§ 1. Исторические аспекты развития системы криминалистики

Системность науки и средств ее фиксации, формирования и выражения является ключевым признаком любой отрасли научного знания. Структурой высшего уровня в любой науке выступает ее система. Не является исключением и криминалистика.

Впервые термин «система криминалистики» упомянул один из пионеров криминалистики Г. Гросс в своем бессмертном труде «Руководство для судебных следователей как система криминалистики». Конечно, понимание самого термина «система» в конце XIX в. отличалось от его современной трактовки. И хотя Г. Гросс вел речь о системном содержании своей книги, фактически его соображения по этому поводу вылились в систему криминалистики как науки. Первоначально в ее структуре он выделял требования, предъявляемые к судебному следователю, вопросы выявления и использования вещественных доказательств, изучение отдельных видов преступлений, а также вопросы, касающиеся быта преступников (изучение воровского жаргона, суеверий и проч.)¹. Однако следует отметить, что Г. Гросс постоянно переосмысливал содержание во многом основанной им сферы нового научного знания². В предисловии к четвертому изданию³ своего ^{[79] [80] [81]} «руководства» он писал: «В отношении содержания я издаю руководство последний раз в той же системе. Когда криминалистика впервые появилась в свете, то нельзя было уяснить себе, какой именно материал должен быть отнесен к ней и как должен быть распределен; с течением времени выяснилось, однако, что в ней соединены и смешаны учения чисто теоретические и практические.

Первая часть будущего издания должна содержать в себе сведения о проявлении преступления в объективном отношении, с подразделением на проявления общего свойства: существо преступников, их приемы, язык, знаки, симуляция, ложь, суеверие и т. д. и особенные проявления по отдельным преступлениям. (...)

Вторая часть будет содержать исключительно практические сведения: о действиях С.С.¹, о его подготовке, о допросах, об обращении с паспортами, об оружии, следах и т. д., и наконец, о практических вопросах, возникающих при производстве действий по отдельным видам преступлений.

Итак, если потребуется новое издание, то книга появится как «система криминалистики».

1- я часть. «Теоретическое учение о проявлениях преступлений».

2- я часть. «Практическое руководство для производства следствия»².

И хотя в более позднем издании Г. Гросс не публиковал свое «руководство», его позицию можно рассматривать как первое структурное представление о криминалистике именно как области научного знания. Учитывая, что объект современной криминалистики включает в себя преступную деятельность и деятельность по ее раскрытию, расследованию и предупреждению, и проводя определенные параллели, можно утверждать, что общая направленность криминалистического познания за более чем столетнюю историю криминалистики практически не менялась. ^{[82] [83]}

Этого, однако, нельзя сказать о взглядах на систему отечественной криминалистической науки, которые на протяжении всей истории криминалистики неоднократно менялись под воздействием различных факторов, как объективных, так и субъективно-идеологических.

Первым этапом развития представлений о системе отечественной криминалистики можно назвать период 20-е — первая половина 30-х гг. XX столетия. Разработка криминалистики в те годы велась в основном на базе изучения и обобщения практики работы органов милиции, имевшей к тому времени богатый опыт борьбы с преступностью. Очевидно и влияние на формирование представлений о сущности и системе криминалистики того времени дореволюционных работ зарубежных и отечественных авторов — Р. Рейсса, В. И. Лебедева, С. Трегубова и др.¹

Это влияние во многом проявилось в том, что криминалистике был придан статус даже не вспомогательной по отношении к уголовному праву науки, как это предлагалось Г. Гроссом, а некой прикладной дисциплины. Такое понимание криминалистики присутствует в трудах этого периода Г. Маннса, Е. У. Зицера, Π. П. Михеева, И. Н. Якимова. В то же время уже в середине 20-х гг. предпринимаются попытки выделения отдельных составляющих криминалистику частей.

