<<
>>

§ 3. Объект, предмет и задачи криминалистической науки и их роль в определении круга знаний, составляющих ее систему

В отечественной криминалистической литературе, начиная с первых работ 20-х гг. прошлого века и кончая научными публикациями наших дней, вопросы об объекте и предмете криминалистики практически всегда оставались дискуссионными.

Интерес к ним со стороны ученых-кри- миналистов никогда не угасал. В отдельные же, в какой-то мере переломные, периоды развития отечественной криминалистики указанные вопросы приобретали особую остроту и побуждали к широкому обмену мнениями.

В первых отечественных криминалистических работах, а также в учебниках 30-х гг. прошлого века внимание уделялось лишь предмету данной науки, объект ее изучения не рассматривался, а исследованию подвергалось то, что она разрабатывает, что для этого использует, т. е. выработка технических, тактических и методических приемов и способов расследования преступлений на основе обобщения следственной практики и использования данных естественных и технических наук1.

Поводом для первой дискуссии о предмете и системности криминалистики послужила статья Б. М. Шавера, который в определении предмета криминалистики, в отличие от предыдущих его формулировок, основной акцент сделал на то, что указанная наука изучает, а не разрабатывает. Так, по его мнению, криминалистика должна была изучать «приемы и методы совершения преступлений, следы, оставшиеся в результате совершения преступных действий или оставляемые преступником, и данные естественных и технических наук в целях приспособления всего этого к задачам расследования преступлений»2. По существу, в процитированном определении впервые, хотя [31] [32] и косвенно, была сделана попытка очертить не только предмет, но в какой-то мере и объект криминалистического изучения — преступную деятельность и результаты ее отражения во вне.

Это, несомненно, было шагом вперед по сравнению с ранее принятой точкой зрения на сферу криминалистического познания. Однако эта идея Б. М. Шавера в дальнейшем не получила развития и не была внедрена в понятийный аппарат криминалистики. Более того, автор процитированного выше определения и сам впоследствии отказался от него1.

Новая дискуссия по вопросу предмета криминалистики состоялась в 1952 г. в научно-исследовательском институте криминалистики Прокуратуры СССР. Она в основном была вызвана необходимостью обмена мнениями по данному вопросу в связи с выходом в свет первого послевоенного вузовского учебника криминалистики и оживлением научных исследований по науковедческим вопросам криминалистики. Однако эта дискуссия никаких кардинальных изменений в сложившееся понимание предмета криминалистики как системы технических средств, тактических приемов и методов обнаружения, собирания, фиксации и исследования доказательств в целях расследования преступлений не внесла.

В 1967 г. Р. С. Белкин и Ю. И. Краснобаев опубликовали статью, посвященную предмету криминалистики. В ней они, опираясь на положения теории науковедения, вполне обоснованно пришли к выводу о том, что предмет криминалистики, как и любой иной науки, прежде всего должен указывать на изучаемые данной наукой свойственные ей специфические закономерности. Средства же, приемы и методы работы с доказательствами как элемент предмета являются результатом проявления изучаемых криминалистикой закономерностей.

В соответствии с этим они пришли к выводу, что предмет криминалистики составляют закономерности возникновения, обнаружения, исследования, оценки и использования судебных доказательств и основанные на познании таких закономер- [33] ностей средства и методы судебного исследования и предотвращения преступлений1.

Указанное определение предмета криминалистики послужило причиной новой дискуссии в юридической литературе и на некоторых научно-практических конференциях. При этом мнения криминалистов разделились, некоторые из них (И. М. Лузгин, Г. Г. Зуйков и др.) приняли подобное определение предмета криминалистики без особых оговорок, другие (Н. А. Селиванов, И. Ф. Пантелеев, Ф. Ю. Бердичевский и др.) соглашались с учетом внесения в него ряда корректив, третьи (А. Н. Васильев, В. П. Колмаков и др.) категорически его отвергали.

Критика предложенного Р. С. Белкиным и Ю. И. Крас- нобаевым определения сводилась в основном и в самом общем виде к следующему.

1. Оно не позволяет четко отграничить предмет криминалистики от предмета уголовного процесса, фактически превращая первую в составную часть доказательственного права и тем самым как бы охватывая одновременно предметы указанных наук.

2. Направленность обозначенных в определении закономерностей лишена криминалистической специфики.

3. В анализируемом определении не отражен характер средств и методов, разрабатываемых криминалистикой2.

Попутно необходимо отметить, что, поскольку эта критика была вполне справедливой, один из авторов упомянутого определения (Р. С. Белкин) внес в него существенные коррективы. Так, в двух последующих учебниках криминалистики для вузов криминалистика определялась им как наука о закономерностях механизма преступления, возникновения информации о преступлении и его участниках, о закономерностях собирания, исследования, оценки и использования доказательств и об основанных на получении таких закономерностей специальных средствах и методах судебного исследования и предотвраще- [34] [35] ния преступлений1. Следует сказать, что основная идея определения, заключающаяся в том, что криминалистика — наука, изучающая специфические для нее закономерности и на этой основе разрабатывающая свои средства, приемы и методы расследования, была положительно воспринята подавляющим большинством криминалистов.

