§ 1. Концепции построения системы криминалистики по типу «общая—особенная части»: научный анализ

Почти все последнее десятилетие среди представителей криминалистической науки не утихает дискуссия по поводу системы криминалистики в целом. Более того, анализ научной литературы последних лет позволяет выявить весьма опасную тенденцию — стремление отдельных ученых сломать устоявшиеся в криминалистике системные образования и воздвигнуть на их месте новые.

Всех критиков современной системы криминалистики можно условно разделить на два лагеря:

— сторонники возврата¹ к двухэлементной системе криминалистики (общая и особенная части);

— сторонники увеличения числа разделов криминалистической науки.

Мнение о необходимости возврата к двухэлементной системе криминалистики высказывалось неоднократно начиная с 1976 г., когда А. А. Эйсманом было предложено делить криминалистику на общую и особенную части². ^{[146] [147]}

В 1982 г. точку зрения, близкую к идее деления криминалистики на общую и особенную части, высказал В. В. Степанов. По его мнению, общая система криминалистики должна представлять собой: 1) введение в науку; 2) общую часть, включающую в себя организацию работы по расследованию и предупреждению преступлений, криминалистическую идентификацию, логические основы расследования, криминалистическую тактику; 3) особенную часть, включающую в себя методику расследования отдельных видов преступлений¹.

В 1988 г. свое видение системы криминалистики предложил Л. Я. Драпкин, выделив в ее структуре общую часть, объединяющую общую теорию криминалистики, общие положения криминалистической техники, тактики и методики, и особенную часть, раскрывающую особенности применения общей части в расследовании отдельных видов и групп преступлений². К точке зрения Л. Я. Драпкина близка позиция, высказанная Г. А. Ма- тусовским³.

Отметим, что не получившие широкой научной поддержки в 80-х — первой половине 90-х гг. взгляды В. В. Степанова, Л. Я. Драпкина и Г. А. Матусовского были неожиданно реанимированы в научной и учебной литературе в последнее десятилетие.

В частности, в 2000 г. в сборнике научных трудов Тульского государственного университета «Российское законодательство и юридические науки в современных условиях» была опубликована статья В. А. Образцова «Криминалистическая дидактика: еще раз об изменении научной парадигмы», в которой автор высказал ряд предложений по совершенствованию структурного устройства современной криминалистики, заключающихся в общем виде в переходе к системе «общая—особенная ^{[148] [149] [150]} части»¹. Эта система в общем виде была им ранее реализована в учебнике криминалистики, вышедшем в 1997 г.² При этом в общей части были представлены такие разделы, как «введение в криминалистику» и «поисково-познавательная деятельность в уголовном судопроизводстве как объект криминалистического обеспечения», а в особенной — «особенности криминалистического обеспечения досудебного уголовного производства», «организационнотактические особенности подготовки и производства следственных действий», «методико-криминалистическое обеспечение предварительного расследования».

Одно из основных критических замечаний, высказываемых В. А. Образцовым в адрес традиционной системы криминалистики, — несостоятельность ставшего традиционным деления криминалистики на четыре раздела с точки зрения формально-логической теории классификации. С этим утверждением трудно согласиться.

Любая криминалистическая классификационная система представляет собой целостное понятийное образование, каждый из элементов (понятий) которого находится в неразрывных, взаимоопределяющих связях между собой. В числе таких связей прежде всего следует выделять связи построения, которые выражаются в том, что соподчиненные понятия: во-первых, являются результатом деления одного понятия (родового, главного); во-вторых, обладают тем же набором признаков, характеризующих тот или иной предмет или явление, что и родовое понятие, за исключением признака деления. Кроме того, в классификационных системах присутствуют связи, определяемые на основании деления и связи объемов понятий. Последние означают, что ни одно из полученных в результате классификационного деления понятий не может быть шире, чем главное (делимое) понятие, и не может быть равно ему³. ^{[151] [152] [153]}

Изучение связей между разделами криминалистической науки позволяет сделать вывод, что современная система криминалистики не является классификационной. Более того, осуществить классификацию понятия «криминалистика» так, чтобы классификационными элементами выступали понятия отдельных разделов науки (общей теории криминалистики, криминалистической техники, тактики и методики расследования отдельных видов преступлений), представляется невозможным, поскольку вряд ли удастся найти основание для подобного деления. Как уже отмечалось ранее, в основу четырехэлементной системы криминалистики положены совершенно иные критерии. В связи с этим вряд ли обоснованно ставить вопрос о состоятельности или несостоятельности современной системы криминалистики с точки зрения формально-логической теории классификации.

