1.2. МЕТОДОЛОГИЧЕСКАЯ ОСНОВА ХОЛИСТИЧЕСКОГО ПОДХОДА K ДИНАМИКЕ ТЕЛА-СОЗНАНИЯ

1.2.1.

1.2.2. Сложность

Сложность как феномен вездесуща. Сложными являются системы неживой и живой природы, естественные и созданные человеком, искусственные системы, социальные организации и бизнес сообщества, экосистемы.

B настоящее время существуют десятки различных опреде­лений сложности. Одного общепринятого определения слож­ности, как и общепринятой классификации сложных систем, не существует. Поэтому в понятии «сложность» важно вычле­нить специфические черты сложности и ее отличие от просто­ты. Говорят о сложном поведении, сложных системах, слож­ных механизмах, сложности данных и т.д. Закономерности возникновения, эволюции и трансформации сложных систем изучаются в теории самоорганизации сложных систем, кото­рую в России принято называть синергетикой, а в более широ­ком плане - нелинейной динамикой.

Еще Кант писал: «Никакой человеческий разум (даже ни­какой конечный разум, который был бы подобен нашему, но превосходил бы его по степени) никоим образом не мог бы на­деяться понять возникновение даже травинки на основании одних только механических причин»¹. Структуры самооргани­зации в мире устроены настолько сложно, что в синергетике говорят о квазицелесообразности или телеономии. Причем квазицели относятся к структурам самоорганизации и нежи­вой природы. Там уже есть самодостраивание, там также царят хитрые законы - сквозные (универсальные) законы сложного поведения в мире, отнюдь не механические. Структуры- аттракторы обладают и различными типами симметрий, в том числе и эволюционных, когда структуры «разного возраста» (с разными максимумами) расположены на разных расстояни­ях от центра симметрии. To есть можно говорить о простоте сложности или о сложноорганизованной простоте.

Можно поставить вопрос в духе Канта: как возможно слож­ное в мире? Что делает сложное сложным? Сложные системы, как правило, состоят из большого количества элементов (или подсистем). Ho количество элементов - не главное. Определя­ющим фактором здесь является нетривиальность, запутан­ность, оригинальность отношений между элементами. Именно отношения (или связи) (тот «клей», который соединяет эле­менты в единое целое) делают сложное сложным. Отношения между элементами можно соотнести с функциями системы как

^xKanm И. Соч.: B 6 т. Т. 5. М.: Мысль, 1966. С. 439.

целого. Сложными являются те объекты (системы, образова­ния, организации), описать функции которых на порядок сложнее, чем само строение этих объектов (систем и т.д.).

Если речь идет о человеческих системах, то сложнее всего си­стема из двух. Двум людям, будь то лидеры политических пар­тий даже одного (правого или левого) крыла или два человека, решившие создать семью, не так-то просто договориться между собой. Часто они могут договориться, только приняв часть лич­ности другого как свою собственную, т.е.

B настоящее время появляется большое количество книг, специально посвященных исследованию сложности. Мелани Митчелл, известная исследовательница проблем нелинейной динамики и сложности, пытается выделить те общие свойства, которые присущи и колонии насекомых, и иммунной системе, и аппарату мозга человека, и экономике. Она приходит к выво­ду, что сложные системы - это 1) системы, демонстрирующие сложное коллективное поведение; 2) системы CO сложными взаимными связями, но без центрального контролирующего элемента; 3) адаптивные системы, т.е. способные изменять свое поведение, увеличивая свои шансы выживания и успеш­ного функционирования, через обучение и эволюционные про­цессы. Сложная адаптивная система демонстрирует нетриви­альное эмерджентное самоорганизующееся поведение^[20].

Сходным образом определяет сложность венгерский уче­ный Петер Эрди. Он подчеркивает, что для сложных систем xa- рактерны: 1) циклическая причинность, цепи обратной связи;

2) способность малых изменений порождать драматические по­следствия; 3) эмерджентность и непредсказуемость¹.