В дальнейшем некоторые авторы, например А. Н. Васильев в написанных им главах учебников криминалистики, продолжали отстаивать свое несогласие с упомянутым ранее определением Р. С. Белкина. При этом в сформулированных определениях криминалистики А. Н. Васильев стремился прежде всего показать, что она с помощью разрабатываемых ею в соответствии с уголовно-процессуальным законом и на основе специальных наук и обобщения следственной практики, средств, приемов и методов дает расследованию преступлений2.

Другие ученые, не отвергая основную идею вызвавшего дискуссию определения предмета криминалистики, высказывали различные суждения о характере направленности изучаемых криминалистикой закономерностей. Например, Ф. Ю. Бердичевский к числу таких закономерностей отнес закономерности возникновения информации о преступлении и совершивших его лицах3. И. Ф. Пантелеев к предмету криминалистики отнес лишь закономерности, характеризующие процесс раскрытия преступлений4; Н. А. Селиванов — закономерности возникновения, собирания и использования следов преступления5; В. Я. Кол- дин — закономерности движения уголовно-релевантной информации при совершении и расследовании преступлений6; В. К. Гавло и Д. В. Ким — закономерности цело- [36] [37] [38] [39] [40] [41] стного движения информационных процессов в ситуациях совершения, раскрытия, предварительного расследования преступлений и их судебного рассмотрения1.

Каждое из указанных мнений заслуживает серьезного внимания, хотя не все в них бесспорно, но главное их достоинство в том, что названные авторы пытались придать изучаемым закономерностям истинно криминалистическую специфику. Более того, в обозначенных позициях явно просматривается деятельностный подход к определению предмета криминалистики.

Деятельностная концепция при рассмотрении предметной сути криминалистики не нова. Еще И. Н. Якимов и Е. У. Зицер2 фактически раскрывали предмет и сущность криминалистики с деятельностной позиции. Но на какое-то время деятельностный подход при рассмотрении указанных вопросов в криминалистике был предан забвению. Однако поскольку именно такой подход, основывающийся на раскрытии механизма взаимодействия людей друг с другом в социальной сфере и с материальным миром, позволял наиболее четко определить объективнопредметную сущность криминалистики, он вновь был взят на вооружение и начал довольно широко применяться в криминалистике, стал одним из важных элементов ее методологического арсенала.

В свою очередь, использование деятельностного подхода при анализе предмета криминалистики логически привело криминалистов к необходимости рассмотрения вопросов не только о предмете общей теории криминалистики, но и о ее объекте как сфере объективной социальной реальности общества. Последнее же представляет собой в своей основе систему различных видов человеческой деятельности, требующих научного изучения и выработки должного общественного отношения к ним. [42] [43]

Реализация такого подхода к предметно-понятийному аппарату криминалистики показала его перспективность, ибо позволила четче и полнее раскрыть ее предмет в результате очерчивания изучаемой социальной реальности общества. В то же время в процессе формирования теории объекта криминалистики в литературе 90-х гг. XX в. были высказаны различные взгляды на ее объект.

Так, первая группа авторов (Р. С. Белкин, Л. Д. Са- мыгин, Η. П. Яблоков и др.) отстаивала мнение о том, что в качестве двуединого объекта или объектов криминалистического изучения выступают преступная деятельность и деятельность по ее раскрытию и расследованию1.

Вторая группа (В. Е. Корноухов и другие авторы коллективной работы) объектом познания криминалистов назвала лишь процессы отражения преступной деятельности и познавательные процессы деятельности следователя2. При этом подобное определение объекта криминалистики противоречило сформулированному теми же авторами и в той же работе понятию криминалистики как науки, изучающей преступную деятельность и деятельность следователя3. Несколько иной подход к пониманию объекта криминалистики был высказан этими авторами и в другой их работе4.

Третью точку зрения сформулировал М. К. Каминский, понимая под объектом криминалистики «взаимодействие (взаимосвязь, взаимообусловленность) деятельности по замышлению, подготовке, выполнению, маскировке преступления, противодействия раскрытию преступной деятельности и деятельности по выявлению и раскрытию преступления»5. Такое весьма неоднозначное [44] [45] [46] [47] [48] и вряд ли приемлемое определение объекта криминалистической науки дополняет и не менее спорное понятие криминалистики как юридической ветви науки управления, изучающей закономерности отражательно-информационных процессов достижения цели управления при взаимодействии преступной деятельности и деятельности выявления и раскрытия преступлений. Аргументация, выдвинутая автором в обоснование своей позиции, спорна, сделанные им выводы во многом основаны на весьма вольно трактуемых методологических и понятийных посылках. Неудивительно, что эта позиция уже подверглась серьезной и убедительной критике в криминалистической литературе1.