Однако то обстоятельство, что система криминалистики не является классификационной, вовсе не умаляет ее научного и практического значения. Добавим, что классификационную систему криминалистики, состоящую из общей и особенной частей, идея которой была представлена В. А. Образцовым, также невозможно построить по аналогичным причинам.

Другой проблемой современной системы криминалистики, по мнению В. А. Образцова, выступает ее отдаленность от потребностей правоприменительной практики, что указывает на ее «искусственный» характер. «Знания и достижения из области теории, техники, тактики и методики, — пишет автор, — на практике реализуются не сами по себе, не в отрыве одних от других, не в автономном режиме. Они работают одновременно, в тесном взаимодействии, взаимосвязи и взаимообусловленности, в увязке и как бы в переваренном субъектом познания виде, адаптированном применительно к целям, задачам, логике и структуре развития практического знания в ходе выявления, раскрытия, судебного исследования деяний с признаками преступлений и связанных с ними событий»¹.

Из объяснений В. А. Образцова не совсем понятно, почему тесная взаимосвязь и взаимообусловленность между различными криминалистическими знаниями указывают на их отдаленность от правоприменительной практики и на искусственность системы криминалистики. Наоборот, сохраняющаяся связь между научными положениями и рекомендациями из различных разделов криминалистики при их практическом применении указывает на эффективность и структурную обоснованность четырехэлементной системы науки.

Вызывают возражения и попытки создания системы криминалистической науки на основе такого признака, как субъект применения криминалистических рекомендаций. Эта идея, горячо поддержанная В. А. Образцовым¹, высказывалась и некоторыми другими учеными- криминалистами (А. М. Ларин, В. И. Шиканов и др.²). Она предполагает выделение следственной, оперативнорозыскной, судебно-экспертной, прокурорской, судейской криминалистик. При этом существование криминалистической науки в целом обусловливается не чем иным, как наличием общих черт у различных «криминалистик». Детальный анализ этой концепции приводит к убеждению в том, что авторы, поддерживающие ее, подменяют в своих тезисах систему криминалистики как науки системой учебной дисциплины «Криминалистика». Недаром В. А. Образцов в упомянутой статье предлагает определять некоторые криминалистические термины, а также структуру отдельных разделов криминалистики не на основе результатов криминалистических научных исследований, а в соответствии с минвузовским общеобразовательным стандартом.

Мы не возражаем против выделения в рамках учебной дисциплины «Криминалистика» специальных курсов, аккумулирующих научные рекомендации, принципиально ^{[154] [155]} важные для профессиональной деятельности тех или иных субъектов. Конечно же, система науки и система учебного курса криминалистики могут не совпадать в полной мере из-за приспособления последнего к специфическим ведомственным потребностям обучения криминалистике. Более того, некоторые изменения в курс криминалистики могут быть внесены не только по субъектному (ведомственному) признаку, но и по другим критериям (например, в зависимости от специализации будущих юристов). Но это далеко не повод к глобальной системной перестройке криминалистической науки. Отметим также, что более подробно вопросы системы учебного курса криминалистики будут рассмотрены нами ниже¹.

Вряд ли приемлем и вариант двухэлементной системы криминалистики, предлагаемый С. В. Лаврухиным. По мнению автора, система науки должна выглядеть следующим образом:

«1. Общая часть.

1.1. Общая теория криминалистики.

1.2. Технико-криминалистические методы, приемы и средства (отрасли технико-криминалистического обеспечения процессов выявления, раскрытия и предупреждения преступлений).

Алгоритмы следственных действий (осмотра места происшествия, допроса и др.).

2. Особенная часть (методики выявления, раскрытия и предупреждения преступлений отдельных видов и групп)»².

По утверждению автора, в основе разработанной им системы лежит принцип дедукции: «от всеобщих знаний (общей теории) к общим (второй и третий разделы общей части) и далее к частным».