Одну из первых послереволюционных попыток определения криминалистики и ее системы предпринял И. Н. Якимов. Он писал: «Криминалистика имеет своим предметом изучение наиболее целесообразных способов и приемов применения методов естественных, медицинских и технических наук к расследованию преступлений и изучению физической и моральной личности преступника, а своей целью ставит помощь правосудию в раскрытии материальной истины в уголовном деле»². При этом И. Н. Якимов делил криминалистику на три части: ^{[84] [85]}

уголовную технику, уголовную тактику и методологию (общие приемы) расследования, что было значительным шагом вперед.

Например, в разделе «Уголовная тактика» И. Н. Якимовым рассматривались способы общения среди преступников, их поведение до и после совершения преступления, особенности розыска и задержания преступников, а также производства некоторых следственных действий (обыска и допроса). В методологии расследования выделялись три группы приемов, направленных на установление вещественного состава преступления, собирание и оценку улик, обследование предполагаемого виновника преступления.

Свой вклад в развитие системы криминалистики внес и другой известный отечественный ученый-криминалист В. И. Громов. В частности, им был введен в науку термин «методика расследования преступлений», используемый в настоящее время для обозначения заключительной части структуры криминалистики. В. И. Громов писал: «...уголовно-судебная практика и опыт прошлого дают возможность сделать обещающие практические выводы о доступных для каждого человека, имеющего некоторую подготовку, методах работы, использование которых может облегчить работу по расследованию преступлений каждому среднему работнику, без отношения к его личным индивидуальным качествам и способностям... Такие выводы, содержащие практические указания или проверенные на опыте правила, относящиеся к наиболее рациональному использованию всех допустимых законом методов работы в процессе расследования преступлений, изложенные в определенной системе, естественно, могут облегчить работу по расследованию преступлений. Едва ли нужно доказывать то значение, которое может иметь для работников милиции и уголовного розыска знание тех элементарных сведений, которые я подвожу под общее наименование «методики расследования»¹.

Р. С. Белкин справедливо отметил, что, вводя в криминалистику термин «методика расследования преступлений», В. И. Громов не предлагал изменить систему криминалистики. Однако это предложение вызвало именно такие последствия¹.

С терминами «уголовная тактика» и «методика расследования преступления» некоторое время конкурировал термин «техника расследования преступлений», используемый в научных трудах того времени для обозначения схожих частей криминалистики². Использование этого термина во многом было обусловлено пониманием рядом ученых сущности криминалистики как технической, а не правовой дисциплины. Как позднее писал С. П. Митри- чев, неправильное понимание криминалистики как технической, прикладной дисциплины привело к тому, что советские криминалисты этого периода отрицали правовой характер криминалистики и отрывали ее от юридических наук³. В последующие годы термин «техника расследования преступлений» в криминалистике не использовался.

Идеи же И. Н. Якимова и В. И. Громова получили дальнейшее развитие. Так, в учебнике «Криминалистика», вышедшем в 1935 г. под редакцией А. Я. Вышинского, различались три части криминалистики:

1) уголовная техника, изучавшая способы применения естественных наук (физики, химии, биологии и т. д.) к расследованию преступлений;

2) уголовная тактика, изучавшая, с одной стороны, наилучшие приемы для проведения отдельных следственных действий (допросов, осмотров, обысков и т. д.), а с другой — наиболее целесообразное взаимное расположе- ^{[86] [87] [88]} ние этих действий, систему и планирование процесса расследования;

3) частная методика, изучавшая те специфические особенности, которыми отличается расследование отдельных видов преступлений, те приемы, которые на основе общих правил уголовной тактики и техники подлежат применению, исходя из особенностей данного вида преступлений¹.

Эту концепцию системы криминалистики хотелось бы отметить особо, поскольку в названном учебнике криминалистика была определена уже как наука.