Еще один взгляд на объект криминалистики, уже четвертый, высказан, в частности, В. А. Образцовым в курсе лекций по криминалистике. По его мнению, к объекту криминалистики как науки относится лишь поисково-познавательная деятельность в уголовном судопроизводстве (процессе). Изучение же преступной деятельности он считает объектом научно-практического познания следователем, органом дознания, судом. При этом В. А. Образцовым было отмечено, что «преступная деятельность может стать объектом не криминалистики, а какой-то другой науки, если таковая состоится, — науки о совершении преступлений, способствующей повышению эффективности преступной деятельности»2. Далее автор отмечает, что о преступлениях как объекте криминалистики легко рассуждать «чисто абстрактно-умозрительно». На эмпирическом уровне все обстоит иначе. «Можно перелистать тысячи диссертаций, авторефератов диссертаций, монографий, — пишет В. А. Образцов, — но нигде не удастся найти упоминания о том, что авторы исследований изучали такие-то или такие-то преступления. Везде в один го- [49] [50] лос утверждается, что изучено то или иное количество уголовных дел о преступлениях тех или иных категорий»1. С этой точкой зрения вряд ли можно согласиться. Материалы уголовных дел были и остаются важнейшими источниками информации о преступлениях и лицах, их совершивших. Ведь именно в них содержатся сведения о структуре преступного деяния, преступной деятельности в целом, механизме и субъектах ее осуществления, в частности являющиеся объектом научного анализа при формировании криминалистических характеристик отдельных групп и видов преступлений. Иной информации об особенностях различных видов преступной деятельности у криминалистов практически нет. Думается, прав О. Я. Баев, отметивший, что «разрабатывать средства судебного исследования преступлений в отрыве от закономерностей преступной деятельности — все равно что пытаться начертить прямоугольник одной линией — либо без длины, либо без высоты»2.

Эта концепция также не в полной мере согласуется и с другими высказываниями В. А. Образцова, в которых он выделяет в объекте криминалистики две группы неоднородных обстоятельств: обстоятельства, связанные с криминалистической деятельностью; события, в том числе связанные и с криминальной деятельностью преступников3.

Кроме того, возражая против мнения о двух объектах криминалистики, В. А. Образцов полагает, что оно явилось следствием нечеткого разделения понятий «объект науки» и «объект научного познания (изучения, исследования», ибо за каждым из них стоит далеко не одно и то же. И это «не одно и то же» он видит в том, что объект науки не только изучается, а главным образом и обеспечивается научной продукцией4.

Это мнение далеко не бесспорно по целому ряду оснований. Так, из основных науковедческих положений не [51] [52] [53] [54]

вытекает жесткой потребности в четком разграничении названных понятий1. Если и есть в каждом из этих понятий свои особенности, то они, представляется, заключаются в следующем. Объект науки обычно трактуется достаточно широко и очерчивает определенную и значительную часть объективного реального мира, обладающую относительной завершенностью. Объект же научного познания может толковаться и более широко (по сравнению с объектом науки), и более узко (часть объекта науки), в зависимости от объекта его рассмотрения. Что же касается научного обеспечения, то В. А. Образцов понимает его не как средства и методы, направленные на выявление, описание, объяснение закономерностей, свойственных изучаемому объекту, раскрывающие соответствующую ему картину и черты и предсказывающие возможные явления и процессы в изучаемом объекте, что составляет неотъемлемую часть обоих понятий, а как научную продукцию, способствующую повышению эффективности изучаемой деятельности. Безусловно, прикладные науки решают не только познавательные, но и социально-практические задачи. Однако характер этих задач не может быть одинаковым. Он зависит от специфики объекта каждой такой науки. В одних случаях названные задачи связаны с совершенствованием соответствующей сферы общественно полезной деятельности, а в других, наоборот, с разработкой мер по сокращению или прекращению негативной деятельности.

Все вышеизложенное не только не противоречит концепции двух объектов или двуединого объекта криминалистики, но и, исходя из деятельностного подхода, делает указанный взгляд на объект наиболее оптимальным. Вместе с тем, для того чтобы можно было легче разобраться в специфике познавательного процесса в каждой конкретной науке, в том числе и в криминалистике, следует в этом процессе выделить не только объект, но и предмет научного познания. Необходимость выделения последнего вытекает из философской теории науковедения1 и объясняется тем, что один и тот же объект как часть объективного реального мира, обладающая относительной завершенностью, может познаваться (изучаться) различными науками с интересующих их позиций. Специфическая же целостность интересов каждой науки в одном объекте познания как раз и составляет предмет ее изучения как вычлененный специфический аспект соответствующего научного интереса.

Такой подход к раскрытию объектно-предметной области криминалистики на сегодняшний день доминирует в криминалистической науке.

Итак, целесообразнее всего выделять в криминалистике два объекта или двуединый объект познания — преступную деятельность и деятельность по ее раскрытию и расследованию.

Преступная деятельность, очерченная и нормативно описанная уголовно-правовым законом, включающая в себя различного рода группы и виды противоправного поведения и складывающиеся при этом определенные комплексы общественных отношений, действий, событий и т. д., является объектом изучения не только криминалистики, но и уголовного права, криминологии, а также и ряда неюридических наук (социологии, психологии и др.). Каждая из них имеет в данном объекте свой специфический предмет изучения.

Деятельность по раскрытию и расследованию какого- либо из видов преступного поведения, проявившегося в конкретном преступлении, вызвана к жизни именно преступной деятельностью, является антагонистической по отношению к последней и в то же время органически и неразрывно связана с ней и немыслима без должного, целенаправленного и самостоятельного изучения всех особенностей преступной деятельности, знание и учет которых имеют важное значение для формирования приемов и методов раскрытия и расследования преступлений.

Деятельность по раскрытию и расследованию имеет различные аспекты и изучается не только криминалисти-

кой, но и уголовно-процессуальным правом, судебной психологией и т. п. Каждая из наук и дисциплин обладает в этом объекте своим предметом изучения.