Представляется, что концепция С. В. Лаврухина не системна по своему содержанию. Фактически автор ведет речь все о той же четырехэлементной системе науки, не ^{[156] [157]}

требующей дополнительной структурной надстройки в виде общей и особенной части.

Весьма спорен и терминологический аппарат, использованный С. В. Лаврухиным для обозначения выделенных им разделов. В частности, элементами раздела «алгоритмы следственных действий» он называет криминалистическую классификацию следственных действий, этапы следственного действия, понятие и критерии допустимости приема следственного действия, комбинирование приемов следственных действий, проблему риска при производстве следственного действия¹. Что имеет в виду С. В. Лаврухин, например, предполагая наличие «алгоритма проблемы риска» или «алгоритма понятия и критериев допустимости приема следственного действия», не понятно. Кроме того, где остальные элементы и понятия, традиционно рассматриваемые в криминалистической тактике? Например, методика расследования (выделено нами. — Авт.) отдельных видов преступлений заменена методикой выявления, раскрытия и предупреждения преступлений отдельных видов и групп, т. е. в этой методике отсутствует ее сердцевина. Ведь раскрытие преступления и предупреждение новых преступных деяний являются лишь элементами деятельности по расследованию.

Еще одним приверженцем идеи создания дополнительной системной надстройки в виде общей и особенной частей выступил В. А. Гамза. Фактически повторив ряд общих постулатов криминалистики и положений системного подхода, автор пришел к «революционному» выводу, заключающемуся в том, что научно-системная структура криминалистики должна быть представлена следующим образом:

1) общая часть криминалистики, в рамках которой автором выделяются такие части, как «введение в криминалистику», «теоретические основы криминалистики» и «организационные основы криминалистической деятельности»;

2) особенная часть криминалистики, в содержании которой выделяются три основных блока: «криминалистическая техника», «криминалистическая тактика» и «криминалистическая методика». Автор подробно раскрывает структуру каждой из названных частей¹.

Однако детальный анализ этой концепции не позволяет оценить ее позитивно. Во-первых, очевидна искусственность такого построения. Нами уже было отмечено, что четырехэлементная система криминалистики самодостаточна и в принципе не требует каких-либо теоретико-системных надстроек. В. А. Гамза также не смог обосновать необходимость такой надстройки. Опираясь на некоторые философские рассуждения, автор утверждает, что «все элементы системы обязательно содержат общие черты, признаки, свойства. Кроме того, некоторые элементы (как самостоятельные системы) могут содержать общие компоненты. Такие компоненты (элементы второго порядка) могут быть выделены из элементов системы и сведены либо в самостоятельный элемент системы, либо в новый компонент какого-либо другого элемента системы»². Но ведь в криминалистике раздел, содержащий общие для этой науки положения, давно существует. Это ее общая теория. Этот раздел постоянно пополняется новыми теоретическими знаниями, теориями и учениями, в том числе зародившимися в рамках иных разделов криминалистической науки. В связи с этим никаких общих системных предпосылок для подобного реформирования системы криминалистики нет.

Во-вторых, в структуре «общей части» криминалистики, предложенной В. А. Гамзой, отсутствует большинство составляющих общую теорию криминалистической науки частных криминалистических теорий и учений. Называются лишь теории криминалистической идентификации, отражения преступления и криминалистической характеристики преступления. Как самостоятельный структурный элемент также выделяются «организационные основы кри- ^{[158] [159]} миналистической деятельности»¹. Но где же иные объективно существующие частные криминалистические теории и учения? Например, учения о механизме преступления, криминалистической диагностике, криминалистическом прогнозировании, криминалистической профилактике и проч. В концепции системы криминалистики В. А. Гамзы они не находят своего отражения. Некоторые частные теории или их части оказались в иных структурах криминалистики — различных элементах ее «особенной части». Например, «следственные версии», по мнению автора, являются элементом «основ криминалистической методики»².

В-третьих, существенные пробелы имеются и в «особенной части». Например, из криминалистической техники (по мнению В. А. Гамзы — элемента «особенной части» криминалистики) автор по неизвестным причинам исключил такие традиционные для этой области криминалистики разделы, как криминалистическая фотография, криминалистическое исследование огнестрельного и холодного оружия³, криминалистическая габитоскопия. В криминалистической тактике у автора, детально раскрывшего составляющие ее содержание элементы, не нашел отражения ряд ключевых тактико-криминалистических понятий (например, тактическое решение, тактические задачи, тактический риск).

