к делу.

Большие предприятия заинтересованы в популярности. Они на­меренно выпускают дешевые акции, которые могут приобретать и не­богатые люди, в расчете отчасти на дивиденды, но главным обра­зом — на повышение цены акции. Если мелкие акционеры не могут ничего существенно изменить на собрании, то они все же создают об­щественное мнение. Они входят в обсуждение — если не на самом собрании, то дома и в кругу друзей — вопросов о политике прави­тельства, отражающейся на развитии или застое промышленности. Они обсуждают требования профсоюзов, повышающих себестои­мость производства, и то, затруднит ли осуществление таких требова­ний конкуренцию на внутреннем рынке и за границей. Они расширя­ют свой кругозор и свои интересы, которые связаны с судьбой предприятия, обеспечивающего заработки не только для них самих. Грандиозные предприятия страны составляют основу ее материально­го благополучия. Состав таких предприятий очень сложен. Поми­мо основных, в него входят и разные дополнительные предприятия. Нередко автомобильные заводы приспособлены к производству раз­ных других изделий и к работе на оборону. Они обладают своими техническими и научно-изыскательными учреждениями и специаль­ными коммерческими отделами. С судьбой такого предприятия связа­но благополучие не одних только работников производства, но и мно­жества самых разнообразных специалистов, конторских служащих, транспортных и страховых агентов, посредников в продаже, агентов рекламных фирм. Так происходит объединение разнообразных инте­ресов множества лиц у одного и того же дела. Все участники связаны между собой сознанием общих интересов. Укрепляется, таким обра­зом, новая хозяйственная психология: вместо борьбы, подозритель­ности и взаимного недоверия — склонность к взаимопониманию и готовность согласовывать расходящиеся интересы в целях взаимной

выгоды. Классовая борьба в значительной степени смягчается и часто даже теряет свой смысл, так как во главе предприятия стоит без­личный аппарат и споры о распределении прибыли происходят с представителями дирекции, а не с капиталистом.

К этому присоединяется то, что предприятия, как бы ни был ве­лик их капитал, нуждаются в кредите, если возникают срочные расхо­ды или временные затруднения. В этом случае крупную роль играют банки. Но банки, в свою очередь, — не единоличные предприятия. Так же как промышленность, кредитное дело пережило стадию еди­ноличных распорядителей. Крупные банки организованы, как и круп­ные промышленные предприятия, на акционерных началах. Они еще более заинтересованы в сохранении доверия к ним, зависят от таланта своих руководителей, от их осторожности и предусмотрительности. Дирекция банков внимательно изучает положение рынка и подробно знакомится с состоянием дел предприятия, которое пользуется фи­нансовой поддержкой банка. Банк покупает акции этого предприятия и оказывает влияние на выборы руководителей, членов правления и дирекции предприятия.

Сказанное не означает, что в существующих условиях не создает­ся расходящихся интересов. Во-первых, как уже сказано, частные предприятия единоличного характера продолжают существовать; во-вторых, все предприятия стремятся сохранить в своем распоряже­нии возможно большую часть прибавочной стоимости, чтобы повы­сить дивиденды акционеров, а следовательно, прежде всего тех, кто сосредоточил в своих руках большое количество акций. Наиболее су­щественным, однако, является стремление усилить резервы предприя­тия, чтобы обеспечить их развитие и улучшение. Следует еще отме­тить, что значительное увеличение заработной платы в одних предприятиях создает тенденцию к повышению заработков и в дру­гих. Иногда расхождение интересов возникает из-за экономического неравенства в общенародном масштабе. Так, например, в Соединен­ных Штатах острую проблему составляет сравнительно низкий уро­вень дохода сельскохозяйственных ферм вследствие перепроизвод­ства и избытка предложения продуктов сельского хозяйства, что вызывает понижение цен на эти продукты.