Поэтому для того чтобы правильно определить предмет криминалистики в названных объектах научного познания, необходимо вычленить в них те аспекты и их конкретные элементы, которые не являются предметом исследования других наук и дисциплин и изучение которых может быть обеспечено лишь методами криминалистики.

Прежде всего следует отметить, что объектом криминалистического изучения является не вообще преступная деятельность, а главным образом отдельные ее роды, виды и группы. Соответственно предметом криминалистического изучения каждого рода и вида преступления являются те черты, в которых содержатся данные, необходимые для формирования криминалистической характеристики рода, вида или группы преступлений, а также процесса отражения любой преступной деятельности во вне в виде следов-последствий. Что же касается конкретных элементов, подлежащих изучению в преступной деятельности, то к их выделению правильнее всего подойти с позиций системно-деятельностного подхода. В соответствии с ним любая преступная деятельность является системой, функционирующей под влиянием определенных закономерностей, свойственных процессу ее подготовки, совершения и сокрытия, и отражению всех этих сторон преступной деятельности вовне в виде следов-последствий. Исходя из этого, специфическим предметом криминалистического изучения преступной деятельности следует признать закономерности, присущие указанным этапам совершения преступлений, и их отражению во внешней сфере в виде различного рода следов.

Предметом криминалистического изучения применительно к деятельности по раскрытию и расследованию преступлений являются поисково-познавательные и организационно-управленческие процессы в ходе такой деятельности, требующие от следователя и других помогающих ему криминалистов соответствующего технико-технологического, тактико-методического и выверенного организационного подхода к их осуществлению. Поскольку отмеченная деятельность тоже представляет собой систему со своими закономерностями, то элементами указанного выше криминалистического подхода к этой деятельности являются закономерности, характерные для указанных выше процессов.

К характерным для преступной деятельности и представляющим интерес для криминалистики целесообразно относить следующие закономерности:

1) причинно-следственные, пространственные, временные и иные связи между отдельными структурными элементами системы преступления и степень их отражения в его криминалистической характеристике (закономерности формирования и действия причинно-следственных и иных связей в поведении субъектов преступления, при выборе объекта и способа преступного посягательства и при выборе или создании благоприятной обстановки для совершения преступления и проч.);

2) поведенческие связи между субъектом преступления и другими его соучастниками и потерпевшими как до, так и в ходе и после его совершения;

3) влияние сложившейся обстановки и выбранного способа совершения преступления на его механизм и особенности его протекания;

4) отражение во внешней среде преступной деятельности связанных с ней других преступных актов и событий, знание которых помогает находить, изучать ее следы-последствия, криминалистически их оценивать и использовать для раскрытия и расследования преступных деяний (закономерности материального и психофизиологического отражения как результат взаимодействия субъекта преступления с другими лицами и материальными объектами на месте происшествия, окружающей его средой и людским окружением);

5) проявление объективно повторяющихся комплексов (следов-последствий, характерных для различного рода криминальных ситуаций).

Применительно к криминалистической деятельности по раскрытию и расследованию преступлений предметом изучения выступают следующие закономерности и объективно проявляющиеся в этой действительности факторы:

1) постоянное возникновение и повторение (при раскрытии и расследовании одновидовых и даже неоднородных преступлений) однотипных следственных ситуаций, свидетельствующих о ситуационном характере расследования;

2) преобладание в информационной базе следственных ситуаций, правильная оценка и использование которых обеспечивают успех расследования, типовых уголовнопроцессуальных и иных криминалистических данных;

3) фактическое постоянство (типичность) источников уголовно-процессуальной и криминалистической информации, необходимой для разрешения задач раскрытия и расследования преступлений (материальные и психофизиологические источники);

4) формирование в сознании подозреваемых, обвиняемых, потерпевших и свидетелей используемой при расследовании образной и словесной информации, связанной с событием преступления, с учетом психофизиологических, метеорологических, временных и иных факторов;

5) стабильность при расследовании критериев выбора и набора средств и методов обнаружения, фиксации, изъятия, исследования, оценки и использования уголовнопроцессуальной и иной криминалистически значимой информации;

6) обусловленная вышеуказанными факторами и нетиповыми особенностями каждой следственной ситуации постоянная необходимость сочетания типичности и ати- пичности в действиях субъектов расследования, осуществляющих поиск, обнаружение, фиксацию, изъятие, исследование следов-последствий преступления, оценивающих и использующих всю собранную уголовно-процессуальную и иную криминалистически значимую информацию при раскрытии и расследовании;

7) определенная типичность в поведении на следствии субъектов преступления, потерпевших и свидетелей с учетом вида, особенностей расследуемых преступлений, психофизиологических, временных и иных факторов;

8) соответствие организации и управления в отдельных подсистемах расследования системе организации и управления расследованием в целом1.

