<<
>>

§ 2. Концепции увеличения количества разделов криминалистической науки: доводы и контрдоводы

По мнению большинства сторонников увеличения количества разделов в структуре криминалистической науки, к традиционным разделам общей теории, криминалистической техники, тактики и методики расследования отдельных видов преступлений необходимо добавить пятый элемент — раздел, включающий в себя вопросы организации расследования преступлений2.

Впервые подобная идея была озвучена еще в 1968 г. С. С. Степичевым, назвавшим в качестве второго раздела криминалистики «организационно-методические основы расследования»1. Это предложение не получило широкой поддержки со стороны ученых-криминалистов, хотя в советский период развития криминалистической науки особый структурный статус планово-организационных основ расследования в системе криминалистики отмечался и некоторыми другими авторами (В. В. Клочков, А. М. Ларин, Н. А. Селиванов, В. Д. Зеленский)2. При этом предлагалось рассматривать эту часть криминалистики и как самостоятельный раздел науки (например, общую криминалистическую методику или организацию расследования), и как структурный элемент методики расследования отдельных видов преступлений.

Так, например, А. М. Ларин отмечал, что «учение о построении и проверке версий, теория планирования и организации расследования, концепции профилактической работы следователя представляют собой сквозные идеи, пронизывающие всю следственную работу»3.

По мнению Н. А. Селиванова, «рекомендации по организации расследования не укладываются в рамки следственной тактики»4. Схожую позицию высказал и В. Д. Зеленский5.

Однако эти во многом обоснованные идеи о сквозном характере вопросов организации расследования, получив, [178] [179] [180] [181] [182] на наш взгляд, не совсем верную оценку, вновь привели в последние годы некоторых ученых-криминалистов к выводу о необходимости увеличения количества разделов криминалистической науки и включения в нее новой части, рассматривающей общие вопросы организации раскрытия и расследования преступлений. А немного ранее высказывались мнения о целесообразности выделения и других новых разделов, посвященных тем вопросам, которые «не укладываются» в рамки криминалистической тактики и имеют общекриминалистическое значение. Так, во второй половине 90-х гг. XX столетия подобные взгляды получили отражение в белорусском учебнике криминалистики под редакцией А. В. Дулова, в трудах А. А. Эксархопуло, а также в цикле научных работ А. Г. Филиппова и учебниках под его редакцией.

В учебнике криминалистики под редакцией А. В. Дулова в систему криминалистики был введен пятый раздел под названием «Криминалистическая стратегия», который был помещен между разделами по криминалистической тактике и по методике расследования отдельных видов преступлений1. Четкое определение этого раздела в учебнике не сделано, лишь отмечена его связь с вопросами организации расследования в целом. При этом в структуре раздела были выделены следующие элементы:

«а) выявление союзников и основы взаимодействия с ними (применительно к расследованию — это основы взаимодействия с органами милиции, контрразведки, государственными контрольными и инспекционными органами, с формированиями общественности);

б) изучение общих моделей и методов расследования уголовных дел.

В одних случаях следователь вынужден идти от отдельного факта к постепенному познанию пре- [183] ступного явления, в других же случаях ему известна общая система преступных действий и его работа направлена на выявление отдельных недостающих фактов. Эти общие подходы и должна изучать стратегия расследования;

в) изучение общих рекомендаций по организации процесса расследования (исследование особенностей мыслительной деятельности следователя и путей ее организации, организация процессов взаимодействия, правила формирования материалов уголовного дела);

г) изучение процессов противодействия и путей их предупреждения и ликвидации»1.

Почему именно эти вопросы тактико-методического аспекта расследования должны быть включены в самостоятельный раздел науки, в рассматриваемом учебнике не разъясняется. Кроме того, значительно затрудняет понимание позиции авторов данного учебника включение в раздел «Криминалистическая тактика» главы «Организация расследования», в которой раскрываются фактически те же вопросы (поиск союзников и взаимодействие с ними, организация мыслительной деятельности следователя и проч.)2.