К сожалению, в конце 30-х гг. XX столетия только начавшая развиваться в структурном отношении криминалистическая наука попала под идеологический пресс того времени. Главным критиком трехэлементной и весьма прогрессивной на тот момент времени структуры криминалистики выступил в 1938 г. Б. М. Шавер. «Поскольку, — писал он, — следствие представляет единое, неразрывное целое, в котором нет деления на тактические и технические действия и способы получения и использования доказательств, наука криминалистика, отражая объективный ход следствия, не может делиться на тактику и технику...»². В частности, Б. М. Шавер отметил недопустимость раздельного изучения научно-технических и тактических приемов производства отдельных следственных действий, поскольку такое разделение вытекает «из попытки разграничить доказательства, исходя из источников их получения, на доказательства, извлекаемые при помощи исследования вещей, и доказательства, получаемые при помощи людей...». Свои выводы Б. М. Шавер во многом аргументировал недопустимостью деления «советской криминалистики» на технику и тактику, поскольку подобное деление существовало и в «буржуазной криминалистике». Более того, вопросы тактически целесообразного производства следственных действий были отнесены Б. М. Шавером к области уголовного процесса. Это стало ^{[89] [90]} причиной того, что, как впоследствии справедливо отметил А. Н. Васильев, с момента появления данной статьи тактическая сторона производства следственных действий практически не разрабатывалась¹.

Общий вывод, сделанный Б. М. Шавером, заключался в том, что курс криминалистики должен быть построен не так, как это делалось ранее, а состоять из общей и особенной частей. К общей части он предложил отнести предмет, метод, историю криминалистики, вопросы криминалистической техники, использование данных психологии в процессе допроса и методику построения версий, а к особенной — применение основных принципов криминалистики к расследованию отдельных видов преступлений и методику их расследования.

Отметим, что по принципу «общая часть — особенная часть» были построены все учебники криминалистики 40-х — начала 50-х гг. XX столетия².

Идеологизированность концепции Б. М. Шавера очевидна, так же как и обусловленные прежде всего идеологическими причинами ее безоговорочное принятие и отсутствие какой-либо критики с конца 30-х и до середины 50-х гг. прошлого столетия. Однако вызывает недоумение современная позиция некоторых ученых-криминалистов, по мнению которых общепринятая идея Б. М. Шавера о структурном устройстве криминалистики была отвергнута несправедливо, поскольку она была реализована в учебниках и «владела умами масс, начиная с 1939 года и до середины 50-х годов»³.

Действительно, с конца 30-х и до середины 50-х гг. прошлого века обозначенная позиция Б. М. Шавера практически не подвергалась критике. Представляется, что «вла- ^{[91] [92] [93]} дение умами масс» было обусловлено прежде всего конкретными историческими и идеологическими условиями жизни страны в те годы, когда многие положения и достижения зарубежной криминалистики признавались реакционными. Вот одна из цитат видного отечественного учено- го-криминалиста А. И. Винберга из его статьи 1951 г.: «Беспощадно разоблачать подлинную реакционную сущность гроссов и бертильонов — цепных псов капитализма — вот задача советских криминалистов. Советские криминалисты решительно борются с еще имеющим место низкопоклонством перед буржуазной криминалистикой, восхвалением ее мнимых достижений»¹. В условиях «решительной борьбы» с идеями буржуазной криминалистики в исторический период, когда любое инакомыслие уничтожалось, отсутствие дискуссии о системе криминалистики объяснимо. Правда, уже через несколько лет А. И. Винберг в иных идеологических условиях выступил с активной критикой системы криминалистики, построенной по типу «общая и особенная части», высказался за возврат к многоэлементной системе криминалистики².

Так стоит ли сегодня ставить вопрос о несправедливости отказа от концепции построения системы криминалистики Б. М. Шавером, затормозившей целые направления развития криминалистической науки на два десятилетия?