Познание криминалистикой комплекса перечисленных выше объективных закономерностей и объективно действующих факторов необходимо для решения стоящих перед ней задач, как общих для наук криминалистического цикла, так и специфических, обусловленных социальной служебной функцией криминалистики. К числу последних задач относятся прежде всего разработка новых и совершенствование имеющихся технико-криминалистических средств, тактических приемов и методов раскрытия, расследования и предупреждения преступлений с учетом последних достижений науки и техники и особенностей складывающейся практики борьбы с преступностью. Важной в этом плане является и задача прогнозирования изменений в характере, способах и иных структурных элементах отдельных видов преступной деятельности, в особенностях проявления вовне их признаков и соответственно возможных изменений средств и методов криминалистической деятельности по их раскрытию и расследованию. Такое научное предвидение существенным образом дополняет криминалистические прогнозы (о качественных и количественных изменениях преступности) своими предсказаниями о возможных новых приемах и средствах борьбы с новыми видами преступлений. Вместе с тем такое прогнозирование позволяет наметить пути дальнейшего развития общих и частных аспектов криминалистики и соответствующие направления исследований, разработок, а также определить их возможные результаты.

Учет же организационно-управленческой закономерности позволяет более правильно определить верховенство процессуальной деятельности следователя перед иными подсистемами деятельности по расследованию.

В то же время специальные задачи криминалистики, как справедливо отмечено Р. С. Белкиным1, реализуются через решение конкретных задач, носящих более или менее временный характер и сводящихся к разработке какого-либо технико-криминалистического средства, комплекса тактических приемов, методики расследования нового вида (разновидности) преступления и др.

Именно указанные критерии в виде объекта, предмета и задач криминалистикой науки определяют, какие знания могут быть отнесены к сфере криминалистики и, как следствие, составить ее систему, а какие нет. Однако рассмотрение указанных вопросов будет неполным без анализа новейших воззрений на объектную и предметную области криминалистики, в некоторой степени отличающихся от изложенных нами представлений. Более того, современный этап развития криминалистики был обозначен некоторыми учеными-криминалистами как этап появления новых концепций ее предмета и объекта. Так, В. Ю. Шепитько отмечает, что в связи с развитием криминалистики изменяются ее границы, сферы влияния, возникают новые направления и теории. Соответственно, настает время для новых дискуссий о ее объекте и предмете2.

Другие авторы обосновывают необходимость пересмотра устоявшихся теоретических воззрений на объект и предмет криминалистики значительным изменением условий применения научных знаний и предлагаемых на их основе практических рекомендаций. Они полагают, что современная криминалистика не в состоянии обеспечить эффективность установления истины без учета современных тенденций, которые авторы этого взгляда связывают с применением информационных процессов при получе- [55] [56] нии и обработке информации, важной для расследования1.

И действительно, дискуссии об объектно-предметной области криминалистики вновь начались в середине 90-х гг. прошлого века, фактически поделив ученых-кри- миналистов на сторонников уже сложившихся традиций с учетом истинного предназначения криминалистики и приверженцев новых воззрений на ее предмет, предполагающих его изменение и, как следствие, изменение взглядов на предназначение, задачи и систему криминалистической науки. При этом изменение предмета криминалистической науки рассматривается последними как закономерный и, более того, необходимый этап смены криминалистической парадигмы (в том числе и системной) в целом.

В современной криминалистической литературе высказываются мнения, предполагающие как фактическое сужение предметной области криминалистики, так и ее значительное расширение. Представителем первой позиции выступает В. Я. Колдин, предложивший новый подход к определению предмета криминалистики как «информационно-познавательной деятельности по раскрытию, расследованию и предупреждению преступлений и обеспечивающие ее оптимизацию легальные организационные, технические и тактико-методологические средства, приемы и технологии»2. Как видно из приведенного определения, В. Я. Колдин существенно сузил предмет криминалистики, фактически исключив из него изучение закономерностей преступной деятельности и деятельности по расследованию. По его мнению, закономерности, составляющие специфическую часть предмета криминалистики, невозможно определить, поскольку такие закономерности, хотя и существуют, но изучаются фундаментальной наукой. «В силу этого, — считает В. Я. Колдин, — предмет криминалистики растворяется в общенаучной [57] [58] методологии и его исследование подменяется предметом фундаментальных и других наук»1. По мнению автора, в криминалистике не открыто ни одной закономерности, включаемой в ее предмет, «защищенной патентом или авторским свидетельством. Без этого — это не закономерности, не открытия, а мыльные пузыри, теории»2.

С приведенной позицией и аргументами В. Я. Колдина вряд ли можно согласиться по ряду причин.

Во-первых, весьма спорно утверждение, что все исследуемые криминалистикой закономерности изучаются фундаментальной наукой. Предметом какой конкретной фундаментальной науки могут быть, например, закономерности подготовки, совершения и сокрытия преступления, его механизма в целом? В методологии какой фундаментальной области научного знания они «растворяются»? Очевидно, что это пример как раз тех специфических закономерностей, которые и формируют предмет криминалистики как самостоятельной науки.

Да и закономерности механизма отражения следов изучаются криминалистикой не в общем виде, а с учетом ее предназначения и задач. То, что криминалистика в процессе такого познания активно заимствует знания из фундаментальных или иных областей знания — процесс объективный, соответствующий нормальному развитию любой современной области научного знания. Это обстоятельство не только не отрицает необходимость формирования в системе криминалистики соответствующих теорий, но и, наоборот, способствует их развитию.

