<<
>>

Преодоление юридических препятствий в реализации законных интересов

(В. Ю. Панченко)

Реализация законных интересов для удовлетворения потребно­стей субъектов права - процесс, по степени важности и значимости вряд ли уступающий процессу осуществления субъективных юриди­ческих прав.

Д. А. Керимов отмечал, что «в праве отражается интерес не только как объективное явление, но и как явление осознанное, субъективное», причем интерес, выступая одним из компонентов во­ли (кроме того, включающей в себя потребности и цели с действиями на основе установки), «является творцом права, составляет ядро пра­ва, фактор его реализации»[3].

В. П. Грибанов подчеркивал, что роль интереса в праве и его связь с субъективными правами «не исчерпываются случаями, когда закон непосредственно упоминает об интересе»; «законодательство всегда предусматривает лишь такие субъективные права, которые на­правлены на удовлетворение основных, общих для всех членов обще­ства, для определенных групп типических интересов. На случай же появления таких интересов, но не обеспеченных субъективным пра­вом, закон предусматривает возможность их непосредственной пра­вовой защиты»[4].

А. И. Экимов, исследуя вопросы соотношения права и интере­сов, пишет, что одна из задач законодателя состоит в том, чтобы вы­явить «норму интереса, которая является отражением фактических отношений, указывает на объективные закономерности развития» и тем самым получить возможность прогнозировать ход событий; по его мнению, «правильная трактовка роли интересов в становлении права имеет важное значение для решения ряда научных и практиче­ских проблем»[5].

Законные интересы рассматриваются как способ отражения и учета всего многообразия принадлежащих конкретным субъектам устремлений, которые невозможно в полной мере выразить понятием субъективного права[6]. При этом в качестве отличительных признаков законного интереса указываются его особый характер простой право­вой дозволенности, необеспеченность корреспондирующей юридиче­ской обязанностью, отсутствие в структуре правомочия требования соответствующего поведения от других лиц[7].

Проблема возникновения и реализации законных интересов на­глядно демонстрирует недостаточность теории позитивизма (утвер­ждающей, что вне правовой нормы у субъекта не может быть какого- либо юридически значимого притязания на получение определенного блага) для понимания действительного смысла и целей включения ис­следуемой конструкции в законодательство. Механистическая юрис­пруденция в значительной мере искажает реальное положение дел, именно поэтому «во всех случаях легализма в истории не было полного соответствия между этим учением и опосредуемой им прак­тикой. Чтобы устоять, легализм жертвует собственной логиче­ской согласованностью и чистотой, вбирая в себя теоретические кон­струкции, обеспечивающие одновременное решение двух задач: при­мирения легалистической доктрины с действительными принципами функционирования политического тела и поддержания видимости со­хранения ее устоев» (толкование, позволяющее отступить от «буквы закона», аналогия закона и аналогия права, оценочные понятия и пр.)[8]. Сущность законного интереса, несмотря на наличие оснований в рамках позитивистской доктрины[9], может быть выявлена с позиции иных типов правопонимания: исходя из того, что право «не навязано и не могло быть навязано никем извне, включая государство»[10], что правовая норма - не сухой текст, а прежде всего результат его интер­претации в ходе правовой коммуникации[11], то и законный интерес как понятие наполнится своим действительным смыслом.

Законный интерес, пишет В. В. Субочев, - это стремление субъ­екта пользоваться определенным социальным благом и в некоторых случаях обращаться за защитой к компетентным органам в целях удовлетворения непротиворечащих нормам права интересов, которое в определенной степени гарантируется государством в виде юридиче­ской дозволенности, отраженной в объективном праве либо выте­кающей из его общего смысла[12].

В. В. Субочев верно отмечает, что законные интересы обладают доказательственной формой реализации, когда для воплощения по­следних в действительность субъекту правоотношений необходимо: а) обосновать правомерность и законность своих интересов и выдви­гаемых в соответствии с ними требований; б) суметь найти защиту, которая способна исходить от компетентных органов в случае при­знания ими значимости и правомерности выдвигаемых субъектом притязаний, и суметь воспользоваться ею. Подобная доказательствен­ная форма реализации законных интересов весьма непроста и имеет на своем пути множество объективных и субъективных препятствий. Кроме того, участник общественных отношений, осознав, что его притязания конкретно не зафиксированы в норме права, зачастую пе­рестает их отстаивать, не надеясь воспользоваться желаемым благом[13].

