Последним компонентом, определяющим «степень полезности» коммерческой информации, является ее полнота.

Иногда вовсе не обязательно обладать всеми знаниями по конкретному вопросу, достаточно иметь представление о наиболее значимых элементах всего информационного массива. С другой стороны, отдельный незначительный компонент коммерческой информации не позволяет найти его эффективное применение.

Аналогичный подход к определению информации, составляющей коммерческую тайну, применяется и в Соглашении по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности от 1995 г. - ТРИПС (Agreement on Trade-Related Aspects of Intellectual Property Rights - TRIPS)^[80]. Этот международный договор является эталоном для законодательства стран-участниц Всемирной Торговой Организации в области защиты интеллектуальной собственности, включая коммерческую тайну. Согласно п. 2 ст. 39 Соглашения, «секретной» (по отечественной терминологии - «конфиденциальной») может являться информация, которая в целом или в определенной конфигурации и подборе ее компонентов не является общеизвестной или легко доступной.

Ценность информации устанавливается лишь в ходе ее использования. До начала фактического использования ценность информации нельзя определить.

Под коммерческой ценностью большинством авторов понимается способность информации быть объектом рыночного оборота^[81]. Как правило, к коммерческой тайне относится информация, использование которой предоставляет ее обладателю определенные конкурентные преимущества. Коммерческая ценность может выражаться в получении прибыли от реализации продукции, продвижение которой к потребителю связано с использованием данных о состоянии рынков сбыта и т.д.

Н.С. Гуляева определяет коммерческую ценность как экономическое преимущество, существующее или возникающее через не-

который промежуток времени у лица, обладающего сведениями, составляющими коммерческую тайну, по сравнению с третьими лицами, которым данные сведения неизвестны^[82].

О.А. Городов считает, что ценностный фактор сведений проявляется в двух взаимосвязанных аспектах^[83]. Первый аспект характеризует содержательную сторону информации, которая выступает предметом специфических интересов субъектов, не заинтересованных в ее преждевременном раскрытии, и которые не готовы или не имеют права это сделать под угрозой наступления неблагоприятных последствий. Второй аспект формально не связан с содержанием информации, ибо в этом случае ценность будет представлять не содержательная сторона сведений, а фактическая возможность доступа к ней в порядке и на условиях, продиктованных ее обладателем, который готов и имеет право это сделать. В зависимости от характера и содержания информации превалирует тот либо иной аспект, которому законодатель придает правовое значение.

Если информация не представляет для ее обладателя коммерческой ценности, она не может считаться коммерческой тайной. Как отмечает А.А. Кузьмин, «в отношении сохранения тайны должно быть наличие оправданного экономического интереса»^[84]. Об этом писал еще в начале XX в. В. Розенберг. По его мнению, «охрана тайны допустима постольку, поскольку с сохранением тайны сопряжен какой-либо защищаемый правом интерес, в сфере промышленной тайны этот интерес имеет характер имущественного»^[85].

Как отмечается в литературе, сложность нормативной конструкции и неоднозначность толкования ряда терминов (в частности, увеличение доходов при возможных обстоятельствах) дают возможность нарушителям оспорить правомерность отнесения информации к разряду коммерческой. И в результате уйти от ответственности, поэтому следовало бы усилить роль субъективного критерия - мнения правообладателя. Ведь только он один может в полной мере оценить как настоящую, так и потенциальную стоимость своей информации^[87].

Таким образом, можно сделать вывод: если информация не представляет для ее обладателя коммерческой ценности, она не может считаться коммерческой тайной.

Коммерческая ценность может как существовать в момент распространения на определенные сведения режима коммерческой тайны («действительная коммерческая ценность»), так и возникнуть через некоторый промежуток времени после придания им статуса коммерческой тайны («потенциальная коммерческая ценность»). Таким образом, действительная и потенциальная ценность предполагает использование информации как в настоящем, так и в будущем.

На практике определить, обладает ли информация потенциальной коммерческой ценностью, бывает достаточно сложно. В связи с этим можно отметить, что в законодательстве некоторых стран понятие коммерческой тайны сформулировано полнее и шире, чем в российском законе^[88]. Например, в английских законах под коммерческой тайной подразумевается информация, разглашение которой может нанести ущерб интересам предприятия (Оксфордский толковый словарь). Понятие «интересы предприятия» шире определяет круг ответственности за нарушение режима коммерческой тайны, так как

не привязывает ценность коммерческих сведений предприятия лишь к денежному эквиваленту^[89].

Информация, составляющая коммерческую тайну, должна быть неизвестна третьим лицам. Это не означает, что такая неизвестность должна быть абсолютной, когда информацией владеет лишь одно лицо.

В качестве примера можно рассмотреть Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 24 ноября 1998 г. № 3900/98 по делу, рассмотренному в порядке надзора по заявлению ТОО «Театр актера и куклы "Гонг"» к унитарному предприятию «Редакция газеты "Каменский рабочий"» и др. В своем Постановлении ВАС РФ указал, что «для режима служебной или коммерческой тайны главным требованием является неизвестность информации третьим лицам, отсутствие свободного доступа к охраняемой информации, т.е. обеспечение ее владельцем условий конфиденциальности».

Более того, ГК РФ прямо предусматривает ситуацию, когда разные лица независимо обладают одними и теми же сведениями, составляющими содержание охраняемого секрета производства (п. 2 ст. 1466), и такое положение не приводит к прекращению права каждого из этих лиц на секрет производства. Е.К. Волчинская говорит о том, что «сведения, самостоятельно полученные лицом при осуществлении исследований, систематических наблюдений или иной деятельности, считаются полученными законным способом, несмотря на то, что содержание их совпадает с содержанием информации, составляющей коммерческую тайну, обладателем которой является другое лицо»^[90].

При использовании секрета производства также может потребоваться предоставление доступа к соответствующим сведениям другим лицам (консультантам, работникам и т.д.), и если они будут сохранять информацию в тайне, то право на секрет производства не прекратится (в связи с этим важно позаботиться о том, чтобы с таки-

ми лицами были заключены трудовой или гражданско-правовой договор, либо соглашения о конфиденциальности).

Встречаются случаи заключения с каждым работником отдельного соглашения о неразглашении. Подобный подход не противоречит действующему законодательству, однако это громоздко и трудоемко. Лучше регулировать подобные отношения централизованно, ведь в случае внесения изменения в перечень указанных сведений или в систему организационных мер по обеспечению сохранности коммерческой тайны эти изменения придется вносить в каждое соглашение с каждым работником. Если же в трудовой договор включена только обязанность обеспечивать сохранность информации в соответствии с локальным нормативным актом, то достаточно изменить сам акт, ознакомив с изменениями всех работников под рос- пись^[91].

Главное, чтобы соответствующие сведения не стали общедоступными. Как писал В. Розенберг, «общеизвестное одною только индивидуальною волею не может быть превращено в тайну». Под общеизвестным можно понимать то, что «известно неопределенно большому кругу лиц и доступно восприятию каждого желающего»^[92]. Факт того, что они известны отдельным лицам, кроме обладателя (например, работникам, контрагентам), не препятствует предоставлению им правовой охраны в качестве ноу-хау^[93].