Во-вторых, как справедливо отмечается в криминалистической литературе, как бы не сближались закономерности, изучаемые криминалистической теорией, с предметами естественных и технических наук, с одной стороны, и иных правовых наук, с другой стороны, они остаются собственно криминалистическими3. В то же время нельзя не согласиться с мнением о том, что во всех случаях, когда [59] [60] [61] речь идет о закономерностях механизма преступления и его отражения, мы имеет дело с собственно криминалистическими (почерковедческими, трасологическими и др.) закономерностями, хотя по своей природе они одновременно являются и проявлением естественно-научных закономерностей более высокого уровня1.

В-третьих, в рассуждениях В. Я. Колдина допускаются определенные логические противоречия. Так, не включая в предмет криминалистики изучение закономерностей механизма преступной деятельности, он считает, что в целях достижения основной задачи криминалистики имеется необходимость «выделения специфических, т. е. существенных для решения криминалистических задач внутренних закономерностей, необходимых связей, обусловленностей и отношений в структуре преступной и криминалистической деятельности, которые непосредственно влияют на результат»2. Следовательно, он все-таки допускает необходимость изучения криминалистикой определенных закономерностей.

В-четвертых, называя такие закономерности, В. Я. Кол- дин отнес к их числу «статистические и эмпирические обобщения практики, типовые информационные модели, классификации, типизации ситуаций (с алгоритмами действий в каждой из них)»3. В данном случае вместо раскрытия характера криминалистических закономерностей он перечисляет виды источников, из которых можно получить информацию об этих закономерностях.

Вышесказанное позволяет сделать вывод, что позиция В. Я. Колдина по поводу предмета современной криминалистики является спорной и недостаточно убедительной.

В числе новых взглядов на предмет криминалистики высказываются мнения о необходимости его расширения. Например, С. И. Цветков высказал соображение, сводящееся к тому, что криминалистика — это наука о закономерностях собирания, исследования, оценки и использо- [62] [63] [64] вания доказательств в процессе правоприменительной деятельности1, и тем самым фактически распространил предметную область криминалистики на все виды правоприменительной деятельности (гражданский, арбитражный процессы и даже административное производство). Существенно расширить предмет криминалистики предложила и Т. С. Волчецкая, определив криминалистику как науку о закономерностях механизма юридического факта, возникновения информации о юридически значимой ситуации и ее участниках, специфике собирания, исследования, оценки и использования доказательств2. Идею целесообразности расширения сферы криминалистических исследований на гражданский, арбитражный административный процессы, деятельность нотариата высказывают и другие авторы3.

Спору нет, сфера применения криминалистических знаний довольно обширна. Конечно же, криминалистические знания могут быть использованы цивилистами и административистами в процессе рассмотрения гражданских, арбитражных или административных дел. Более того, криминалистические знания могут и активно используются и в иных, не связанных с судопроизводством сферах (например, в частной детективной деятельности, в области обеспечения безопасности предпринимательской деятельности, банковской сфере). Но указывает ли подобное практическое использование криминалистических знаний на необходимость расширения предмета криминалистической науки и, как следствие, на существенное изменение ее традиционной системы с учетом предназна- [65] [66] [67]

чения криминалистики? Представляется, что нет. Специалисты любого вида юридической деятельности вправе широко использовать криминалистические знания в своей профессиональной деятельности. Для этого нужно только знать криминалистику и уметь пользоваться криминалистическими технологиями выявления, исследования и тактического использования доказательств и иной информации при работе с любыми юридическими фактами и в любой сфере деятельности. Но для этого нет необходимости в расширении предмета криминалистического изучения.

Таким образом, применение криминалистических знаний юристами, практикующими в различных областях судопроизводства и иной юридической деятельности, при работе с юридическими фактами и особенно при их поиске и использовании, не меняет предметной области криминалистики. Нельзя не согласиться с В. К. Гавло, отметившим, что «факт возможности и необходимости использования правовыми науками криминалистических знаний как нельзя лучше отражает сущность применения знаний криминалистики в других сферах познания, показывая тем самым ее вспомогательную роль в решении специфических задач, стоящих перед другими науками»1. Основной же задачей криминалистики было и остается обеспечение деятельности органов предварительного следствия, суда, криминалистической экспертизы по установлению истины в судопроизводстве, используя наиболее научно продуманные, эффективные и современные специальные средства, приемы и методы, применяемые исключительно в целях раскрытия, расследования и предупреждения преступлений. С момента своего возникновения криминалистика предназначалась ее основателем Г. Гроссом для решения главной задачи — обеспечения деятельности следователя и дознавателя, а в итоге и суда самым современным научно-техническим, а также тактико-методическим арсеналом средств, позволяющим наи-

более эффективно раскрывать, расследовать преступления и устанавливать истину при их судебном исследовании. Уже тогда была определена конкретная социальная задача криминалистики — борьба с преступностью, решая которую криминалистика развивалась с самого начала и развивается до сих пор.

В свете сказанного поддержим мнение А. С. Подшибя- кина о том, что необоснованные расширения предмета криминалистики, подобные указанным выше, приводят к «размыванию» криминалистики как уголовно-правовой науки1.