112

Г.К. Гинс

Легче всего защищать свои интересы рабочим крупных предпри­ятий, объединенным в мощные профсоюзы. Рабочие сталелитейной промышленности, автомобильной промышленности, горняки, грузчи­ки и рабочие грузового транспорта объединены в местные союзы, которые, в свою очередь, объединены в общегосударственном масштабе. Союз, в котором миллион членов, располагает многомил­лионными капиталами и может поддержать длительную забастовку. Насколько велики средства таких профсоюзов, можно судить не толь­ко по размерам и роскоши сооруженных ими зданий, но и по широте предпринимаемых некоторыми из них построек в интересах обслужи­вания членов профсоюза. Так, например, союз горнорабочих США соорудил для лечения своих членов несколько огромных больниц с превосходным оборудованием. Выходящим на пенсию рабочим, состоявшим в профсоюзе, союз выдает со своей стороны пенсию в дополнение к тому, что они получают от предприятия и госу­дарства.

Мощным профсоюзам противостоят, конечно, не менее мощ­ные объединения соответствующих предприятий, заинтересованных в противодействии чрезмерным, по их мнению, требованиям при пере­смотре коллективных договоров. Представители предприятий опаса­ются остаться без резервов или быть вынужденными повышать цены на продукты их производства, что в некоторых случаях грозит не только усилением конкуренции (особенно со стороны заграничных предприятий, где заработная плата ниже американской), но, может быть, и общим вздорожанием жизни.

При таких условиях необходимо наличие третьей стороны, кото­рая могла бы предотвратить слишком острые расхождения или слиш­ком длительные конфликты, учесть и обеспечить интересы тех групп населения, которые менее организованы и которым трудно самостоя­тельно защищать свои интересы. В таких случаях инициативу должно принимать на себя государство. Это и происходит. Параллельно с из­менением хозяйственных условий, с возникновением грандиозных предприятий и мощных профсоюзов изменяются и функции государ­ственной власти. Как известно, усилившаяся после преодоления феода­лизма государственная власть создала так называемое полицейское го­сударство, которое считало своей обязанностью опекать граждан и не только направлять их хозяйственную деятельность, но и вообще руково­дить их поведением, указывать им, что они должны и чего они не могут

113

делать, воспитывать добрые нравы и надзирать за исполнением предпи­санного поведения, нравственностью и культурой. Развитым людям эта опека стала невмочь, они добились свободы и признания личных прав, они потребовали свободы собственности.

Под давлением общества на смену полицейскому государству пришло либеральное, или, как его также называют, правовое госуда­рство. Абсолютная власть полицейского государства сменилась кон­ституционной. Граждане получили конституционные гарантии своих свобод и широкие избирательные права. В лице своих парламентов они участвуют в осуществлении законодательной власти и получают возможность смены правительства, которое не оправдывает их ожи­даний. Государству этого времени присвоено название, которое дал ему социалист Фердинанд Лассаль. Он назвал либеральное госуда­рство «ночным сторожем», который следит за безопасностью охраня­емых им граждан, но не может вмешиваться в их частную жизнь. Политический либерализм сопровождался экономическим либерализ­мом. Руководящим лозунгом экономического либерализма были слова «laissez faire», что означает «не вмешивайтесь, предоставьте свободу действий», или, как говорят в англосаксонских странах, «hands off, руки прочь» — довольно опекать нас, мы сумеем сами позаботиться о своих интересах и порядках.

Либеральное (правовое) государство выполнило свою культур­ную миссию: оно воспитало гражданское самосознание и пробудило творческую энергию и дух предприимчивости. Либерализм вообще отжил свой век, пришло время новых преобразований. Роль «ночно­го сторожа» недостаточна для власти, когда перед ее глазами нахо­дятся такие могущественные силы, как организации предпринимате­лей, возглавляемые «королями» таких отраслей промышленности, как нефтяная, стальная, угольная и др., такие средоточения фи­нансовой мощи, как банки с миллиардными оборотами, и такие орга­низованные армии пролетариата, как современные профсоюзы, могущие всеобщей забастовкой парализовать всю экономическую жизнь страны.