Второе сформулированное В. В. Су болевым условие реализации законных интересов - «суметь найти защиту», - на наш взгляд, рас­пространяется не только на случаи, когда законный интерес нарушен (иначе нечего защищать), оно может охватывать не только защиту, но и реализацию законных интересов.

Приведем пример. В отношении всех видов публичных услуг административными регламентами устанавливается максимальный, предельный срок их исполнения. Предположим, гражданин письмен­но обращается за предоставлением выписки из реестра муниципаль­ного имущества (максимальный срок предоставления такой выпис­ки-21 день после поступления соответствующего заявления и необ­ходимых документов[14]), указав при этом на причины, по которым по­лучение этой выписки необходимо ему в течение 5 дней, позже ее по­лучение в силу личных обстоятельств для гражданина не имеет смыс­ла.

В описанной ситуации мы имеем правоотношение, содержанием которого выступает субъективное юридическое право гражданина на рассмотрение его обращения в срок до 21 дня и субъективная юриди­ческая обязанность муниципального органа такое рассмотрение осу­ществить и выдать выписку. Оба участника имеют и реализуют в данном случае свои правовые статусы. Однако в действительности правовое взаимодействие, обмен результатами юридически значимой деятельности может приобретать прямо противоположный характер. В одном случае, когда орган, его должностное лицо, в рамках своих полномочий рассмотрит обращение и выдаст выписку в срок менее 5 дней, правовое взаимодействие приобретет характер юридического содействия осуществлению прав гражданина, в другом - фактически противодействия.

В обоих случаях гражданин реализовал свое субъективное юри­дическое право, но в первом случае, в отличие от второго, был осуще­ствлен еще и законный интерес в получении выписки ранее макси­мального срока. Должностное лицо же в обоих случаях надлежащим образом реализовало свою субъективную юридическую обязанность, но во втором случае такая реализация пользы гражданину не принес­ла (нет нужды говорить, что таких примеров масса во всех сферах общественной жизни).

В первом случае, когда правоотношение (и правовое взаимодей­ствие гражданина и органа власти) стало средством юридического со­действия реализации законного интереса, оно de-facto трансформиро­валось по воле органа власти и инициативе гражданина в правоотно­шение, в котором законный интерес «как бы» (опять же фактически) «перешел» в субъективное юридическое право и был таким образом реализован. Во втором такого «перехода» не произошло, и законный интерес реализован не был. Не требует доказательств тот факт, что в первом случае эффективность правореализационного процесса для гражданина выше, чем во втором. Однако сам момент фактической «трансформации правоотношения» - перехода законного интереса в субъективное юридическое право (о котором, еще раз подчеркнем, говорить можно лишь условно, юридически действия, конечно, были совершены в рамках правоотношения, в котором право требовать вы­дачи справки было только по истечении 21 дня) - целиком зависел от осуществления в конкретном случае дискреционного полномочия ор­гана власти по сокращению срока выдачи выписки, от правопримени­тельного усмотрения. И на вопрос о том, возникло ли право требова­ния выдачи выписки в 5-дневный срок именно как субъективное юридическое право, следует дать отрицательный ответ, поскольку оно не предусмотрено нормой права. Однако интерес гражданина и вы­двигаемое в соответствии с ним требование были обоснованы как правомерные, законные, целесообразные, справедливые и сумели найти реализацию только в данном случае.

Значительное число воздействующих на реализацию законных интересов факторов, которые к тому же нелинейно зависят друг от друга, позволяют прийти к выводу о стохастичном характере связей участников правоотношения посредством законных интересов и дей­ствий по их удовлетворению (в отличие от связей через субъективные юридические права и обязанности), большей или меньшей вероятно­сти реализации законных интересов.

Отсюда представляется, что юридические препятствия в реали­зации законных интересов содержатся в самой их правовой природе.

Однако с позиций повышения гарантированности прав и свобод граждан, в соответствии с принципом юридического равенства[15] должны создаваться условия для того, чтобы в массе случаев тенден­цией была реализация законных интересов, а флуктуациями - случаи их неосуществления, т. е. законные интересы должны иметь каналы реализации, а юридические препятствия в их реализации должны иметь средства и способы преодоления.