В конце 90-х гг. прошлого века в криминалистической литературе было высказано предложение о создании в рамках криминалистической науки, не вторгаясь в ее традиционную структуру, неких факультативных разделов, в которых бы «в самом широком плане излагались прикладные аспекты криминалистических знаний». При этом в подобный раздел предлагалось включить положения «о специфике использования криминалистической науки в гражданском, арбитражном, административном судопроизводстве, в таможенном деле, в деятельности нотариуса», «прокурорской тактике» и т. д.2

Анализируя представленную позицию, хотелось бы отметить, что если речь идет о научном заимствовании криминалистических знаний с последующими их приспособлениями, доработкой или переработкой, то правильнее, как представляется, вести подобные исследования в тех областях науки, в которые привносятся заимствованные из криминалистики знания (например, в такие науки, как административное право, гражданский и арбитражный процессы, нотариальная деятельность и проч.), если существует такая потребность. Это, в частности, относится к проведению и защите диссертационных исследований указанных проблем. Иными словами, в задачи криминалистики не входит разработка средств, методов, технологий [68] [69] осуществления нотариальной, частно-детективной, таможенной, банковской и прочей не криминалистической деятельности. При этом применение при осуществлении таких видов деятельности традиционных криминалистических знаний отрицать нельзя. Более того, использование традиционных криминалистических знаний не только в сфере борьбы с преступностью, но и в иной правоприменительной деятельности выступает позитивным и закономерным результатом качественной подготовки юриста, обучение которого криминалистике представляется обязательным. На возможностях использования криминалистических знаний и достижений в правоприменительной деятельности мы еще подробно остановимся далее.

Заимствование криминалистических научных знаний, их приспособление к решению задач в иных областях юридической и иной науки, возможность использования таких знаний в различных видах практической правоприменительной деятельности лишний раз указывают на важную роль криминалистической науки в системе юридического научного знания.

В последние годы в связи с изменением некоторых функций адвокатов в ходе уголовного судопроизводства, а также с учетом изменений функций суда в состязательном процессе, сделавших основными субъектами указанного процесса стороны обвинения и защиты, в криминалистической литературе появились высказывания о необходимости уточнения и корректировки предмета и системы криминалистики. В частности, предлагается расширить предмет криминалистики за счет включения в него изучения закономерностей, связанных с защитительной деятельностью профессиональных адвокатов, и на основе изучения этих закономерностей делается вывод о том, что криминалистика должна разрабатывать тактику и стратегию защиты. Сам же характер и содержание криминалистики в целом в соответствии с этой концепцией должны отвечать принципам состязательного процесса.

Такое мнение о необходимости расширения предмета криминалистики и изменения ее системы представляется нам весьма спорным. Характер закономерностей, свойственных защитительной деятельности профессиональных адвокатов, которые якобы должны изучаться в криминалистике и служить основой для разработки криминалистической тактики, никак не вписывается в предмет криминалистики. Закономерности деятельности адвокатов в значительно меньшей мере базируются на оценке криминалистически значимых черт разных видов преступлений, а в большей (подавляющей) степени обусловлены интересами их клиентов, наличием и характером просчетов, допускаемых следователями в ходе расследования, действиями обвинителя в суде и др.1

В новейшей криминалистической литературе также получила отражение точка зрения, согласно которой предмет криминалистики составляют не только криминалистически важные закономерности, но и «парадоксы». Эта позиция, в частности, получила отражение в работах Г. А. Зорина, по мнению которого парадокс в криминалистике — это «прерывание смысла бывшего действия, где отсутствие смысла остается в тени информационной неопределенности, а следователь должен выйти навстречу ситуации с неприложенным на реальность знанием»2.

Если под парадоксами можно понимать случайности, встречающиеся в следственной практике и ведущие к отклонению от запланированного хода расследования, то они, представляется, могут быть предметом криминалистического изучения, так же как и закономерности. Но для этого нет необходимости создавать какие-то особые разделы криминалистики. Поэтому предложение о возможности выделения даже не раздела, а некой «криминалистики парадоксов, отражающей процессы раскрытия преступлений, выходящих за рамки закономерных стандартов»3, надуманно и вряд ли продуктивно.

Более того, из рассуждений автора не ясно, что является предметом такой криминалистики. В рассуждениях о необходимости подобной криминалистики Г. А. Зорин за- [70] [71] [72] водит себя в определенный смысловой тупик, отмечая, что «именно нестандартность и парадоксальность становится закономерностью»1. Но ведь именно с того момента, когда какое-либо положение становится закономерным, оно перестает быть парадоксальным. Так в чем же смысл идеи?

Нельзя обойти вниманием и высказываемую в криминалистической литературе позицию, согласно которой предмет криминалистики определяется через ее систему. В частности, речь идет об определении предмета криминалистики, предложенном И. А. Возгриным, как познаваемых ею «технических, тактических и методических закономерностях предупреждения, раскрытия и расследования преступлений». Именно в таком виде, по мнению автора, предмет криминалистики соответствует «системе науки и дает более полное представление о ней»2. При этом отмечается, что «технические, тактические и методические закономерности предупреждения, раскрытия и расследования преступлений включают в себя закономерности механизма преступления, возникновения информации о преступлении и его участниках, собирания, исследования, оценки и использования судебных доказательств о преступлении, но являются структурами более общего и специализированного содержания»3.

