СОЛИДАРИЗМ И ХРИСТИАНСТВО

Солидаризм в своем происхождении и развитии связан с христиа­нством — едва ли найдутся люди, которые будут отрицать это. Но природа этой связи для многих остается неясной. Нам хотелось бы поделиться некоторыми мыслями по этому вопросу.

Сущность солидаризма кратко можно охарактеризовать как на­хождение ценностей и действенное, творческое служение им. Сама природа ценностей предполагает, что они расположены иерархичес­ки, начиная от высших и кончая низшими. Каждая отдельная ступень этой иерархии предполагает существование низшей ступени как ос­новы и постулирует наличие высшей — как своего продолжения, вос­ходя, таким образом, от низших форм материального бытия к Аб­солюту, к Богу и Его Царству. Исповедуя такую иерархию ценностей, солидаризм не предполагает, что всем без исключения суждено дос­тичь верхней ступени — это было бы утопией — и не указывает на одну из промежуточных ступеней как на самую главную (например, служение нации, расе в национал-социализме или государству — в фашизме). Всякая личность свободна остановиться на одной из сту­пеней иерархической лестницы (хотя это было бы неестественно и свидетельствовало бы о внутренней слабости личности) при усло­вии, что она не отрицает существования и необходимости высших ступеней, хотя и оставшихся для нее недоступными. «Царственный дар свободы», по выражению Бердяева, является, таким образом, не­отъемлемой частью идеологии солидаризма — без этого дара соли­даризм выродится в простое согласование интересов отдельных лиц и общественных групп, вместо того чтобы стремиться к творчес­кому преодолению разногласий путем совместного служения общему идеалу.

Фотиев К.В. Солидаризм и христианство // Посев. № 9. 2002. С. 37 (опубликовано по сборнику «О солидаризме», который увидел свет в 1955 году и куда вошли избранные статьи по идеологии солидаризма из журнала «Посев» с 1947 по 1954 год). Впервые опубликовано в: Посев. № 28 (319). 13 июля 1952.

74

К.В. Фотиев

Солидаризм и христианство

75

Христианство также совершенно немыслимо без свободы. Исто­рические попытки христианской Церкви купить себе ценой свободы прочное положение в мире неминуемо приводили к искажению само­го христианства. Общая для христианства и солидаризма тема свобо­ды обязывает нас произвести разграничение между этими учениями.

В книге «Темный лик» Розанов обронил многозначительную фразу: «А ведь Христос был великий неудачник». Смысл этих слов не в том, что христианство потерпело поражение в истории, — культура двух последних тысячелетий немыслима без христианства. Слова Ро­занова — предупреждение тем, которые хотят видеть в Христе только проповедника новой морали и обличителя социальной неправды. В этом смысле Христос разделил судьбу пророков, бывших до него: подобно им Он претерпел гонения и насильственную смерть. Воскре­сение Его уже представляет собой явление сверхприродного порядка, так же как и основанная Им Церковь не сводима только к обществу верующих в Его учение людей. Церковь есть явление совершенно особого порядка, она «в мире, но не от мира», и ее целью является не подчинение людей определенному своду этических правил, а их об-ожение, возведение их к единению друг с другом и с Богом. Особен­но верно вышесказанное по отношению к православию, воспитав­шему русский национальный характер и вдохновившему русский народ на подвиг культурного строительства.

Ничто так не чуждо православию, как отвлеченный спиритуа­лизм или морализм. Православный русский человек всегда стремился воплотить истину в жизни и не довольствовался половинчатостью. Буржуазное христианство — благополучие и разумность, обоснован­ные набором из евангельских цитат, — всегда было чуждо русскому сознанию. Когда русский человек чувствовал, что быт или госуда­рственные задачи препятствуют его духовному пути, он стряхивал с себя — иногда безответственно — их бремя и уходил от мира в леса Радонежа, на острова Белого моря. Этот уход от мира был одновре­менно началом нового культурного подвига — русский инок-богоис­катель и вдали от мира оставался верен своему национальному долгу. Монастыри колонизировали русский Север, защищали страну от вра­гов, дали нам первые школы и положили начало исторической науке. Поэтому не прав Бердяев, который считает русский народ народом хлыстов и религиозных фанатиков, неспособных к государственно­му строительству. Извращение и болезненную крайность Бердяев

расценивает как наш национальный характер, и в этом его заблуж­дение. Истиной же является то, что русский человек всегда искал равновесия между кесаревым и Божиим и остро реагировал на нару­шение этого равновесия.

Трагедия послепетровской России в том, что небывалое по сво­им размерам строительство Империи не оставляло места для такого равновесия. Петр видел в Церкви только реакционную силу и «всешу-тейший собор». Его преемники в церковных делах довольствовались покорным и раболепным синодом. Подлинная гармония и сотрудни­чество между Церковью и государством не удались. Лучшие си­лы Церкви ушли в подполье, в раскол, и в период тяжелых духовных испытаний русской государственности не на кого было опереться. Есть что-то поистине трагическое в том, что патриаршество в России было восстановлено только после падения самодержавия, хотя подго­товлялось задолго до этого. Царство, искренне считавшее себя пра­вославным, до последнего дня своего существования не добилось гар­монии между кесаревым и Божиим. Мы не вправе судить строителей Империи за это. По слову одного русского историка, Россия за двес­ти послепетровских лет должна была прожить тысячелетнюю евро­пейскую историю. Но, намечая программу будущего устройства Рос­сии, ее духовного и исторического пути, мы обязаны учесть ошибки пролого.