В числе таковых могут быть названы следующие.

Во-первых, это максимально возможное ограничение правопри- менительно усмотрения. В приведенном примере, используя этот спо­соб, надо императивно устанавливать сроки- не «до 21 дня», а «21 день», «10 дней», «5 дней» и т. д. с исчерпывающим перечнем оснований для применения того и иного срока без всяких исключе­ний. Однако, как известно, исключить правоприменительное усмот­рение в принципе объективно невозможно, фактически границы ус­мотрения остаются у правоприменителя даже при детальнейшей заре- гулированности; более того, это и не всегда целесообразно, поскольку в качестве предельного основания исключение усмотрения имеет пре­зумпцию недобросовестности правоприменителя, которая подрывает всю правоприменительную деятельность.

Во-вторых, закрепление юридической обязанности органов пуб­личной власти принимать во внимание законные интересы участни­ков правового взаимодействия, выносить правоприменительное ре­шение только с учетом законных интересов. Нормы права должны, насколько это возможно, конкретизировать, какие именно законные интересы должны быть учтены, но без установления их исчерпываю­щих перечней.

Позитивный пример такого правового регулирования, учиты­вающего законные интересы, дает семейное законодательство, опери­рующее, например, при установлении алиментных обязательств тре­бованием учета «заслуживающих внимания интересов сторон» (ст. 85-88,91,95,98 СК РФ).

Здесь, конечно, возможны отчасти обоснованные возражения о достаточности в системе права нормативно-регулятивных средств и неумении (нежелании) правоприменителей руководствоваться норма­тивными обобщениями[16], однако на основе последних нельзя привле­кать недобросовестных правоприменителей к юридической ответст­венности, прежде всего дисциплинарной, за правоприменительные действия, совершенные без учета законных интересов. Возложение на правоприменителей юридических обязанностей учитывать законные интересы, конкретизированные в большей или меньшей степени, дает основания для конструирования соответствующих составов дисцип­линарных правонарушений, аналогично нормам УК РФ, оперирую­щим понятием «существенное нарушение законных интересов».

Представляется, что при установлении нормативных требований учета законных интересов с определенной степенью конкретизации эффективность удовлетворения законных интересов граждан станет выше, нежели от их реализации или нереализации случайным обра­зом, в зависимости от усмотрения правоприменителя.

В-третьих, повышение правовой культуры участников правовых взаимодействий, прежде всего наделенных публично-властными пол­номочиями. Для реализации законных интересов огромную роль иг­рает уровень правовой культуры участников правового взаимодейст­вия, поскольку нормативное регулирование, хотя бы и в максималь­ной степени конкретности, имеет свои пределы; облечь весь процесс правовых взаимодействий в детальные правовые формы, зарегулиро­вать, заинструктировать его - задача невыполнимая и малоэффектив­ная. Здесь требуют решения «профессионально-личностные пробле­мы, в том числе проблема значимости стиля реализации права, манер профессионального поведения. Любая юридическая деятельность включает в себя состояние подготовленности субъектов к реализации права, мотивы, отношения, подготовленность к труду как к затрате усилий, готовность тратить усилия и сами эти усилия, а не «безлично- стное исполнение всеми обязанными к тому лицами установленных законом процедур»[17].

Поэтому одним из направлений преодоления юридических пре­пятствий в реализации законных интересов выступают меры по уси­лению ориентации правоприменителей именно на юридическое содей­ствие реализации прав и законных интересов, а не на «механически- нейтральное» осуществление нормативно-правовых предписаний, по­скольку типы правового взаимодействия, реально преобладающие (а) во внешней по отношению к конкретному правореализационному про­цессу среде (усвоенный субъектами опыт участия в подобных право­отношениях, сложившаяся судебная и иная правоприменительная практика и пр.) и (б) внутри конкретного правореализационного про­цесса, протекающего в рамках конкретного правоотношения, содержа­ние которого предполагается осуществить, задают условия реализации права (в виде взаимно ожидаемого юридически значимого поведения его участников), а иногда и предопределяют тот или иной вариант дея­тельности управомоченного и (или) обязанного лица: юридический или фактический отказ от реализации субъективных прав на каком- либо этапе, неисполнение или ненадлежащее исполнение юридических обязанностей и т. д. могут выступать благодатной почвой для замеще­ния правомерных взаимодействий противоправными[18].