Перерождение правового государства происходило постепенно. Вначале государство ограничивалось изданием законов, ограждавших интересы трудящихся и потребителей от злоупотребления экономи­ческим могуществом предпринимателей и финансистов. Трудовое за­конодательство и контроль над деятельностью синдикатов и трестов и

114

Г.К. Гинс

Современный капитализм и предстоящая эпоха

115

недопущение монополий знаменуют новый этап в развитии государ­ства. Затем государство стало переходить к более активной роли. Оно стало принимать на себя не только контроль, но и непосредственное осуществление мер по страхованию трудящихся на случай утраты трудоспособности, болезни и старости. Оно стало выступать в роли арбитра в спорах между профсоюзами и предпринимателями. Стало организовывать фонды для поддержки безработных, обеспечивать медицинскую помощь неимущим.

Для выполнения подобной программы социально-политических мероприятий требовались крупные средства. Государство ввело «по­доходный» налог, используя принцип повышения его для крупных доходов. Это явилось в некотором роде участием в доходах предпри­нимателей и капиталистов, или, пользуясь экономическими терми­нами, отобранием части прибавочной стоимости.

Так из личины либерального государства вырос новый тип госу­дарства — государство социально-политическое .

Однако возвращение к началу контроля и частичному вмешат­ельству в стихию частного хозяйства дало толчок к осуществлению более радикальных мер. Как обыкновенно бывает, недовольство ка­ким-либо порядком порождает стремление к противоположности, а первый шаг к ограничениям создает соблазн к дальнейшим, еще бо­лее решительным мерам в том же направлении. Такими попытками характеризуется наш век. Фашизм и коммунизм представляют собой крайнее выражение указанной тенденции.

Наоборот, социально-политическое государство является продолже­нием государства правового. Оно сохраняет все основания конституци­онно-демократического строя, все гарантии гражданских прав и свобод. В этом коренное отличие программ лейбористов в Великобритании от программы и методов коммунистов в Советском Союзе. Особеннос­тью социально-политического государства является осуществление мероприятий, направленных в сторону улучшения положения широ­ких народных масс. Власть в этих государствах не покушается на сво­боду частной собственности и договоров, хотя и прибегает в большей или меньшей степени к национализации некоторых предприятий.

Не отказываясь от контроля над хозяйственной деятельностью, по­скольку это необходимо для согласования частных и общественных интересов, государство нового типа не присваивает себе, во всяком случае, роли руководителя хозяйственной деятельностью населения, не составляет обязательных для всей страны хозяйственных планов. Если коммунистическое государство строит всю свою хозяйствен­ную систему на началах субординации, то о системе государства социально-политического в его современной, более развитой форме можно сказать, что она выражается в форме координации.

Идейной основой различного рода ограничений и контроля для осуществления координации является стремление к согласованию интересов, или солидаризации их. Поэтому нарождающийся тип государства, в соответствии с его этической основой, можно также назвать солидаристическим. Он имеет наибольшие шансы стать гос­подствующим типом предстоящего будущего.

Описанную эволюцию государства можно представить для на­глядности в виде следующей схемы:

Полицейское государство Либеральное (правовое) государство Социально-политическое государство

Коммунистическое государство (субординация)

Авторитарное (фашистское) государство (субординация)

Солидаристическое государство (координация)

В германской терминологии такое государство именовалось «Культур-штаат» (культурным). Назвал его социально-политическим впервые в русской юридической литературе проф. Е.В. Спекторский.

Приведенная схема имеет в виду не изменение форм государ­ственного устройства, а эволюцию внутреннего существа государ­ства, в смысле характера, задач и методов государственной власти.

Преобразование государства, как оно нам представляется в соот­ветствии с данными о происходящей эволюции в передовых демокра­тических странах, можно охарактеризовать так же, как переход от де­мократии формальной к демократии материальной. Под формальной демократией имеется в виду система, гарантирующая формальное равенство перед законом и судом, но не обеспечивающая материаль­ного существования граждан. Они сами должны о себе заботиться. Поскольку демократическое государство нашего времени заботится и об удовлетворении или обеспечении материального благополучия всех классов населения, оно перестает быть формальной демократией,

116

Г.К. Гинс

Современный капитализм и предстоящая эпоха

117

которую поносили социалисты за ее кажущееся безразличие к инте­ресам широких масс населения.