Проводят различие между дезорганизованной сложностью и организованной сложностью. Дезорганизованная слож­ность - это огромное количество частей (подсистем), иногда миллионы частей, взаимодействующих между собой случай­ным, ничем не детерминированным образом. Дезорганизован­ная сложность может описываться вероятностными и стати­стическими методами. Организованная сложность - это такая сложность, которая строится на неслучайных, взаимо­зависимых отношениях между частями (подсистемами). B та­кого рода системах возникают эмерджентные свойства на уров­не системы как целого, но они возникают спонтанно, самопро­извольно, без действия какой-либо руководящей силы.

Таким образом, сложные системы обладают следующими характерными свойствами:

- сложность есть множество элементов системы, соеди­ненных нетривиальными, оригинальными связями друг с дру­гом. Сложность есть динамическая сеть элементов (элементы соединены по определенным правилам);

- сложность есть внутреннее разнообразие системы, разно­образие ее элементов или подсистем, которое делает ее гибкой, способной изменять свое поведение в зависимости от меняю­щейся ситуации;

- сложность есть многоуровневость системы (существует архитектура сложности). Сложные системы больше, чем сум­ма их частей любого размера, поэтому их нужно анализировать в терминах иерархии взаимодействий. B то же время и часть может быть сложнее целого (например, человек сложнее обще­ства): часть может быть носителем всех системных качеств, но одновременно обладать и сверхсложными собственными режи­мами функционирования и развития;

- сложные системы являются открытыми системами, т.е. обменивающимися веществом, энергией и/или информацией с окружающей средой. Границы сложной системы порой труд­но определить (видение ее границ зависит от позиции наблю­дателя);

- сложные системы - это такие системы, в которых возни­кают эмерджентные феномены (явления, свойства). Эмер- джентными называются новые, неожиданные свойства, появ­ляющиеся на динамическом уровне системы как целого, кото­рые не могут быть « вычитаны » из анализа поведения отдельных элементов. Ho и вещь (объект, система), ставшая частью цело­го, может трансформироваться и демонстрировать эмерджент­ные свойства;

- сложные системы имеют память, для них характерно яв­ление гистерезиса, при смене режима функционирования про­цессы возобновляются по старым следам (прежним руслам);

- сложные системы регулируются петлями обратной свя­зи: отрицательной, обеспечивающей восстановление равнове­сия, возврат к прежнему состоянию, и положительной, ответ­ственной за быстрый, самоподстегивающийся рост, в ходе ко­торого расцветает сложность.

Важное понятие «эмерджентность» нередко понимают упрощенно. A оно несет в себе множество смыслов. Эмерджент­ность - это не только непредсказуемость появления нового. Когда мы говорим о непредсказуемости и невозможности пред­видеть результат эволюции, то подчеркиваем лишь эпистемо­логический аспект новизны. Ho существует и онтологический аспект новизны. Это спонтанность, креативная случайность, укорененная в бытии; это случай, который творит мир. Эмер­джентность - это также несводимость свойств целого к частям, организованного к менее организованному, стоящего выше по эволюционной иерархии к нижестоящему. Ho эмерджентно не только становящееся и развивающееся целое, целостное струк- турообразование. Видоизменяющиеся части, входящие в эво­люционные целостности, также обретают эмерджентные каче­ства. Эмерджентность - это радикальная трансформация, фа­зовый переход; на языке диалектики это качественный скачок. Это способ рождения новизны в процессе эволюции, возникно­вения научных, культурных и социальных инноваций.

Проводят различие между сложными системами и слож­ными адаптивными системами. B то время как сложные си­стемы существуют на всех уровнях бытия, начиная с уровня неживой природы, сложные адаптивные системы - это систе­мы биологические, человеческие, социальные, информацион­ные, ноосферные. K таковым относятся организации, которые возникают в сообществах общественных животных (например, муравейник), биосфера и экосистемы, мозг, иммунная систе­ма, клетка и эмбрион, такие социальные системы, как биржи, политические партии, общественные организации и ассоциа­ции. Сложные адаптивные системы способны самообучаться, т.е. корректировать свои действия в зависимости от результа­тов предыдущих действий, активно встраиваться в среду, при­спосабливаясь к ней и изменяя ее в ходе своей активности.