Вышесказанное позволяет сделать вывод, что содержание криминалистикой стратегии, раскрытое в учебнике под редакцией А. В. Дулова, еще четко не продумано. В частности, на это обстоятельство в основном справедливо указал в своей последней работе Р. С. Белкин, отметив, что криминалистическая стратегия «не имеет общекриминалистического значения, эклектична по содержанию, а сфера ее практического приложения — лишь один из этапов процесса раскрытия и расследования преступлений. Фактически это обновленный вариант криминалистического учения о планировании расследования с использованием некоторой современной терминологии системно-структурного метода, теории рефлексии и некоторых иных областей знания»3. [184] [185] [186]

Спорный характер предложения А. В. Дулова о выделении в криминалистике раздела «Криминалистическая стратегия» отмечался и некоторыми другими учеными- криминалистами. Например, по мнению В. П. Бахина, этот раздел может превратиться в «собрание несоединимого»1. Возможно, это несколько сильно сказано, но главное заключается в том, что, как справедливо заметил Р. С. Белкин, эта стратегия не имеет общекриминалистического значения.

Более развернуто структуру «криминалистической стратегии» как возможной самостоятельной части криминалистики несколько позже дал А. А. Эксархопуло. Он предложил сделать ее заключительной частью криминалистики, включив в ее содержание следующие элементы:

«1. Введение в криминалистическую стратегию.

1.1. Понятие, предмет и задачи криминалистической стратегии.

1.2. Криминалистическая стратегия в системе стратегических мер борьбы с преступностью.

1.3. Основные стратегические направления борьбы с преступностью (криминалистическая профилактика, выявление преступлений, наказание).

1.4. Управление и организационное обеспечение стратегических мер борьбы с преступностью (органы, полномочия, координация деятельности, международные связи и т. д.).

1.4.1. Организация и управление следственной, оперативной и иной деятельностью в сфере борьбы с преступностью (проблемы специализации следственной деятельности и проч.).

1.4.2. Региональные особенности организации и координации взаимодействия следственных подразделений с иными службами в борьбе с преступностью.

1.4.3. Управление следственной деятельностью в регионе. Управленческие решения: подготовка и принятие.

1.4.4. Организация работы правоохранительных служб по предупреждению преступлений.

1.4.5. Международное сотрудничество в сфере борьбы с преступностью.

2. Стратегия борьбы с отдельными видами преступлений.

2.1. Стратегия борьбы с преступлениями против личности.

2.2. Стратегия борьбы с преступлениями против собственности.

2.3. Стратегия борьбы с экономическими преступлениями.

2.4. Стратегия борьбы с контрабандой»[187] и т. д.

Анализ изложенной концепции «криминалистической

стратегии» позволяет сделать вывод о том, что в значительной своей части ее содержание выходит за рамки криминалистики. В целом предлагаемое содержание представляет собой некий симбиоз положений наук об организации и управлении правоохранительной деятельностью, криминалистики, оперативно-розыскной деятельности и криминологии. Таким образом, содержание «криминалистической стратегии» в концепции А. А. Эк- сархопуло носит межотраслевой научный характер, который, как уже отмечалось, выходит за рамки криминалистики.

Пожалуй, более разумную позицию по данному вопросу, хотя и не во всем бесспорную, занимает Г. А. Зорин, рассматривая «криминалистическую стратегию» как основу применения эвристических методов расследования[188], а не как самостоятельный раздел криминалистики. Правда, в этом представлении роль стратегии несколько сужается.

Позицию о необходимости выделения в системе криминалистики иного по названию пятого раздела, посвященного общим вопросам организации раскрытия и расследования преступлений и криминалистическим версиям, как уже отмечалось, активно отстаивает А. Г. Филиппов. В частности, в учебнике криминалистики, вышедшем в 1998 г., ответственным редактором которого выступил А. Г. Филиппов, в данный раздел включены следующие главы: «Общие вопросы организации работы на первоначальном этапе раскрытия и расследования преступлений», «Криминалистические версии и планирование расследования», «Взаимодействие следователя с работниками уголовного розыска, специалистами-кримина- листами и сотрудниками других служб органов внутренних дел», «Розыскная работа следователя», «Основы применения ЭВМ в раскрытии и расследовании преступлений»1. Данный раздел размещен в структуре учебника после раздела «Криминалистическая техника» и перед разделом «Криминалистическая тактика».

