Режим полноты присутствия в настоящем

B заключение хотелось бы несколько слов сказать о режиме полноты присутствия в настоящем, упомина­вшемся качеством наиболее ресурсного для человека, единственного, в котором и осуществляется нормальный обмен со средой, приносящий человеку «пищу» непо­средственных впечатлений.

Как-то мне встретился один очень понравившийся пей­заж мастера Ши Гу, который сопровождался сентенцией: «Будда - это сердце человека, в котором отразился мир». Ha первый взгляд подобное утверждение может показать­ся просто глубокой и выразительной метафорой. Ha самом же деле оно очень точно и емко выражает состояние пол­ноты присутствия в настоящем, когда человек растворя­ется в мире, становясь миром. Именно об этих состояниях в буддизме и в дзэн говорится как о таких, когда только и происходит действительное, подлинное познание. Как писал в свое время Д.Т. Судзуки: «Можно задаться вопро­сом, как художник углубляется в дух изображаемого?..^[224] Секрет в том, чтобы стать растением. Ho как человек может стать растением?.. Ha практике это достигается посредством интроспективного рассмотрения растения. При этом сознание должно быть полностью свободно OT субъективных эгоцентрических мотивов. Оно становится созвучным Пустоте, или maKoeocmu, и тогда человек, созерцающий объект, перестает осознавать себя отлич­ным от него и отождествляется с ним. Это отождествле­ние дает возможность художнику чувствовать пульса­цию жизни, которая проявляется одновременно в нем и в объекте. Вот что имеют в виду, когда говорят, что субъект теряет себя в объекте и что не художник, а сам объект рисует картину, овладевая кистью художника, его рукой, его пальцами* ‘.

Если воспользоваться вышеупомянутой метафорой, можно сказать, что человек попадает в режим сердца, отра­жающего мир, тогда, когда обретает способность полно­стью, до конца присутствовать в настоящем. B этот момент знание для него реализуется как непосредственное прямое усмотрение. Это оказывается возможным, когдаон отказы­вается от позиции наблюдателя, и эго больше не определя­ет параметры его восприятия. A это происходит тогда, когда он перестает идентифицировать себя с самостью и снова ощущает-переживает себя как глубину, объем.

Тогда эго-сознание умолкает, растворяется в более фун­даментальной глубинной способности постижения как непосредственного прямого усмотрения, которая присуща человеку по природе (врожденна) и которая была пред­ставлена как единственная до того момента, когда на уров­не «организм как целое* он пережил диссоциацию (что в конечном счете и привело к возникновение эго-созна­ния). B этот момент поверхностные структуры (эго, самость, эго-сознание, мысль как инструмент познания) обретают свое подлинное, реальное, по праву принадлежа­щее им место: подчиненных инструментальных образова­ний, выполняющих ценную для человека функцию обес­печения его жизнедеятельности в тех ситуациях, когда он считает полезным для себя переключиться в режим сто­роннего наблюдателя по отношению к происходящему в мире. Если же он находит желательным переключение

в режим глубинного сознания, он может сделать это пред­намеренно и по своему выбору (а не спонтанно, непроиз­вольно, в результате пиковых переживаний, погранич­ных ситуаций или за счет использования психотропных средств).

Может возникнуть вопрос: зачем человеку, сформиро­вавшему способность произвольно достигать состояния полноты присутствия в настоящем, растворенности в мире, когда постижение осуществляется спонтаннс и легко - как непосредственное прямое усмотрение, - зачем такому человеку вообще возвращаться в режим «пространства поверхности *■ ?

B этой связи мне вспоминается замечательная суфий­ская поучительная история, которую приводит Идрис Шах^[225].

Один ученый очень ревниво относился к известности п уважению, которыми суфийский мастер пользовался и при дворе правителя, и у жителей страны, поэтому нередко публично нападал на него, доказывая, что все, о чем говорит мастер, не выдерживает никакой критики.

И вот однажды он бросил ему такое обвинение: «Ты говоришь, что мудрый способен непосредственно воспри­нимать глубинную суть вещей. Ha самом деле твои слова ничего не стоят, потому что сегодня на базаре тебя обма­нули, всучив зеленый арбуз. Где же была твоя проница­тельность? *

Ha это мастер сказал, что в данный момент отсутствуют необходимые условия для того, чтобы ответ прозвучал и был услышан. Ho если ему позволят на некоторое время ззять ученого с собой, чтобы он мог передать ему кое- какие знания, он берется подготовить наглядную демон- трацию ответа на заданный вопрос.

Ученому очень не хотелось отправляться с дервишем, да он и не считал, что нуждается еще в каком-то обучении, поэтому стал отказываться. Однако правитель, которого заинтересовал предмет спора, провозгласил: или ини­циатор спора выполнит пожелание мастера и пройдет предварительное обучение, необходимое для подготовки демонстрации, или до конца своих дней будет считаться

шакалом. Ученому, конечно, совершенно не хотелось носить это «гордое* звание, ионскрепясердцесогласился отправиться с дервишем в путь.

Они поднялись в горы, где провели три дня, в течение которых мастер знакомил своего нового ученика с некото­рыми дервишскими знаниями. Затем они вновь спусти­лись в город. Ha базарной площади собрался народ, там же присутствовал правитель со своим двором. Мастер сказал, что в данный момент условия, необходимые для демон­страции ответа на ранее прозвучавший вопрос, сложи­лись. Сейчас он положит руку на плечо своего нового уче­ника и передаст ему часть своей восприимчивости. Когда к тому начнут подходить люди из толпы и склоняться перед ним, он будет воспринимать их тайные мысли. Эта восприимчивость и явится ответом на вопрос, почему дер­виш не пользуется своими силами постоянно.

И вот по мере того, как к ученому один за другим под­ходили люди, лицо его выражало все усиливающееся страдание. Он стал выкрикивать бессвязные фразы. Глядя на одного: «Этот человек, как он отвратителен!* Глядя на другого: «He делай того, что задумал, о человек! Это при­ведет тебя к гибели!* Увидев следующего, он сказал: «Этот человек выглядит как злодей, но именно он станет оруди­ем спасения многих*.

Ученый говорил так бессвязно, что людям казалось, будто он лишился рассудка. Лицо его избороздили старче­ские морщины, борода поседела.

Спустя примерно час он скинул со своего плеча руку дер­виша и, бросившись правителю в ноги, взмолился: «Ваше величество! He могу я больше выносить это знание! Я видел людей, которые выглядят как святые, но только притво­ряются. Хуже того, я видел тех, кто считается праведным, хотя их порочность как раз в том, что они принимают избранный ими путь за истинный. Я видел и переживал то, что, как считается, невозможночеловеку пережить*.

« Какую мудрость ты извлек из этого опыта? * - спросил правитель.

Ученый ответил:

«Я понял, что любой человек, будь он всегда в состоя­нии воспринимать истинное положение, в котором пребы­вают люди, сошел бы с ума*.

Тогда дервиш сказал:

«Теперь вы поняли, что дервишское знание включает u себя знание того, когда бодрствовать, а когда оставаться по сне».

Такова эта поучительная история, и мне кажется, к ней нечего добавить.