Как мы указали в начале нашей статьи, солидаризм немыслим без реальной устремленности к высшим ценностям, без желания прони­зать ими повседневную общественную и политическую жизнь. Соли­даризм как явление общественное призван увенчаться христианской соборностью как явлением благодатным. Чтобы пояснить эту мысль, мы должны сказать несколько слов о соборности в ее православном понимании. Соборность чаще всего понимают как коллективную форму церковного управления и противополагают римско-католичес­кому единоначалию. Но такое толкование явно неудовлетворительно, ибо низводит саму соборность в область административно-юридичес­кую. Соборность в правильном понимании есть постоянно повторяю­щееся словесное и действенное приятие верующими вероучительных и мистических истин Церкви, сознание и исповедание ими своей при­частности к ее жизни. При условии подлинной церковной соборнос­ти, голос которой никогда не умолкал в православии, мир религиоз­ных истин перестает быть для верующего «мертвым капиталом»,

76

К.В. Фотиев

а становится реальной освящающей силой. Соборность приводит к сверхприродному единению людей, к их «собиранию в Церковь» так же, как солидаризм осуществляет их природное, естественное единство. Первое есть акт благодатный, второе — акт эмпирический и волевой, но они сопряжены между собой принадлежностью к единой иерархии ценностей (хотя находятся на различных ступенях ее) и предполагают одно другое.

Бесспорно, намеченная нами «гармония сфер» не может быть достоянием всех россиян, принимающих учение солидаризма. Многие останутся на уровне служения ценностям неабсолютным («витальным», по терминологии Макса Шелера) и дальше этого не пойдут. Но, по замечанию Мережковского, солнце светит и для слепого, без солнца слепой гибнет так же, как и зрячий. Никто не может заставить слепого прозреть, но возможность «дороги к солнцу» должна быть открыта, больше того — мы призваны ее проповедовать.

77 Георгий Константинович

ГИНС

(1887-1971)

78

Георгий Константинович Гинс (1887-1971) родился в Модлине (б. Но-вогеоргиевск, нынешняя Польша), в семье офицера. Окончил гимназию в Ки­шиневе в 1904 году, а юридический факультет С.-Петербургского универси­тета — в 1909-м. Работал при Министерстве юстиции, затем в переселенчес­ком управлении, занимаясь вопросами распределения оросительных вод в Туркестане. Это послужило основой для его магистерской диссертации «Водное право и предметы общего пользования», которую он защитил в Па­риже в 1929 году. В ней автор обосновал солидаристическую теорию коор­динационного права.

В 1916 году Г.К. Гинс стал приват-доцентом Петроградского универси­тета, в 1918-м получил кафедру профессора гражданского права в политехни­ческом институте в Омске. Его работа в правительстве адмирала Колчака на­шла отражение в мемуарном двухтомнике «Сибирь, союзники и Колчак» (Пекин, 1920; см. также альманах «Белая Гвардия» № 5 — М: Посев, 2002).

В 1920-1938 годах Г.К. преподавал на русском юридическом факультете в Харбине, служил при управлении КВЖД, вел адвокатскую практику, напи­сал ряд работ по проблемам Китая и Японии. В 1941 году выехал в США, где сначала редактировал газету «Русская Жизнь» в Сан-Франциско, затем, с 1945 по 1954 год, преподавал в Калифорнийском университете в Беркли, а с 1955-го и до выхода в отставку по болезни в 1964 году работал на радио­станции «Голос Америки». По-английски вышли его книги «Советское право и советское общество» (1954) и «Упадок коммунизма» (1956). В 1950-1960-е годы он публиковался в наших журналах «Посев», «Мысль» и «Наши дни». Среди десятка его книг, напечатанных по-русски, особо следует выделить: «На путях к государству будущего: от либерализма к солидаризму» (1930), «Новые идеи в праве» (1931-1933), «Социальная психология» (1936), «Право и культура» (1938). В них можно найти правоведческие основы современно­го российского солидаризма, дополняющие его более известные философ­ские основы. Труд Г.К. Гинса «Предприниматель» стал первой книгой, вы­шедшей в издательстве «Посев» после его возвращения на Родину (М.: Посев. 1992).

Гинс Г.К. Руководящая идея нашего века // Посев. № 7. 2003. С. 22; № 9. 2003. С. 28.

Гинс Г.К. Настоящее и будущее солидаризма // Посев. № 7. 2002. С. 30. Впервые опубликовано в: Посев. № 38 (173). 18 сентября 1949.

Гинс Г.К. Современный капитализм и предстоящая эпоха (Филосо­фия солидаризма) // Посев. № 3. 1999. С. 42; № 4. 1999. С. 31; № 5. 1999. С. 40. Впервые опубликовано в: Наши дни. № 33. 1964.