Однако уже через год А. Г. Филиппов несколько изменил свою точку зрения и высказал мнение, что с позиции учебного курса «вопросы, связанные с версиями, целесообразно излагать позднее, после техники и тактики. Кроме того, версии невозможно отделить от планирования расследования, а оно, безусловно, относится к организационному разделу»2. Эта идея получила реализацию в учебнике по криминалистике под редакцией А. Г. Филиппова, изданном в 2000 г.3 В том же году в одной из своих работ автор предложил дополнить этот раздел такими подразделами, как «организация взаимодействия с населением при раскрытии, расследовании и предотвращении преступлений» и «профилактическая работа следователя»4.

Общие выводы А. Г. Филиппова по обоснованию введения новой части криминалистики были сведены к следующему:

«1. Очевидно, что четырехчастная система криминалистики устарела и уже не отвечает современным требова- [189] [190] [191] [192] ниям. Внесение в нее определенных изменений — не волюнтаризм, а насущная необходимость.

2. Наилучшим вариантом реформирования прежней структуры является добавление к четырем существующим пятого раздела, в котором должны быть сосредоточены вопросы, «не вписывающиеся» ни в один из традиционных разделов и относящиеся преимущественно к организации раскрытия и расследования преступлений. От этого криминалистика ничего не теряет, а ее курс приобретает необходимые стройность и логичность.

3. Пятичастная система учебного курса криминалистики успешно функционирует в ряде вузов уже несколько лет. (...)

4. Сейчас есть все основания поставить вопрос о целесообразности структурной перестройки не только учебного курса криминалистики, но и курса науки»1.

Думается, что и при названных доводах постановка вопроса о целесообразности такой глобальной структурной перестройки науки криминалистики не только преждевременна, но и спорна.

Во-первых, то обстоятельство, что четырехэлементная система криминалистики существует уже более 40 лет, вовсе не свидетельствует о том, что она устарела. Она проверена длительной практикой, ее целесообразность признает подавляющее большинство криминалистов, ибо она отвечает всем принципам системности. Все это подтверждает ее значимость, стабильность, структурную выдержанность, достаточно логически четкое размежевание между содержанием отдельных частей криминалистики по общей значимости, предмету изучения, характеру используемых данных, разрабатываемых рекомендаций и т. д.

Во-вторых, система криминалистики является открытой и, безусловно, может быть изменена, но только в тех случаях, когда для этого появятся объективные, а не субъективные предпосылки.

В-третьих, не следует ставить систему науки в зависимость от ее учебного курса. Зависимость в этом случае совершенно обратная. [193]

В-четвертых, на воїрос, ϊриоάретает ли криминалистика и ее курс, состоящий из їяти частей, ту стройность и логичность, о которой говорит А. Г. Филиїїов, ответ, їредставляется, άyдет отрицательным.

Отнесение учений о криминалистических версиях и їланировании расследования, о взаимодействии следователя с иными раάотниками їравоохранительньїми органами к четвертому (следующему за криминалистической тактикой) разделу курса криминалистики структурно и їо существу неудачно. Учения о криминалистических версиях, їланировании и организации криминалистической деятельности їри расследовании носят оάщетеоретиче- ский характер, и на^олее целесооάразно включать их в їервьій раздел. Воїрос же о взаимодействии (фактически о его тактике) оάъективно должен рассматриваться в криминалистической тактике їосле оїисания ее оάщих їоло- жений и до тактики отдельных следственных действий. Некоторые другие темы, включенные А. Г. Филитовым в їредлагаемый раздел (наїример, «розыскная деятельность следователя»), также целесооάразнее рассматривать в криминалистической тактике їо следующим їричинам. Вошервых, розыскные мероїриятия їрежде всего треάy- ют серьезного тактического оснащения. Во-вторых, они в значительной мере связаны с воїросами тактики взаимодействия с оїеративно-розыскными органами.