В-четвертых, система криминалистики в концепции В. А. Гамзы так же, впрочем, как и у большинства иных сторонников переустройства криминалистики по типу «общая—особенная части», изобилует терминологическими неточностями, структурными повторениями и неприемлемыми понятийными «новшествами». Например, в системе автора непонятным образом сосуществуют такие понятия, как «криминалистические ситуации» в рамках ^{[160] [161] [162]}

«общей части» криминалистики, «тактические ситуации (ситуации следственных действий)» в рамках криминалистической тактики как подсистемы «особенной части» криминалистики, «следственные ситуации» в рамках «основ криминалистической методики» опять же «особенной части». Не ясно, как в разделе о криминалистической технике уживаются «криминалистическая трасология» и «криминалистическое следоведение». Тактические приемы, комбинации и операции, по мнению автора, — это «организационные основы криминалистической тактики», а, например, приемы преодоления противодействия расследованию — это ее «психологические основы». Такие примеры можно продолжить.

В-пятых, не ясно системное предназначение таких выделяемых автором разделов криминалистики, как «актуальные теоретические проблемы современной криминалистики», «актуальные проблемы криминалистической техники», «актуальные проблемы криминалистической тактики» и т. п. Разве возникла научная необходимость создания в криминалистике разделов, в которых будут перечисляться существующие проблемы науки? Этаких научных «кладовок», в которых проблемы будут «храниться» до того момента, пока кто-то не возьмется их решать? Конечно, нет. Автор, по всей видимости, забывает, что, когда мы говорим о системе науки, речь идет о системе знаний, а не о совокупности возникающих при их формировании и развитии проблем.

В-шестых, в систему криминалистики В. А. Гамзой привносятся и новые области знаний, собственно криминалистикой не являющиеся. Например, в рамках криминалистической методики автором выделяются «методики криминалистического обеспечения» участников уголовного процесса, оперативно-розыскной деятельности, «частной правоохранительной деятельности», «не уголовных правовых процессов (судопроизводств)», безопасности коммерческих организаций, безопасности личности¹. Нами уже было отмечено, что использование криминалисти-

ческих знаний в различных областях человеческой деятельности — это процесс объективный. Однако такое использование никоим образом не сказывается на изменении системы криминалистической науки. Разработка подобных «методик» не связана с изучением закономерностей, составляющих предмет криминалистики, ее объектов, не согласуется с ее задачами. Соответственно, выделенные «методики криминалистического обеспечения» к собственно криминалистическим знаниям не относятся и должны разрабатываться в тех науках, объектом которых являются названные виды деятельности. Такие науки могут заимствовать криминалистические знания точно так же, как и криминалистика заимствует знания из других наук и приспосабливает их к решению своих задач. Поэтому следует поддержать мнение А. А. Эксархопуло о том, что с появлением новых потребителей предмет и пределы криминалистики не меняются, а меняется, расширяясь, сфера их применения. Криминалистические знания можно развивать, приспосабливать, «модернизировать» с учетом специфики применения в новой области, и тогда они становятся собственными знаниями иных отраслей науки и практики, хотя и имеющими криминалистику источником происхождения, но уже являющимися не «криминалистическими», а имеющими иное назначение¹.

В целом оценивая предложенную В. А. Гамзой концепцию системы криминалистики, следует признать ее не соответствующей требованиям системности науки и традиционным представлениям о содержании криминалистической науки. Можно лишь рекомендовать автору более детально ознакомиться с основными положениями и принципами системного подхода, с перечисления которых он и начал изложение своей концепции.

Следует проанализировать и еще одну концепцию системы криминалистической науки, предложенную А. Ф. Во- лобуевым, также сторонником деления криминалистики ^[163] на общую и особенную части¹. Какие же причины, по мнению автора, лежат в основе его утверждения о логической небезупречности традиционной четырехэлементной системы криминалистики?