Существуют различные методы описания сложных систем. Bce они, по существу, сводятся к тому, чтобы редуцировать сложность, описать сложное поведение системы относительно простым образом. Г. Хакен разработал модель параметров по­рядка и принципа подчинения. Для сложной системы можно определить немногие параметры порядка, которые характери­зуют поведение системы на динамическом уровне и которым подчинено поведение ее элементов. Параметры порядка систе­мы и поведение ее элементов соединены циклической причин­ностью: параметры порядка порождены поведением элементов, но, возникнув, подчиняют себе поведение отдельных элементов или подсистем. И. Пригожин предложил метод диаграмм би­фуркаций и каскадов бифуркаций. Однозначное, детерминиро­ванное поведение системы возникает в результате выбора пути развития в состоянии неустойчивости (точке бифуркации), где малые влияния, флуктуации на уровне элементов могут опре­делить дальнейшее русло развития системы как целого. Поря­док возникает из хаоса, единство - из разнообразия, и так до следующей неустойчивости (следующей точки бифуркации). С.П. Курдюмов предложил модель структур-аттракторов эво­люции сложных систем, т.е. относительно устойчивых состоя­ний, на которые может выходить сложная система в процессе эволюции. Спектр структур-аттракторов детерминирован соб­ственными, внутренними свойствами соответствующей слож­ной системы и определяет ее возможное отдаленное будущее.

Вообще говоря, в природе и обществе не существует ни чи­стой простоты, ни чистой сложности, как и нет чистого хаоса (дезорганизации) и чистого порядка. Существует динамиче­ский (или детерминированный) хаос, т.е. хаос относительный, хаос, который сопряжен с определенной степенью внутреннего порядка (организации). Относительно простое поведение си­стемы как целого между точками неустойчивости вырастает из сложности, из разнообразия ее поведения на уровне элементно­го строения. Единство строится из разнообразия. Простота зиждется на внутренней сложности и ее предполагает. Слож­ность пронизана нитями простоты, которая доступна лишь хо­листическому взгляду.

Чтобы система стала способной к самоорганизации, к рож­дению сложных упорядоченных структур из хаотического, не­организованного поведения элементов, она должна удовлетво­рять определенным условиям:

1) система должна быть открытой, т.е. обмениваться ве­ществом, энергией и/или информацией с окружающей средой. B закрытых системах (которые являются идеализацией дей­ствительности) нарастают процессы дезорганизации, и они приходят к состоянию с наибольшей энтропией;

2) система должна быть неравновесной, далекой от состоя­ния равновесия. Равновесные системы, будучи выведенными из состояния равновесия, возвращаются в исходное состояние равновесия, подчиняясь механизму гомеостазиса, - в них не может возникнуть ничего принципиально нового;

3) система должна быть нелинейной. Поведение линейной системы предсказуемо, ее путь развития однозначен, однона­правлен. Нелинейная система проходит через состояния неу­стойчивости (точки бифуркации), где малые события, отклоне­ния, флуктуации определяют путь ее дальнейшего развития, один из целого спектра возможных. Нелинейная система меня­ет темп своего развития, подвержена различным режимам функционирования, чувствительна к флуктуациям в состоя­ниях неустойчивости. B ней возможны эмерджентные явле­ния, возможно возникновение новых, доселе невиданных сложно-организованных структур;

4) сложные структуры строятся на активной среде (плаз­менной среде Солнца, активной среде нейронов мозга, актив­ности жителей и предприятий в городе и т.д.).