Оάоснованность отнесения указанных воїросов взаимодействия следователя с раάотниками иных їравоохра- нительных органов и розыскной деятельности следователя именно к криминалистической тактике лишний раз оказывает их тесную структурную взаимосвязь как с оά- щими їоложениями криминалистической тактики, так и с тактикой отдельных следственных и иных їроцессуаль- ных действий.

Кроме того, оторным їредставляется и вынесение в «новый» раздел таких структурных элементов криминалистики, как «криминалистическая регистрация» и «основы їрименения ЭВМ в раскрытии и расследовании їреступ- лений». Первый элемент всегда являлся органически неотъемлемой частью криминалистической техники, а второй — частью общей теории криминалистики (в аспекте теоретических вопросов) и криминалистической техники (в аспекте технологии).

Что же касается «сквозного» характера учений о криминалистической версии и планово-организационных основах расследования, неоднократно отмечаемого А. Г. Филипповым, то здесь возражений с нашей стороны не последует. Однако это лишний раз доказывает обоснованность вынесения учения о криминалистической версии и планировании расследования в общую теорию криминалистической науки, в разряд частных криминалистических теорий1. Таким образом, указанная автором новая часть криминалистики не только нарушает логическую последовательность изложения характера криминалистической деятельности по раскрытию и расследованию преступлений, но и включает в свое содержание знания, искусственно вычлененные из других частей криминалистики. Это касается криминалистических версий, как важного методического элемента криминалистического мышления. Учение о них органически связано именно с общеметодологическими вопросами криминалистики и соответственно является составной частью общей теории и методологии криминалистики. Это же можно и сказать о планово-организационных теоретических основах расследования. Частные же аспекты указанных вопросов целесообразно рассматривать в криминалистической тактике и методике расследования отдельных видов преступлений.

К тому же А. Г. Филиппов, противореча своей позиции, отмечает, что рассмотрение учений о криминалистической версии и планировании расследования как составных частей общей теории криминалистики «возможно, было бы удачным, но с позиций учебного курса это [194] неприемлемо»1. В данном случае опять «телега поставлена впереди лошади». Мы уже отмечали, что ни ведомственные особенности учебного курса криминалистики, ни неоднократно повторенный в работах отдельных авторов их субъективный взгляд на систему криминалистики к числу объективных недостатков существующей системы криминалистики не относятся и не дают повода к ее структурному переустройству.

На спорность предложения А. Г. Филиппова о выделении новой части криминалистики также указывает и утверждение самого автора о том, что при предлагаемом им изменении учебного курса сложившаяся и ставшая традиционной система криминалистики в основном сохраняется. «Из огромного теоретического и практического багажа, накопленного криминалистикой, — пишет А. Г. Филиппов, — не уходит ничего — не пересматривается ни одна концепция, не страдает ни одна из научных теорий. Естественно, при этом несколько сужается содержание трех традиционных разделов криминалистики (техники, тактики и методики), однако принципиально от этого ничего не меняется»[195] [196].

Но если подобное изменение системы криминалистики не имеет принципиального значения, то зачем проводить его в жизнь?

Впрочем, конечно же это не так. Введение нового раздела в криминалистику предполагает концептуальную перестройку всей ее системы. Сужение содержания и изменения в системах криминалистической техники, тактики и методики предполагают и сужение их предмета. В свою очередь, это обусловливает необходимость четкого определения предмета нового раздела в его взаимосвязи и взаимозависимости с предметом как общей теории криминалистики, так и иных ее разделов.

Но определение предмета такого раздела, как «Организация расследования преступлений», в редакции А. Г. Филиппова невнятно. Автор его четко не формулирует, а лишь соглашается с ранее высказанным мнением

В. В. Клочкова1, отметившим в свое время, что «Организация расследования преступлений» имеет свой предмет, отличающийся от предметов других разделов криминалистики тем, что с помощью положений и рекомендаций этого раздела решаются задачи, отличающиеся от технико-криминалистических, тактико-криминалистических и методико-криминалистических задач2.

Но какие конкретные закономерности составляют предмет изучения этого раздела, так и остается неясным.