Первый довод А. Ф. Волобуева основывается на том, что в современных учебниках и учебных пособиях определение составных частей криминалистики ведется не через указание на изучаемые ими закономерности, а через указание на их содержание. Кроме того, по мнению автора, условный характер носят исторически сложившиеся названия структурных частей криминалистики, равно как и отнесение к их содержанию определенных положений. Именно это обстоятельство, считает А. Ф. Волобуев, порождает дискуссии относительно того, в каком разделе криминалистики необходимо рассматривать то или иное положение или учение².

Но так ли это? Думается, нет. Во-первых, абсолютно непринципиально, как осуществляется определение структурных частей криминалистики: по их предмету или по содержанию. Содержание науки производно от ее предмета, который, в свою очередь, обусловлен объектами научного познания. То же относится и к ее составным частям. Другое дело, что определение понятий основных частей криминалистики не должно содержать в себе структурного перечисления составляющих их разделов, подразделов и проч. Если автор имел в виду такие учебники и учебные пособия, то следовало бы говорить о некачественности подобных конкретных трудов и о системе представленного в них учебного курса, а не о проблемах системы криминалистической науки.

Во-вторых, появление научных дискуссий по различным частным проблемам криминалистики структурного характера — это вовсе не сигнал к слому существующей системы науки, изменению названий составляющих ее основных частей. Наоборот, такие проблемы должны ре- ^{[164] [165]}

шаться исходя из существующих и устоявшихся правил распределения знаний внутри науки между ее разделами. Это одно из проявлений системности любой области научного знания.

Второй довод А. Ф. Волобуева заключается в том, что система криминалистики должна предопределяться структурой ее объекта. «Исходя из этой посылки и учитывая, что криминалистика изучает два вида деятельности (криминальную и следственную), — пишет он,— в содержании криминалистики логично выделять соответственно две структурные части. В первой из них должно содержаться описание механизма совершения преступлений и следообразования с указанием на существующие взаимосвязи и взаимозависимости. Во второй — описание деятельности по расследованию преступлений, зависимостей в выборе и применении средств и методов собирания доказательств»¹. К сожалению, в предлагаемой А. Ф. Воло- буевым модели системы криминалистики, построенной в виде общей и особенной частей, эта идея отражения почему-то не нашла. А было бы интересно проследить механизм ее реализации, например, при разделении любой частной криминалистической методики расследования отдельного вида преступления, включающей в себя как типовые сведения о механизме преступного деяния (в рамках его криминалистической характеристики), так и рекомендации по его расследованию, на две области криминалистики.

Третий довод А. Ф. Волобуева заключается в том, что изложение накопленных знаний в криминалистике «осуществляется в двух приближениях с позиций категорий «общее» и «особенное» (от общего к особенному)». Автор отмечает, что «многие положения либо носят общетеоретический характер («общая теория»), либо, если они и имеют практическую направленность, то относятся к расследованию всех преступлений («техника» и «тактика»). В то же время в содержании методики расследования преступлений, объединяющей в себе описание специфики механизма совершения преступлений отдельных видов (криминалистическая характеристика) и процесса их расследования, акцент делается именно на особенностях выдвижения версий, планирования расследования, применении технических средств и тактических приемов и т. д.»^[166].

Анализ этого довода позволяет сделать вывод, что в своих рассуждениях А. Ф. Волобуев фактически смешал научный и практический уровни использования составляющих криминалистику знаний. Действительно, положения общей теории криминалистики используются всеми иными ее разделами. Поэтому соответствующий раздел называют «общий», «первый», «системообразующий». Научные же положения всех иных разделов криминалистики общекриминалистической роли не играют. Что же касается практического использования положений криминалистических техники, тактики и методики расследования применительно к расследованию различных видов преступлений, то его возможность и необходимость вытекает из типовых задач и характера составляющих эти разделы знаний. Такое практическое использование криминалистических знаний имеет место на протяжении многих десятилетий, доказало свою целесообразность и о кризисе четырехэлементной системы криминалистики не свидетельствовало.

Убедившись в недостаточной аргументированности критики А. Ф. Волобуева в адрес традиционной четырехэлементной системы криминалистики, проанализируем предложенный им вариант ее системы.