Важной, фактически переломной вехой в развитии системы криминалистики стала научная дискуссия, состоявшаяся на заседаниях Совета Всесоюзного научноисследовательского института криминалистики Прокуратуры СССР в 1955 г. Ряд докладчиков (А. Н. Васильев, А. И. Винберг, М. С. Строгович, С. А. Голунский, Б. И. Шевченко) выступили с обоснованной критикой двухэлементной системы криминалистики (общая и особенная части). ^{[94] [95]}

Так, например, А. Н. Васильев писал, что «накапливание материалов следственной практики, их теоретическое обобщение и разработка научных методов расследования происходит в настоящее время в криминалистике в разрезе трех ее разделов — трех групп вопросов: 1) применение научно-технических средств к расследованию преступлений (криминалистическая техника), 2) методики расследования отдельных видов преступлений (так называемая частная методика), 3) тактики отдельных следственных действий»¹. А. Н. Васильев отметил также и другую особенность, из которой следует, что нельзя делить криминалистику на общую и особенную части. При таком делении из полученной структуры неизбежно выпадают некоторые важные теоретические вопросы (на тот момент назывались использование данных психологии в процессе допроса, методика построения версий расследуемых преступлений)². В ходе этих дискуссий А. Н. Васильев обосновал необходимость и важность такой части криминалистики, как «следственная тактика».

А. И. Винбергом было высказано мнение о том, что система криминалистики должна включать в себя следующие разделы:

— введение в криминалистику, в котором должно быть сказано о предмете, методе и системе науки. В этот раздел, по мнению автора, должны были также войти история развития криминалистики, изложение основных принципов и понятий криминалистической техники, криминалистической тактики и основ методики расследования отдельных видов преступлений, основы исследования вещественных доказательств;

— криминалистическая техника, имеющая свою теоретическую часть в виде учения о криминалистической идентификации;

— криминалистическая тактика, имеющая своим ядром учение о следственной версии и излагающая применение техники и тактики при проведении различных следственных и розыскных действий; ^{[96] [97]}

— методика расследования, содержащая общие вопросы планирования и методики расследования отдельных видов преступлений¹.

Позиция А. И. Винберга получила отражение в учебнике «Криминалистика», вышедшем в 1959 г.², а также в его работе «Криминалистика. Введение в науку», вышедшей в 1962 г.³

Характеризуя учебники начала 50-х гг., построенные по системе «общая и особенная части», А. И. Винберг также справедливо отметил, что большинство научных сведений в рамках этой системы разбросано по различным главам учебников без достаточной продуманности. Удивительно, но этот тезис полувековой давности можно со всей обоснованностью применить к структуре и некоторых современных учебников.

Анализируя позицию А. И. Винберга, М. С. Строгович отметил, что возврат к многоэлементной системе криминалистики закономерен и объективен. «Таким образом, — писал он,— возвращаемся к тому, что уже было. Круг замкнулся»⁴.

В криминалистической литературе середины 50—60-х гг. ХХ столетия высказывались и иные взгляды на систему криминалистики. Так, в 1955 г. Б. И. Шевченко, рассматривая криминалистику лишь как тактику расследования преступлений, предложил свой оригинальный взгляд на систему этой науки. Криминалистика, по его мнению, должна содержать такие разделы, как «общая тактика», «криминалистическая техника», «тактика следственных действий» и «тактика расследования отдельных видов преступлений». Кроме этих главных разделов в ней должен быть вводный раздел о предмете, методе и системе криминалистики, ее истории и проч. ^{[98] [99] [100] [101]}

Г. ί. Александров в том же 1955 г. высказал мнение, что систему криминалистики следует строить творчески, приспосабливая к ее нуждам положения системы военной науки. В криминалистике, по его мнению, «стратегическое значение» играла следственная версия, а также планирование расследования. «В системе криминалистики должен быть самостоятельный раздел — следственная версия и планирование расследования, который должен возглавить эту систему, дать ей определенное направление. Второй самостоятельный раздел криминалистики — это методика расследования. Применяя тактические и технические приемы, методика обеспечивает выполнение тех замыслов, которые содержатся в следственной версии и плане расследования... Тактика должна разрабатывать производство отдельных следственных действий, она должна быть третьим разделом в криминалистике... Четвертый раздел криминалистики — техника, играющая подчиненную роль»¹.