Основываясь на тезисах В. В. Субочева об элементах, необходи­мых для воплощения законных интересов в жизнь, правовые средства преодоления юридических препятствий в реализации законных инте­ресов можно разделить на собственно юридические (юридико- инструментальные) и юридико-психологические. Это обосновано тем, что заинтересованному лицу важно суметь найти правовую техноло­гию для защиты своего интереса, оказать такое воздействие на право­применителя, чтобы тот не смог отказать в удовлетворении законного интереса лица. Для этого у субъекта нет каких-либо конкретных норм, закрепленных в законодательстве, лицо может применить лю­бые средства для обоснования своего интереса.

В большинстве случаев правовые средства реализации законных интересов предоставляются через апеллирование к нормативным обобщениям, обращение к общечеловеческим принципам, нормам морали.

Юридико-инструментальным средствам присуще объективное представление ситуации через составление, предоставление офици­альных документов (актов совершения сделок, договоров, жалоб, ис­ков, заявлений, служебных записок, законодательных инициатив, хо­датайств и пр.), через ссылки на правовые принципы, правовые цели, правовые задачи, иные нормативные обобщения. Юридико- психологические средства во многом сводятся к применению психо­логических методов убеждения, к попыткам навязать свое мнение, «игре на чувствах» правоприменителя, т. е. предполагают сосредото­чение на эмоциональной составляющей законного интереса, направ­ленность на убеждение конкретного правоприменителя.

Для качественного обоснования законного интереса субъект должен учитывать множество факторов, влияющих на признание зна­чимости и правомерности обосновываемых законных интересов: от глобальных перемен в обществе до локальных изменений в жизни конкретного лица, наблюдение и учет психологических и юридиче­ских аспектов. Все это говорит о сложности и неоднозначности пра­вовых технологий, о том, что для каждой конкретной ситуации необ­ходим свой уникальный набор правовых средств.

1.3.

<< | >>
Источник: М. Абдрашитов.. Юридические препятствия в реализации прав и законных интересов: вопросы идентификации и преодоления : моно¬графия / В. М. Абдрашитов и др. ; под ред. В. Ю. Панченко, А. А. Петрова. - Красноярск : Сиб. федер. ун-т, 2016. - 396 с. . 2016

Еще по теме Преодоление юридических препятствий в реализации законных интересов:

  1. Предостережение как правовое средство преодоления юридических препятствий в реализации прав и законных интересов
  2. Страховые механизмы преодоления юридических препятствий в реализации прав и законных интересов
  3. Идентификация и преодоление юридических препятствий в реализации прав и законных интересов в сфере финансового права
  4. Избирательность правоприменения как юридическое препятствие в реализации прав и законных интересов граждан: распознавание и преодолени
  5. ГЛАВА 1 Методологические и теоретические основы идентификации и преодоления юридических препятствий в реализации прав и законных интересов
  6. ГЛАВА 2 Отраслевые и межотраслевые проблемы идентификации и преодоления юридических препятствий в реализации прав и законных интересов
  7. Оценка правовых режимов как способ распознавания и преодоления юридических препятствий в реализации прав и законных интересов
  8. М. Абдрашитов.. Юридические препятствия в реализации прав и законных интересов: вопросы идентификации и преодоления., 2016
  9. Моделирование преодоления юридических препятствий в реализации прав и законных интересов (о некоторых общих подходах к использованию математических методов для оптимизации правовых систем)
  10. Преодоление коллизий в праве как нормативных препятствий в реализации прав и законных интересов
  11. Квалифицированное молчание правотворческого органа и идентификация юридических препятствий в реализации прав и законных интересов
  12. Правовой эксперимент как средство недопущения юридических препятствий в реализации прав и законных интересов
  13. О юридических препятствиях в реализации прав и законных интересов потерпевшего в контексте статьи 52 Конституции Российской Федерации
  14. Неправомерные ограничения прав человека и юридические препятствия в их реализации: распознавание и преодоление