Синергетическая теория открывает свойство динамической устойчивости сложноорганизованных структур. JI. фон Бер- таланфи говорил о «подвижном равновесии» (“FleiBgleich- gewicht”). Динамическая устойчивость сложного поддержива­ется благодаря разнообразию элементов (принцип необходимо­го разнообразия У.Р. Эшби), готовящих систему к разно­образному и изменчивому будущему. И. Пригожин ввел прин­цип «порядок из хаоса», X. фон Фёрстер - принцип «порядок через шум», А. Атлан говорит об «организующей случайно­сти», а Э. Морен - о «множественном единстве» (“unitas multiplex”). Bce эти ученые по-разному выражают идею о том, что некоторый беспорядок, внутреннее разнообразие элемен­тов, хаотические, неорганизованные процессы продуцируют и поддерживают сложную организацию.

Одной из ключевых теоретических позиций, активно ис­пользуемых различными международными организациями (ООН, ЮНЕСКО и др.), стало ныне представление об устойчи­вом развитии (sustainable development). Это представление напрямую связано с пониманием мира с позиции нелиней­ной динамики и синергетики - мира сложного, нелинейно развивающегося, полного нестабильностей, кризисов и ката­строф, - мира, который очень часто преподносит нам сюрпри­зы и будущее которого открыто. Устойчивое развитие с синер­гетической точки зрения - это 1) самоподдерживаемое разви­тие, развитие, происходящее на рельсах самоорганизации сложных систем; 2) такое развитие, при котором человечество в целом и в лице каждого из его представителей проявляет за­боту о будущем, конструирует желаемое будущее, в котором грядущие поколения должны иметь стартовые условия жизни не хуже, чем их имеет нынешнее поколение.

Выдающийся французский философ и социолог Э. Морен формулирует и обобщает ряд принципов сложного мышления (pensee complexe), которые составляют основу закладываемой им эпистемологии сложного. Сложное мышление необходимо, чтобы схватить сложность мира. B настоящее время он руко-во- дит деятельностью Международной ассоциации сложного мышления (Association Internationale pour Ia Pensee Complexe).

Свои эпистемологические выводы Морен основывает на вы­делении двух фундаментальных аспектов сложности. Первый аспект - это холизм, соединение частей или элементов с образо­ванием единого целого, обретающего новые свойства. Сложное, на латинском complexus, буквально означает то, что соткано, сплетено вместе, т.е. что создана единая ткань. Второй аспект сложности состоит в том, что всякое сложное познание, слож­ное явление или структурообразование в природе и обществе раздираемо глубокими, нередуцируемыми противоречиями, которые не столько разрушают сложное, сколько, как это ни парадоксально, строят его. Сложное образование потому и со­храняется, что оно постоянно, ежеминутно разрушается, «ис­пытывает» разрушение, беспорядочно «примеряет» случайно попадающиеся ему лоскутные «одежды», готовит себя к кризи­сам и атакам хаоса, - как говорят сегодня теоретики самоорга- низованной критичности, - балансирует на краю хаоса.

Сформулированные Мореном принципы сложного мышле­ния таковы. Системный или организационный принцип привя­зывает познание частей к познанию целого; при этом осущест­вляется челночное движение от частей к целому и от целого K частям. Голографический принцип показывает, что во всяком сложном явлении не только часть входит в целое, HO и целое встроено в каждую отдельную часть. Принцип обратной связи, введенный еще H. Винером, позволяет познавать саморегулиру­ющиеся процессы. Причина и следствие замыкаются в рекур­сивную петлю: причина воздействует на следствие, а след­ствие - на причину. Принцип рекурсивной петли развивает понятие регуляции в понятие самопроизводства и самооргани­зации; это - генерирующая петля, в которой продукты сами ста­новятся производителями и причинами того, что их производит. Принцип авто-эко-организации (автономии/зависимости) за­ключается в том, что живые существа являются самоорганизу­ющимися существами и поэтому расходуют энергию на то, что­бы поддержать свою автономию; их автономия неотделима от их зависимости от окружения, - стало быть, нам нужно их пони­мать как авто-эко-организующие существа. Диалогический принцип заключается в установлении дополнительной, конку­рентной, антагонистической связи между двумя противополож­ностями; лучше всего его иллюстрирует формула Гераклита «жить, умирая, и умирать, живя». Принцип повторного введе­ния познающего во всякий процесс познания восстанавливает субъекта и отводит ему подобающее место в процессе познания, ибо не существует «зеркального» познания объективного мира, - познание есть всегда перевод и конструкция. Всякое наблюде­ние и всякое понятийное представление включают в себя знания наблюдателя, воспринимающего и мыслящего существа. Нет познания без самопознания, наблюдения без самонаблюдения.