Необходимо отметить, что в ряде своих работ А. Г. Филиппов дал ответ на некоторые из перечисленных нами критических замечаний. В частности, автор пишет, что об устарелости традиционной системы криминалистики свидетельствует не то, что она просуществовала более сорока лет, а критические замечания по поводу этой системы и доказательства необходимости ее совершенствования3. Но никаких новых «доказательств» в обоснование своей позиции автор в общем-то и не приводит.

А. Г. Филиппов считает, что «появились именно объективные предпосылки для внесения некоторых усовершенствований в систему криминалистики. Ни о каком субъективизме в данном случае не может быть и речи — иначе пришлось бы упрекнуть в субъективизме слишком многих видных криминалистов, которые в разное время и независимо друг от друга предлагали перестроить традиционную систему»4.

Конечно, любой ученый вправе вынести на суд криминалистической научной общественности свое мнение по поводу тех или иных вопросов, и это право ничем не может быть ограничено. Но перестройка концептуальных основ криминалистики, включая ее систему (так же как и внесение таких идей в учебные курсы и учебники криминалистики), возможна лишь после серьезной научной [197] [198] [199] [200] дискуссии и при поддержке научной общественностью таких идей. В случае с концепцией увеличения разделов криминалистики А. Г. Филиппова этого не произошло. С момента появления идеи автора (так же как и схожих идей его предшественников) она не получила обоснованной научной поддержки ведущих криминалистических научных школ и подверглась существенной критике, причем не только с нашей стороны1. Предложение А. Г. Филиппова об изменении системы криминалистики даже не имеет четкого системно-структурного обоснования, о чем уже было сказано выше. Так о каких же объективных предпосылках к изменению традиционной системы криминалистики в данном случае идет речь?

А. Г. Филиппов утверждает, что он не предлагал «ставить систему науки в зависимость от ее учебного курса». При этом же он пишет: «Структура учебного курса должна быть единообразной, определяемой типовой учебной программой. Здесь недопустима «самодеятельность» отдельных кафедр и вузов; абсолютно неприемлемы попытки учить студентов «своей» криминалистике, принципиально отличающейся от общепринятой. Такие эксперименты могут привести к полной дезорганизации преподавания, резкому снижению профессиональной подготовки будущих юристов. Курс науки, напротив, можно излагать по- разному. Он может быть полным, академическим; сокращенным, содержащим лишь основы науки; проблемным, затрагивающим только наиболее важные и актуальные для данного момента вопросы и т. д. Здесь не только допустимы, но и предполагаются элементы субъективного подхода: у автора есть свобода выбора в части и содержании материала»2.

Что ж, с изложенным можно только согласиться. Но ведь А. Г. Филиппов предлагает внести новый раздел не в академический или иной курс криминалистики, а в ее систему. Сомнительно, что автор не понимает разницы между [201] [202] терминами «курс криминалистики» и «система криминалистики». Да и как быть с тем фактом, что под редакцией А. Г. Филиппова за последнее десятилетие вышло несколько учебников по криминалистике, отражающих субъективный взгляд автора на систему науки. Ведь к этим учебникам в полной степени применимы изложенные выше высказывания самого А. Г. Филиппова о недопустимости «самодеятельности» отдельных кафедр и вузов по отношению к структуре учебного курса и неприемлемости попытки учить студентов «своей» криминалистике.

Между тем настойчивость А. Г. Филиппова в представлении собственной концепции уже дает свои «всходы». Например, в журнале «Вестник криминалистики» появился цикл статей И. П. Можаевой и В. В. Степанова, посвященный вопросам организационных основ деятельности по раскрытию, расследованию и предупреждению преступлений, которые достаточно быстро «эволюционировали» в самостоятельный раздел криминалистической науки1. Впрочем, авторы допускают ту же неточность, что и А. Г. Филиппов, поскольку, по сути, ведут речь не о системе криминалистики, а о системе ее учебного курса. Для выделения же подобного раздела в системе криминалистики в представленном виде, на наш взгляд, отсутствуют какие-либо структурные предпосылки. Кроме того, обратим внимание авторов, что применительно к системе и языку криминалистической науки тактические решения и тактические операции — это традиционные категории криминалистической тактики, а общие вопросы криминалистической ситуалогии, преодоления противодействия расследованию преступлений, криминалистической профилактики обычно рассматриваются в рамках соответствующих частных криминалистических теорий (учений). [203]

Идеи А. Г. Филиппова, И. П. Можаевой и В. В. Степанова активно поддержал А. М. Ишин, «подтвердив» появление в криминалистике как учебной дисциплине (?) соответствующего пятого раздела. Правда, по его мнению, «системная перестройка криминалистики будет неполной, если в ней будет отсутствовать раздел, раскрывающий информационную составляющую раскрытия и расследования преступлений — информационное обеспечение расследования преступлений»1.