В общей части А. Ф. Волобуев предполагает выделить следующие структурные элементы:

1) положения науковедческого характера — сведения о криминалистике как науке (учения о предмете, системе, методах, истории развития, связях с другими науками и т. д.);

2) раздел о наиболее общих закономерностях механизма совершения преступлений и образования информации о них (учения о способе преступления, месте, времени и обстановке, личности преступника, личности потерпевшего, образовании следов преступления и их классифи-

кации и некоторые другие, относящиеся к этой части предмета криминалистики);

3) раздел о методах общего характера, используемых при раскрытии и расследовании преступлений (учения об идентификации и диагностике, средствах фиксации информации, версиях, прогнозировании, взаимодействии следователя с оперативными аппаратами, использовании специальных познаний и проч.);

4) раздел о технических средствах, тактических приемах, используемых при подготовке и проведении следственных действий (осмотр, допрос, обыск, выемка и проч.).

В особенной части криминалистики, по мнению автора, следует сосредоточить положения методического характера, в которых рассматриваются особенности механизма совершения преступлений отдельных видов или групп (криминалистические характеристики) и особенности их расследования¹.

Как видим, и А. Ф. Волобуеву не удалось преодолеть недостатки, типичные для сторонников идеи возврата к делению криминалистики на общую и особенную части: та же ничем не обоснованная надстройка в виде общей и особенной частей; та же существенная неполнота предлагаемой системы по отношению к реально существующему массиву криминалистических научных знаний; то же невнятное раскрытие взаимосвязей между составляющими общую и особенную части криминалистики разделами.

За деление криминалистической науки на общую и особенную части активно выступает и В. Е. Корноухов². ^{1 [167]}

Им выдвигается большое число критических замечаний в адрес существующей традиционной четырехэлементной системы криминалистики, предлагается ее новое видение.

Одним из постоянно повторяемых В. Е. Корноуховым доводов является утверждение о том, что система криминалистики должна соответствовать системе большинства иных правовых наук, строящихся по принципу деления на общую и особенную части¹. «Общая часть, — пишет он, — в сущности, есть общая теория той или иной науки, а особенная показывает специфику применения теоретических конструкций к тем или иным правоотношениям. Система же криминалистики построена по принципу перехода от частных закономерностей к общим, поэтому даже введение в последние годы в систему теоретических основ (общей части) не дает положительного эффекта, потому что общий понятийный аппарат науки «не работает» с частными объектами (процессами). Очевидно, что необходимы поиски другой системы, которая бы адекватно отражала объект познания науки криминалистики»².

Действительно, структурное устройство по типу «общая — особенная части» присутствует во многих юридических науках. Однако здесь следует особо подчеркнуть, что речь идет о так называемых отраслевых юридических науках, изучающих конкретные отрасли материального или процессуального права. Криминалистика же относится к области специальных юридических наук, предмет которой существенно отличается, например, от предмета науки уголовного процесса. К слову, иные не отраслевые юридические науки также имеют специфику своего системного устройства. Не выделяются общая и особенная части, например, в криминологии. Таким образом, этот довод вряд ли можно брать за аксиому.

Не совсем ясно и утверждение В. Е. Корноухова о том, что только в последние годы в системе криминалистики ^{[168] [169]} стали рассматриваться вопросы ее общей теории, которые не всегда позитивно воздействуют на дальнейшее развитие криминалистического научного знания, «достаточно плохо связаны с традиционными разделами криминалистики» и т. д.¹ Это не совсем так. Общетеоретическая часть сформировалась и утвердилась в криминалистике более тридцати лет назад, в связи с чем мнение об отсутствии положительного эффекта ее влияния на дальнейшее развитие криминалистики по меньшей мере сомнительно.

Другим критическим доводом В. Е. Корноухова в адрес традиционной системы криминалистики выступает тезис, что такая многоэлементная структура «содержит тупиковый вариант, потому что не включает в себя развитие». Автор поясняет этот тезис следующим образом: «Общеизвестно, что любая наука развивается под воздействием двух факторов: появление нового знания, которое не вписывается в существующую систему, и в результате дифференциации и интеграции в самой системе знания. Так, криминалистами обстоятельно исследован генезис и классификация следов преступления, учение о противодействии и т. д., но это знание не вписывается в существующую систему. В то же время от теории идентификации «отпочковалась» теория распознавания (диагностики), т. е. произошла дифференциация знания»².