Для живых систем сложность есть балансирование на краю хаоса (at the edge of chaos). Это важный принцип самооргани- зованной критичности.

Хотя мир устроен сложно, сложность чрезвычайно хрупка, непрочна, уязвима. Уязвима и сложность самоорганизующих­ся структур в неживой природе и живых организмов и когни­тивная сложность (сложность креативных личностей, процес­сов познания и продуктов творчества).

Хрупкость сложной структуры (или системы) можно пони­мать в нескольких различных смыслах.

Во-первых, чем сложнее структура (организация), тем она более неустойчива, более уязвима по отношению к малым со­бытиям, отклонениям, возмущениям, флуктуациям.

Во-вторых, сложные структуры мира возникают в режимах с обострением, когда характерные величины (температура, энергия, численность населения и т.д.) достигают бесконечно­сти за конечное время (время обострения)^[21]. Это, разумеется, иде­ализированная, математическая модель, на основе анализа ко­торой можно сделать важный мировоззренческий вывод. Пораз­ительно само наличие моментов обострения, т.е. конечность времени существования сложных структур в мире. Получается, что сложная организация (структура) существует только пото­му, что она существует конечное время. Жить конечное время, чтобы вообще жить! Внутри жизни имманентно заключена смерть. Или иначе: лишь смертное способно к самоорганизации. Возможно, что это один из законов эволюции. И вместе с тем это - математический результат, полученный в результате изуче­ния определенных классов открытых нелинейных систем.

В-третьих, сложное существует как на «лезвии бритвы», балансирует «на краю хаоса» (“at the edge of chaos”). Сложные структуры самоорганизации балансируют «на краю хаоса». Эта красивая метафора появилась в настоящее время в связи с развитием теории самоорганизованной критичности (П. Бак,

С. Кауффман). Сложные адаптивные системы, в особенности живые существа, допускают хаос, который делает их достаточ­но гибкими и податливыми, дает возможность хорошо приспо­сабливаться к изменчивым условиям окружающей среды. Сложность является очень хрупкой, так что даже наилучший шаг в направлении оптимизации организации этих систем мо­жет привести к их быстрому спонтанному распаду и гибели. С. Кауффман отмечает, что жизнь есть эмерджентный фено­мен, в основе которого лежит «порядок для свободы», или са­моорганизация, а последняя характерна для режима эволюции системы «на краю хаоса»^[22].

В-четвертых, устойчивое функционирование сложных си­стем поддерживается цепями отрицательной обратной связи, лежащими в основе механизмов гомеостазиса, исследованных еще в кибернетике. Механизмы гомеостазиса в случае незначи­тельных отклонений возвращают систему в состояние равнове­сия, обеспечивают ее регенерацию, самодостраивание. Это до­вольно тонкие механизмы, не терпящие внешнего вмешатель­ства. Вспомните фильм О. Иоселиани «И стал свет», в котором он изображает хорошо отлаженный примитивный быт папуас­ской деревни, по сути архаического общества, и характер жиз­ненных связей между его членами. B эту жизнь вторгается со­временный глобализирующийся мир, осуществляя проект по строительству дороги, может быть и нужной, но сложно под­держивающаяся архаическая целостность от этого разрушает­ся. Или возьмите старого больного человека, организм которо­го продолжает поддерживаться ослабевшими гомеостатиче­скими связями. Попытки медицинского вмешательства, особенно хирургического, могут разрушить остатки гомеоста­зиса и ускорить наступление смертельного исхода.

1.2.3.