Позиция И. А. Возгрина также вызывает определенные возражения. Во-первых, как уже было отмечено, очевиден производный и зависимый характер системы криминалистической науки от ее объектно-предметной области. О существовании обратной зависимости говорить вряд ли правомерно, поскольку в противном случае любое произвольное изменение ее системы будет влиять и на предмет криминалистики, а предмет любой области научного знания — это категория устойчивая. Нет никакой необходимости подстраивать формулировку предмета криминалистики под термины, обозначающие ее ключевые структурные элементы (разделы). Это лишь усложняет его определение и понимание. [73] [74] [75]

Во-вторых, при подходе к определению предмета криминалистики как «технических, тактических и методических закономерностей» и соотношении его с традиционной системой криминалистики из ее структуры фактически исключается общая теория, ставится под сомнение обоснованность разработки в ее рамках различных частных теорий, имеющих общекриминалистическое значение.

В современной криминалистической литературе также получила отражение и точка зрения В. А. Журавеля о том, что различные представления о предмете криминалистики дополняют друг друга и создают реальные предпосылки для перспективной разработки единой и целостной методологической концепции1. С этим утверждением также нельзя согласиться. Проведенный анализ даже некоторых определений криминалистики не подтверждает это мнение. Этот же автор, развивая указанный взгляд на предмет криминалистики, полагает, что разнообразие мнений по этому поводу определяется богатством содержания предмета исследования, включающим в себя разные концептуальные подходы, к числу которых отнесены:

— прагматическая концепция предмета криминалистики как науки о приемах и способах раскрытия, расследования и предупреждения преступлений;

— теоретико-доказательственная концепция как отражение методологических основ закономерностей следообразования, используемых в расследовании;

— информационно-познавательная концепция как изучение и использование закономерностей движения информации в сфере раскрытия и расследования преступлений;

— следоведческая концепция как выражение технологических сторон поисково-познавательной деятельности2.

Представляется, что каждая из указанных концепций не раскрывает содержание предмета криминалистики. Объединение же этих концепций в одном определении [76] [77] делает его громоздким, нечитаемым, а главное, не раскрывающим суть предмета криминалистики — изучение закономерностей отдельных видов преступной деятельности и деятельности по ее расследованию.

Следует также помнить, что любые изменения представлений о предмете и объектах криминалистической науки неизбежно влекут за собой перестройку всей ее системы. Признание права на существование за различными по своей сути представлениями о предмете криминалистики фактически означает появление ряда параллельно существующих и не совпадающих по своему содержанию и структуре «систем» криминалистической науки, нескольких отличающихся по смысловому содержанию «языков» криминалистики1.

О какой системности науки в таком случае может идти речь? Каким образом практика будет использовать такой алогичный симбиоз знания?

Именно поэтому предмет криминалистической науки должен быть сформулирован четко и ясно, находиться в соответствии и взаимосвязи с объектами и задачами криминалистики. В ином случае размывается как внутренняя система науки, так и ее «внешние» границы, теряется системность криминалистики как самостоятельной области научного знания.

Учитывая вышеизложенное, рассмотрим основные исторические вехи формирования и развития системы криминалистической науки, ее сущность и традиционную структуру. [78]

<< | >>
Источник: Яблоков Η.Π.. Криминалистика: природа, система, методологические основы. 2009

Еще по теме § 3. Объект, предмет и задачи криминалистической науки и их роль в определении круга знаний, составляющих ее систему:

  1. 1.1 Определение теории государства и права как науки. Цель, объект и предмет исследования
  2. Судебные экспертизы при криминалистическом исследовании письма: предмет, задачи, объекты и порядок назначения экспертизы
  3. Предмет криминалистики и проблема применения криминалистических знаний в гражданском и арбитражном процессах
  4. Предмет, объект, субъекты и структура теории о криминалистическом обеспечении цивилистического процесса
  5. § 23. Язык науки. Определения и их роль в формировании научной терминологии
  6. ПОНЯТИЕ ЮРИСПРУДЕНЦИИ. ОБЪЕКТ, ПРЕДМЕТ И СИСТЕМА ЮРИДИЧЕСКОЙ НАУКИ
  7. ВОПРОС 3 Понятие, предмет, методы и задачи науки административного права
  8. Любая наука представляет собой систему теоретических знаний
  9. Понятие криминалистической регистрации и криминалистического учета, их соотношение. Объекты, формы и способы криминалистической регистрации
  10. Объект, предмет и источники информационного права как интегрированной отрасли, науки и учебной дисциплины
  11. Систему юридических наук составляют следующие дисциплины:
  12. Глава 1 Системность и юридическая сущность криминалистики в свете представлений о ее природе, объекте, предмете и задачах
  13. 1.18. Определение науки или «Нет науки, а есть ученые!»
  14. § 2. Понятие и структура современной системы криминалистической науки
  15. Вопрос 1. Понятие, структура и место юридической науки в системе научных знаний
  16. 2 Понятие и структура современной системы криминалистической науки
  17. КРИМИНАЛИСТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ИНФОРМАЦИОННОМ СОСТАВЛЯЮЩЕЙ СРЕДСТВ КОММУНИКАЦИИ ОСУЖДЕННЫХ
  18. / /. Понятие и предмет криминалистической экспертизы
  19. § 2. Концепции увеличения количества разделов криминалистической науки: доводы и контрдоводы