С этими доводами также сложно согласиться. Четырехэлементная система криминалистики была и остается динамично развивающейся структурой. Более того, она вполне оперативно реагирует на появление новых теоретических концепций, которые могут претендовать на статус частных криминалистических теорий. В их число уже много лет входит учение о криминалистической диагностике. Практически сформировалось как частная криминалистическая теория учение о противодействии расследованию преступлений. Находит свое место в системе криминалистики и классификация следов. Так в чем же ^{[170] [171]} проблема? Быть может, в том, что В. Е. Корноухов «не видит» в традиционной системе криминалистики ее общей теории.

Проанализируем предлагаемую В. Е. Корноуховым концепцию системы криминалистики, представленную в опубликованном под его редакцией курсе криминали- стики¹.

Так, по мнению автора, общая часть криминалистики должна состоять из двух разделов: закономерности отражения преступной деятельности в обстановке совершения преступлений и теории расследования преступлений.

В закономерности отражения преступной деятельности в обстановке совершения преступлений автор включает «теорию следоведения, в которой раскрывается механизм отражения преступления в обстановке с учетом основных сфер деятельности человека и дается общая классификация следов преступления. В дальнейшем через систему учений (о социально-психологических характеристиках преступной среды, о навыках, о способе совершения преступления, о противодействии) раскрываются более глубинные закономерности отражения, что позволяет их системно изложить, раскрыть связи со следами преступления»².

Теория расследования преступлений, по мнению В. Е. Корноухова, включает в себя учение об объективных связях между деянием и последствиями (данное учение представлено им как объединяющее первый и второй разделы общей части криминалистики), о средствах познания, об оперативно-розыскном и информационном обеспечении расследования, а также особенности расследования конкретного уголовного дела и теорию профилактики.

Особенная часть системы науки криминалистики в концепции В. Е. Корноухова отражает закономерности процессов расследования «по категориям преступлений через систему методик». ^{[172] [173]}

Что же касается таких разделов криминалистической науки, как криминалистическая техника и тактика, то в изложенной концепции они не присутствуют. Более того, отмечается пагубный характер увлечения проблемами криминалистической тактики, разработки тактических рекомендаций общего характера. По мнению В. Е. Кор- ноухова, это «затормозило развитие тактики следственных действий».

Зато в системе криминалистики В. Е. Корноухова нашли отражение разделы, криминалистических знаний не содержащие. Например, «социально-психологическая характеристика преступной среды» (гл. 2 названного курса) — раздел, содержащий исключительно криминологические знания (выделено нами. — Авт.).

Представляется, что подобный подход к системе криминалистики отбрасывает ее в своем развитии далеко назад, перечеркивает многие научные достижения последних десятилетий.

Подводя итог сказанному, можно сделать следующие выводы.

1. Общая идея возврата к делению криминалистики на общую и особенную части на сегодняшний день остается весьма спорной, так же как и спорны основанные на ней конкретные предложения по подобному системному переустройству криминалистики.

2. Ни одному из известных нам сторонников такой идеи структурного устройства криминалистики до сегодняшнего дня не удалось объективно и убедительно обосновать необходимость подобной системной перестройки.

3. Из проведенного анализа предлагаемых в криминалистической литературе концепций двухэлементной системы криминалистики следует, что основные недостатки подобного структурного устройства науки, отмеченные А. Н. Васильевым (неизбежность выпадения из такой структуры некоторых важных теоретических вопросов)¹ и Р. С. Белкиным (эклектичность и внутренняя противоречивость)², со времен работ Б. М. Шавера и до настоящего ^{[174] [175]} времени приверженцами этой научной позиции так и не были преодолены. Кроме того, при разработке подобных концепций не учитываются исторические закономерности развития системы криминалистической науки, часто игнорируется существующий понятийно-терминологический аппарат.

4. Следует согласиться с мнением ученых-криминали- стов, считающих, что попытки перекроить систему криминалистики на общую и особенную части отвлекают от теоретических вопросов, решение которых действительно важно для правоприменительной деятельности, отрицательным образом сказываются на преподавании учебной дисциплины «Криминалистика»^{[176] [177]}.

В заключение хотелось бы отметить, что дискуссионны не только рассмотренные концепции системы криминалистики, но и идеи об увеличении числа составляющих ее разделов, анализ которых проведен в следующем параграфе.