Этот шестой раздел, по мнению автора, должен предшествовать организации раскрытия и расследования преступлений, поскольку «для организации раскрытия и расследования преступлений необходима соответствующая информация, позволяющая ее осуществить»2. Следуя логике А. М. Ишина, можно сделать вывод, что получение доказательственной и иной информации в ходе раскрытия и расследования преступлений, по-видимому, должно обеспечить грамотную организацию все того же раскрытия и расследования. На самом деле конечно же все наоборот.

Аргументируя свое предложение, автор не поясняет, в каком системном взаимодействии предлагаемый им раздел будет находиться с другими традиционно выделяемыми разделами криминалистики (общей теорией, криминалистическими техникой, тактикой и методикой) и какое место он займет среди них, четко не формулирует предмет предлагаемого раздела.

Да и как обосновывает А. М. Ишин необходимость разработки подобного раздела криминалистики? Здесь автора необходимо процитировать дословно: «...до 90-х годов прошлого века отечественная криминалистика развивалась на основе философских представлений своего времени, суть которых заключалась в следующем утверждении диалектического материализма: «В мире нет ничего, кроме движущейся материи и ее свойств». При этом вне поля ис- [204] [205] следования науки оставались информационные аспекты материального мира. Введение новой философской категории «информация» в один ряд с категориями «материя» и «движение» привело к революции в науке и выразилось в процессах постепенной смены системы научных знаний. В области общественных и правовых наук началом этой революции можно считать принятие в 1995 году Федерального закона «Об информации, информатизации и защите информации»1.

Что тут скажешь? Перестраивать систему криминалистических научных знаний предлагает автор, по-видимому, всерьез полагающий, что до середины 90-х гг. XX в. способы, приемы и средства получения и использования доказательственной и иной криминалистически значимой информации в криминалистике не разрабатывались и отражения в ее системе не находили, а само понятие информации ученым-криминалистам было неизвестно.

Что ж, проанализируем структуру предлагаемого А. М. Ишиным «нового» раздела науки: «информационные системы и информационные модели в раскрытии и расследовании преступлений, вопросы применения и использования информационных технологий, учетов, возможностей использования информации, полученной из средств массовой информации и от населения, информационного обмена между органами предварительного следствия и оперативными аппаратами, вопросы международного сотрудничества в сфере обмена информации криминального характера, вопросы обмена и получения информации между правоохранительными органами на региональном уровне, вопросы информационного противодействия расследованию преступлений, основные направления использования автоматизированных информационно-поисковых и экспертных систем органами дознания и предварительного следствия»2.

Если из перечисленного устранить терминологические неточности, то в предлагаемой концепции все понятия окажутся давно знакомыми и привычными, уже имеющи- [206] [207] ми устоявшееся место в традиционной системе криминалистики.

В связи с изложенным думается, что позицию А. М. Ишина о создании «нового» раздела криминалистики вряд ли можно признать обоснованной и продуктивной.

Идея создания соответствующего современному развитию вычислительной техники и телекоммуникационных каналов информационного обеспечения расследования привела к выводам о необходимости увеличения разделов криминалистики и В. Ю. Толстолуцкого. Им было предложено выделить в системе криминалистической науки пятую часть, назвав ее «криминалистическая информатика»1. Собственно, сама идея об активном внедрении в криминалистическую науку научных методов накопления, передачи и обработки информации, в том числе с использованием ЭВМ, не нова. Еще в 80-х гг. прошлого столетия подобная идея была высказана и обоснована Н. С. Полевым, предложившим сформировать такую частную криминалистическую теорию, как «криминалистическая кибернетика»2. Хотелось бы подчеркнуть: как частную криминалистическую теорию, а не как самостоятельный раздел криминалистики.