В действительности государство, контролируемое представитель­ными учреждениями, не может оставаться равнодушным к нуждам населения. Там, где голосование не сводится к одобрению населени­ем не им составленного списка кандидатов, где оно подает голоса за тех кандидатов, которым больше доверяет, и может на ближайших выборах «прокатить на вороных» тех, кто не оправдывает оказанного доверия, там демократия действительно защищает интересы населе­ния. Избираемые населением депутаты прилагают все усилия к тому, чтобы обещания, которые даются во время избирательной кампании, действительно выполнялись, иначе их политическая карьера быстро заканчивается. Таким образом, параллельно с изменением в способах производства и организацией предприятий крупного масштаба про­исходит не вымирание демократии, а ее углубление и расширение.

На какие же слои населения опирается эта новая демократия? Удовлетворяет ли она «пролетариат»? О том, как изменяется в пере­довых демократиях психология так называемых пролетариев и как в действительности они перестают быть пролетариями, уже говори­лась. Рабочие, получающие высокую заработную плату и организо­ванные в крупные профсоюзы, не имеют никаких оснований быть не­довольными существующей системой. Париями современного общества являются неорганизованные рабочие и, как неожиданно для многих выяснилось, фермеры или крестьяне в странах с низкими це­нами на продукты сельского хозяйства. Защиту интересов этих групп населения, помимо объединяющих их и ими же самими созданных организаций, принимает на себя государство. В Соединенных Штатах это достигается установлением минимальной почасовой платы для неорганизованных рабочих и покупкой у фермеров избытков их продукции, чтобы сбалансировать предложение и спрос и не до­пустить падения рыночных цен на сельскохозяйственные продукты.

Но даже если не будет прежних стяжателей на стороне владель­цев предприятий и прежних эксплуатируемых пролетариев, продаю­щих свой труд по рыночным ценам, то расхождение интересов все же никогда не устранится. Разделение труда неизбежно вызывает

различие, а иногда и противоположность интересов. В еще большей степени, чем между отдельными группами населения, это расхожде­ние проявляется и будет проявляться между общегосударственны­ми интересами в целом, с одной стороны, и нуждами отдельных групп населения — с другой. Вот почему необходимы организация компетентного и объективного посредничества и ограничение власти государства в его отношениях с отдельными группами населения и отдельными гражданами.

Для выполнения посреднических функций государство может привлекать специалистов, знакомых с обсуждаемыми вопросами в те­ории и на практике и понимающих интересы как заинтересованных сторон, так и общества в целом. Государство-координатор, умеющее согласовывать интересы в соответствии с принципами справедливос­ти и целесообразности, будет государством будущего. Главной опо­рой этого государства станет средний класс, состоящий из множества разнообразных трупп с различными условиями жизни. Этот класс больше других нуждается в посредничестве и больше других по­нимает зависимость его собственного благополучия от благополучия всей страны.

Но, как уже указано, необходим демократический строй с влия­тельным народным представительством, обладающим не только пра­вом законодательства, но и правом контроля над исполнительной властью. Этот строй необходим для того, чтобы государство, с его расширяющимися полномочиями и функциями, не выходило за пре­делы, установленные конституцией, чтобы оно не превратилось в бюрократического Левиафана.

Мы приходим, таким образом, к заключению, что в наше время нарождается новая система права и хозяйства. Этой системе, основ­ные тенденции которой охарактеризованы выше, мы присваиваем наименование солидаризма. Солидаризм не дает государству права регулировать хозяйство, не превращает хозяев в чиновников госуда­рства, не уничтожает собственности и конкуренции. Но государ­ство перестает быть только политическою силой: оно определенно ставит своей задачей содействие производительным силам страны и согласование интересов различных групп населения. Его вмеша­тельство в действия хозяйствующих органов строго ограничено: оно

118

Г.К. Гинс

допускается либо в случае расхождения частных интересов с интере­сами государства, либо в случае такого конфликта между интересами отдельных производительных групп, который они не могут раз­решить собственными силами. Солидаризм отрицает и пассивность либерального государства, и самоуверенную претенциозность госу­дарства социалистического.