Идею об основополагающем значении построения следственных версий для формирования системы криминалистики высказал также А. А. Пионтковский, а С. А. Голунский предложил рассматривать их как теоретическую основу криминалистической тактики. Следственные версии и планирование расследования некоторые ученые предлагали выделить в самостоятельный раздел криминалистики и в последующие годы².

В 1956 г. с предложением о выделении тактики следствия в самостоятельный раздел криминалистической науки кроме А. ί. Васильева выступили В. П. Колмаков и А. ί. Колесниченко³. К ее предмету авторами были отнесены:

— методы избрания правильного направления расследования, конструирования и плановой проверки версий, определение наиболее целесообразной последовательно- ^{[102] [103] [104]} сти применения следственных и оперативно-розыскных мероприятий;

— приемы и методы проведения следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий, а также применение научно-технических приемов и средств;

— организация следственной работы и воспитание личных качеств следователя, необходимых в его деятельности.

Позиция А. Н. Васильева, В. П. Колмакова и А. Н. Колесниченко оказала существенное влияние не только на формирование системы криминалистики, но и на структурное устройство таких ее разделов, как криминалистическая тактика и методика расследования отдельных видов преступлений.

Свой взгляд на систему криминалистики обозначил и С. П. Митричев, предложивший в 1959 г. следующую систему курса криминалистики: техника и тактика; криминалистическая экспертиза; методика расследования отдельных видов преступлений¹. Однако позднее к этой концепции автор больше не возвращался.

Общий итог научной дискуссии середины 50-х — начала 60-х гг. XX столетия о системе криминалистики в определенной степени был подведен в учебниках по криминалистике под редакцией С. П. Митричева и Н. В. Терзиева 1958 г.², под редакцией А. И. Винберга 1959 г.³ и под редакцией С. А. Голунского 1959 г.⁴

В учебнике по криминалистике под редакцией С. П. Митричева и Н. В. Терзиева отмечалось, что «успешное раскрытие преступления обеспечивается умелым сочетанием технических, тактических и методических приемов и методов расследования. Криминалистическая техника разрабатывается с учетом тактических и методических приемов расследования; в свою очередь, тактические и методические приемы исходят из уровня кримина- ^{[105] [106] [107] [108]} листической техники. Таким образом, объединение криминалистической техники, следственной тактики и частной методики является закономерным и вполне обоснованным»¹.

Несколько позже Н. В. Терзиев высказал мнение о целесообразности выделения в системе криминалистики раздела «Следственные версии и планирование расследования» в качестве самостоятельной ее части². Возможно, именно это мнение подвигло некоторых авторов (о чем мы будем говорить далее) на выделение новой, сходной части криминалистики.

В учебнике по криминалистике под редакцией А. И. Винберга были не только выделены названные разделы криминалистики, но и с позиций именно такой системы криминалистической науки дано ее определение: «криминалистика — наука о технике и тактике собирания и исследования судебных доказательств, методике расследования и изыскания способов предупреждения преступлений»³.

Криминалистическая техника, криминалистическая тактика и методика расследования отдельных видов преступлений были определены как основные части системы криминалистики и в учебнике под редакцией С. А. Го- лунского⁴.

Несмотря на различие в позициях, общим итогом научной дискуссии середины 50-х — начала 60-х гг. XX столетия по структурному устройству криминалистики явился практически полный отход от двухэлементной системы науки. В литературе начало доминировать мнение о трехэлементной ее системе (криминалистическая техника, криминалистическая тактика и методика расследования отдельных видов преступлений), трансформировавшаяся в последующие годы в связи с активным развитием общей теории криминалистики в четырехэлементную систему науки. Именно эта система криминалистики на сегодняш- ^{[109] [110] [111] [112]} ний день определяется как традиционная, хотя в последнее время появились иные взгляды на эту сложившуюся систему, но эти мнения будут рассмотрены ниже.