Конечно, активная эволюция теории информации, методов ее накопления, передачи и обработки, стремительное техническое совершенствование компьютерной техники и технологий оказывают влияние и на развитие криминалистической науки, активно заимствующей и приспосабливающей достижения различных областей научного знания к задачам раскрытия, расследования и предупреждения преступлений. Однако на новый раздел криминалистики эти вопросы пока «не тянут». И причина здесь все та же — отсутствие системно-структурного обоснования и объективных предпосылок для формирования соответствующего самостоятельного раздела криминалистической науки. [208] [209]

Например, в качестве предмета предлагаемой «пятой части» криминалистики В. Ю. Толстолуцкий называет закономерности информационных процессов, протекающих в тех же самых объектах, которые составляют предмет исследования криминалистической техники, тактики и методики1. При анализе указанного определения возникает закономерный вопрос: а в чем тогда специфика и самостоятельность этой части криминалистики, если она не имеет собственного предмета и повторяет предмет исследования других разделов криминалистической науки?

Не проясняет ситуацию и предложение В. Ю. Толсто- луцкого использовать новою категорию криминалистики «алгоритмическая поисковая процедура» для обозначения информационных моделей закономерностей деятельности по выявлению и расследованию преступлений, которые изучаются криминалистической техникой, тактикой и методикой. По мнению автора, эта категория должна выполнять ту же функцию, какую в криминалистической технике выполняет «технико-криминалистическое средство», в тактике — «тактический (криминалистический) прием», в методике — «криминалистическая рекомендация»2. Уже из авторского терминологического определения этой категории видно, что собственно криминалистического в этом понятии ничего нет. Это заимствованная из науки информатики категория, не способная претендовать на системообразующий статус в криминалистике.

Представляется, что концепция «криминалистической информатики» — это пока лишь попытка специфического авторского исследования закономерностей, изучаемых криминалистической наукой, и в частности криминалистической техникой, тактикой и методикой, с использованием методов и средств науки информатики. Не исключаем, что при уточнении своего терминологического обозначения данная область знаний может оформиться в частное криминалистическое учение, положения которого будут использоваться другими разделами криминалистики. На сегодняшний же день для выделения таких зна- [210] [211]

ний в самостоятельный раздел криминалистики сколь- либо объективных системно-структурных и понятийных предпосылок не усматривается.

Рассматривая нетрадиционные взгляды на систему криминалистики, нельзя обойти вниманием позицию В. Ф. Ермоловича, предложившего также дополнить систему криминалистики пятым разделом — криминалистической характеристикой отдельных видов преступлений. При этом система криминалистики, по мнению автора, может быть представлена следующим образом:

— первый раздел «Криминалистическая методология»;

— второй раздел «Криминалистическая характеристика преступлений»;

— третий раздел «Криминалистическая техника»;

— четвертый раздел «Криминалистическая тактика»;

— пятый раздел «Криминалистическая методика расследования преступлений».

В рамках второго раздела, по мнению В. Ф. Ермоловича, должны рассматриваться «общие родовая, групповая и видовая криминалистические характеристики преступления», а «также частные родовая, групповая и видовая криминалистические характеристики отдельного компонента преступления». При этом теория криминалистической характеристики преступлений должна рассматриваться и в первом разделе криминалистики, включая в себя криминалистические учения о способе совершения преступления, о сокрытии преступления и уклонении преступника от уголовной ответственности и наказания, о механизме преступления, о личности преступника (потерпевшего)1.

Это мнение также весьма спорно. Во-первых, при всей значимости учения о криминалистической характеристике отдельных видов преступлений как важного аспекта криминалистических знаний о преступлении для общей криминалистической теории и практики оно все же является всего лишь неотъемлемой составной частью общей криминалистической теории. Собственно, это подтверж-

дает и сам автор. Криминалистическая характеристика, хотя и содержит информацию о всех основных сторонах различных видов преступной деятельности, в то же время не аккумулирует и не объединяет в себе частные криминалистические теории, специально изучающие те стороны различных видов преступной деятельности, данные о которых составляют информационную основу этой характеристики (например, криминалистическое учение о механизме следообразования при совершении преступлений, о способе их совершения и др.). Она лишь использует базовые положения этих учений.