Солидаризм нельзя смешивать с солидарностью. Между солидар­ностью и солидаризмом такая же разница, как между социальностью и социализмом. Солидарность существует искони, с тех пор как су­ществует общество. Но солидарность даже в очень широких масшта­бах ее проявления не означает солидаризма как системы хозяйства и как организации общественных взаимоотношений в государственном масштабе. Солидаристическое государство будет более властным, чем государство либеральное и так называемое государство культур­ное, или социально-политическое*.

Принципом солидаризма является координация, а не субордина­ция, согласование, а не подчинение. Солидаризм требует уважения ко всем проявлениям коллективного и индивидуального творчества, к искусству, науке и религии, так как они поддерживают те возвышен­ные и облагораживающие настроения, которые нужны всякой руково­дящей идее, направляющей к духовному и материальному прогрессу. Государство, построенное на основе солидаризма, не может лишать людей свободы и собственности, которая обеспечивает человеку воз­можность самостоятельного распоряжения его судьбой.

Солидаризм — это учение о государстве и обществе, этической основой которых является идея солидарности, находящая свое вы­ражение в добровольных объединениях лиц с общими интересами и координации расходящихся интересов государством, действующим в строгом соответствии с демократическими принципами.

См.: Гинс Г.К. Социальная психология. Харбин, 1936. Приложение: «Очерки современности» (Особенности современного кризиса. Новые социальные идеи. Смена ведущего класса. Грядущее право. Человек и гражданин нашего времени).

119 Александр Дмитриевич

БИЛИМОВИЧ

(1869-1963)

120 Александр Дмитриевич Билимович — профессор экономики Киевского университета, начальник Управления Земледелия и Землеустройства дени-кинского правительства. Активный сторонник идеи развития кооперации, основанной на принципах свободного объединения самостоятельных кресть­янских хозяйств и развитого местного самоуправления.

Цветков В.Ж. Экономист Белой России. Профессор А.Д. Билимо-

вич // Посев. № 3. 2004. С. 31.

Василий Жанович Цветков — историк Белого движения и Русского За­рубежья. Главный редактор исторического альманаха «Белая Гвардия».

Бшимович А.Д. Революция, большевики и хозяйство России // Посев. № 3. 2004. С. 33. Впервые статья была опубликована в Ростове-на-Дону в 1919 году, когда А.Д. Билимович возглавлял Управление Земледелия и Зем­леустройства и готовил проект земельной реформы. В ожидании скорого освобождения Москвы от большевизма профессор-экономист дал сжатую и в то же время емкую характеристику «гнилых наростов революции», поразив­ших Россию, наметил пути выхода из тяжелого экономического кризиса 1917-1920 годов. Статья печатается в сокращении.

Билимович А.Д. Марксизм // Посев. № 6. 2004. С. 24. Публикация В.Ж. Цветкова. Впервые опубликовано в: Белград: Издание Главного Коми­тета Содействия Национальному Союзу Нового Поколения, 1936.

Предлагаемые вниманию читателей «Посева» отрывки из работы проф. А.Д. Билимовича «Марксизм» представляются весьма актуальными. Особен­но важна та их часть, в которой излагается мнение известного экономиста Белой России, бывшего министра деникинского правительства относительно того, каким должен быть «антимарксизм». Для тех, кто задумывается над перспективами «правой идеологии» в России и говорит о «конце» либерализ­ма, весьма поучительна позиция человека, ставшего участником столыпин­ской реформы и Белого движения, очевидца «достижений» советской власти, дожившего до хрущевской программы построения коммунизма к 1980 году. Билимович всегда оставался идейным защитником Белой России, прин­ципиальным противником марксистской идеологии.