В рамках учения о криминалистической характеристике преступлений, как известно, не только анализируются различные криминалистически значимые стороны отдельных видов преступлений, но и выявляются типовые особенности корреляционных связей между данными о способе, механизме, обстановке совершения преступлений, личности их субъектов, других информационных составляющих указанной характеристики. Безусловно, эта характеристика является важной информационной составляющей криминалистики и прежде всего ее общей теории, ибо сведения о криминалистически значимых чертах разных видов преступлений и особенностях их взаимосвязи стали не только базовой информационной основой формирования теорий о следственных ситуациях и криминалистических версиях, но и важной методической составляющей деятельности по расследованию.

Во-вторых, предложение о раскрытии в этом разделе общих родовых, групповых и видовых криминалистических характеристик преступлений вообще лишено реальности. Подобная информация может содержаться лишь в методиках расследования отдельных видов преступлений, разрабатываемых с учетом целого комплекса знаний из разных частей криминалистики.

Все это свидетельствует о двойственности и недостаточной продуманности позиции В. Ф. Ермоловича. С одной стороны, он выделяет учение о криминалистической характеристике в самостоятельную часть криминалистики, с другой — считает ее частью общей теории. К тому же следует отметить, что в связи с тем, что положения учения о криминалистической характеристике стали важной методической составляющей, определяющей выбор направления расследования и его методов, они обоснованно стали являться не только частью общей теории криминалистики, но и частью системы ее четвертого раздела — криминалистической методики расследования.

Все это лишний раз подчеркивает необоснованность анализируемой позиции В. Ф. Ермоловича.

Вышеизложенное позволяет сделать следующие выводы.

1. Идеи об увеличении числа разделов криминалистической науки рассмотренными выше способами не имеют под собой объективных предпосылок.

2. Содержание таких разделов эклектично по содержанию, не обладает должной стройностью и логичностью.

3. Системная взаимосвязь таких разделов и составляющих их знаний с иными разделами криминалистики становится противоречивой.

4. В основу таких разделов искусственно помещаются учения и теории, место которых в системе частных криминалистических теорий в рамках общей теории криминалистики.

В заключение отметим, что современная четырехэлементная система криминалистической науки вполне соответствует стоящим перед ней общей, специальным и частным задачам, и нет никакой необходимости изменять ее структуру. Любые попытки такого рода на данном этапе будут носить искусственный и главное — бесплодный характер.

<< | >>
Источник: Яблоков Η.Π.. Криминалистика: природа, система, методологические основы. 2009

Еще по теме § 2. Концепции увеличения количества разделов криминалистической науки: доводы и контрдоводы:

  1. Критика концепции перехода количества в качество
  2. 2 Понятие и структура современной системы криминалистической науки
  3. РАЗДЕЛ III. КРИМИНАЛИСТИЧЕСКАЯ ТАКТИКА Глава 15. Общие положения криминалистической тактики
  4. РАЗДЕЛ II. КРИМИНАЛИСТИЧЕСКАЯ ТЕХНИКА Глава 7. Общие положения криминалистической техники
  5. Мера и проблема взаимосвязи качественных и количественных изменений (критика концепции перехода количества в качество)
  6. § 2. Понятие и структура современной системы криминалистической науки
  7. Семинар 2. Основные концепции современной философии науки
  8. § 3. «Криминалистика» обвинения и профессиональной защиты и система современной криминалистической науки
  9. РАЗДЕЛ IV. КРИМИНАЛИСТИЧЕСКАЯ МЕТОДИКА РАССЛЕДОВАНИЯ Глава 25. Общие положения криминалистической методики расследования преступлений
  10. § 3. Объект, предмет и задачи криминалистической науки и их роль в определении круга знаний, составляющих ее систему
  11. Тема 1. Предмет и основные концепции современной философии науки: