Алкуин и ученики Лекции об истинной философии (Disputatio de vera philosophia)

Ученик. О, премудрый наставник, мы слышали от тебя, что философия есть наставница всякой добродетели, и она одна между

всеми временными богатствами никогда не оставляла в бедности своего обладателя.

Учитель. Вы сделали, мои дети, хорошее сравнение души с глазами. Но Тот, кто просвещает всякого человека, грядущего в мире (Иоан. I, 9), просветит и ваши умы для восприятия философии, которая никогда, как вы сказали, не оставляла своего обладателя нищим.

Учен. Знаем, наставник, знаем наверное, что просить надобно у Того, кто подает щедро и никому не препятствует. Но нас нужно наставить и вести за руку, пока не разовьется в нас сила. Конечно, кремень имеет в себе огонь, выскакивающий при ударе, как и уму человека прирожден свет науки; но пока на него не посыплются удары сведущего человека, искра будет так же скрываться, как она скрывается в кремне.

Учит. Мне легко будет показать вам путь к мудрости, когда вы полюбите ее для Бога, ради душевной чистоты, ради познания истины и ради ее самой, а не ради человеческой славы, временных наград и лживых обольщений богатствами; чем кто более любит последнее, тем он далее блуждает от света науки: так, пьяный не может переступить порога своего дома...

Учен. Веди же нас, гони и приведи божественными путями разума на вершину совершенства; хотя и неровным шагом, но мы последуем за тобой.

Учит. О, человек, разумная тварь, бессмертная лучшей своей частью, образ своего Творца, скажи, зачем ты теряешь свои богатства и стараешься приобрести чужие, к чему ты ищешь внизу и не смотришь выше?

Учен. Но, что свое и что чужое?

Учит. Чужое - что ищется вне, как, например, накопление богатств; свое - что внутри, украшение себя мудростью. К чему же, о, смертные, вы ищете вне, когда имеете то, что ищете, внутри.

Учен. Мы ищем счастья.

Учит. Хорошо делаете, если ищете постоянного, а не преходящего. Посмотрите, какой горечью окроплено земное счастье; никому оно не достается в целости, никому оно не остается верным, потому что в этой жизни нет ничего неизменяемого. Что прекраснее света? Но и он затмевается наступившим мраком. Что прелестнее летом цветов? Но и они погибают от зимнего холода. Что отраднее здоровья тела? Но кто пользуется им постоянно? Что приятнее покойного мира? Но взрывы печальных распрей и его нарушают.

Учен. Мы никогда не сомневались в том, что все это так и бывает, как ты сказал. Но, скажи, почему это так?

Учит. Чтобы из великого вы познали малое.

Учен. Каким образом?

Учит. Если небо и земля, которыми все любуются и пользуются, представляют постоянные перемены, то тем более должно представляться проходящим пользование чем-нибудь отдельным.

Учен. Какие же могут быть украшения души?

Учит. Прежде всего мудрость, и к ее-то приобретению я убеждаю вас стремиться.

Учен. Откуда же мы знаем, что мудрость вечна? И если все исчисленное тобой преходяще, то почему же и наука не может пройти?

Учит. Думаете ли вы, что душа бессмертна?

Учен. Не только думаем, но и наверное знаем.

Учит. А мудрость украшает душу?

Учен. Без сомнения.

Учит. Следовательно, они обе бессмертны, и душа, и мудрость. Вот, богатства часто оставляют человека, и почести уменьшаются; разве вы этого не видали?

Учен. Мы видим, что даже и могущество государств не вечно.

Учит. Что же значат богатства без мудрости?

Учен. То же, что и тело без души, как сказал Соломон: «Что приносят глупому его богатства, когда он не может купить на них ума?»

Учит. Не мудрость ли возвышает смиренного и нищего поднимает из ничтожества, чтобы посадить его с царями, и поддерживает престол славы?

Учен. Все это так, но она широка, и трудно ее приобретение.

Учит. Но какой воин увенчивается без битвы? Какой земледелец без труда добывает хлеб? Разве не знаете старой пословицы: корень учения горек, но плоды его сладки...

Учен. Но покажи же нам первые ступени мудрости, чтобы Божией и твоей помощью мы могли после перейти от низших к высшим.

Учит. Мы читаем у Соломона, устами которого говорила сама мудрость: «Мудрость построила себе дом и вырубила для него семь столбов». Хотя собственно это выражение относится к божественной премудрости, которая построила себе в девственной утробе дом, то есть тело, и подкрепила его семью дарами Духа Святого; это и есть церковь, прославленная теми дарами; но и книжная мудрость (sapientia Hberalium literarum) точно так же утверждается на семи столбах, и не иначе можно довести до совершенства свое познание, как поднявшись на те столбы или, лучше сказать, ступени...

Учен. Веди же нас и изведи когда-нибудь из норы невежества, чтобы мы могли воссесть на ветви мудрости, данной тебе Богом; оттуда мы увидим свет правды; покажи же нам, как ты часто то обещал, семь ступеней науки.

Учит. Тех ступеней, о которых вы спрашиваете, семь, и, о, если бы для преступления их вы обнаружили такую же жажду, какую теперь показываете для того, чтобы взглянуть на них, то вот они: грамматика, риторика, диалектика, арифметика, геометрия, музыка и астрология. Над ними потрудились все философы, ими они просветились, превзошли славой царей и восхваляются на вечные времена; этими же науками святые наставники и защитники нашей кафолической веры одерживали верх над всеми ересиархами во время публичных диспутов с ними. Пусть по ним пройдется и ваша молодость, о любезные дети, пока более зрелый возраст и новые душевные силы не дозволят вам приступить к вершине всего - Священному Писанию. Вооружившись таким образом, вы выступите после неодолимыми защитниками и утвердителями истин веры.

Алкуин и два ученика, один сакс, другой франк

Лекции из грамматики (Alcuini Enchiridium)

Были в школе наставника Альбина два ученика, один франк, другой сакс, еще недавно вступившие в густые дебри грамматики; потому они и решились изучать на память некоторые из ее правил посредством вопросов и ответов.

И сначала франк обратился к саксу: «Ну, сакс, отвечай на мой вопрос, так как ты старше меня летами: мне четырнадцать, а тебе, я полагаю, пятнадцать лет».- На это отвечал сакс: «Изволь, но с условием, если ты спросишь свысока или зайдешь в философию, то я обращусь к наставнику».- Учитель заметил: «Я одобряю, дети, ваше намерение и охотно помогу вам. Но прежде скажите, с чего, вы полагаете, должна начаться ваша беседа?»

Учен. С чего же, господин наставник, как не с буквы? - Учит. Это было бы верно, если бы вы не упомянули перед тем о философии. Беседу должно начать с исследования о звуке, ради которого изобретены буквы, а еще прежде того должно задать вопрос, каким способом вообще должна быть ведена эта беседа (disputatio)?

Учен. Это уже ты, наставник, объясни нам, пожалуйста, сам: признаемся, мы вовсе не знаем, в каком порядке должно вести беседу.- Учит. Каждый разговор и беседа (collocutio disputatioque) должны состоять из трех отделов по тем трем сторонам, которые представляются в предметах: 1) о вещи (res); 2) о ее смысле (intellectus), 3) о ее названии (voces). Вещь есть то, что мы воспринимаем разумом души; смысл - то значение, которое мы придаем вещам; название - чем мы обозначаем постигнутую вещь; для названия вещей, как я сказал, были изобретены буквы.

Учен. Так как ты объяснил нам порядок беседы, то, пожалуйста, объясни и различные формы названия вещей.- Учит. Есть четыре рода произнесения названий: articulata, inarticulata, literata, illiterata. Articulata называются те, которые в соединении друг с другом представляют смысл; например, Arma virumque cano etc. Inarticulata, которые не представляют никакого смысла, как, например, crepitus mugitus. Literata, которые могут быть написаны; illiterata, которых нельзя написать.

Учен. Откуда происходит слово ѵох, название? - Учит. От глагола vocare, называть. Вот все, о чем вы спрашивали. Теперь, дети, начинайте с буквы, litera.

Франк. Скажи мне прежде, сакс, откуда происходит слово litera, буква? - Сакс. Я думаю, что litera есть сокращенная форма от legitera (leg+itera) и означает то, что буква служит для читающих (legentibus) путем (iter).

Франк. Дай определение буквы.- Сакс. Буква есть малейшая часть произнесенного звука.

Учен. Нет ли, наставник, другого определения буквы? - Учит. Есть, но в том же смысле: буквы есть неделимое, потому что речь состоит из частей, части из слогов и слоги подразделяются на буквы, но букву разделить нельзя.

Учен. Отчего буквы называются элементами? - Учит. Потому что, как элементы в своем соединении составляют тело, так поглощенные вместе буквы образуют звук.

Франк. Представь мне, товарищ, разделение букв.- Сакс. Буквы бывают гласные и согласные, и согласные подразделяются на полугласные и немые.

Франк. На чем основывается такое разделение? - Сакс. Гласные произносятся отдельно и сами по себе составляют слог; согласные же не могут быть ни выговорены, ни составить слова.

Учен. Нет ли, наставник, другого основания такого разделения? - Учит. Есть: гласные составляют душу, а согласные - тело; душа приводит в движение и себя, и тело; тело же неподвижно и бездушно. Таковы бывают согласные без гласных: они могут быть написаны сами по себе, но не могут быть без гласных выговорены, и не имеют смысла...

Франк. Какое различие между полугласными и немыми? - Сакс. Насколько полугласные уступают гласным, настолько они превосходят немые буквы: полугласные начинаются гласной буквой и возвращаются к ней, потому они благозвучны, и потому гораздо чаще выражения оканчиваются полугласными, не немыми. Немые же выходят от себя и кончаются гласной, почему они и не благозвучны.

Франк. Я помню, на основании Доната^[29], в каждой букве надобно обращать внимание: 1) на ее название (nomen), 2) фигуру (figuram) и 3) свойство (potestatem). О названиях и фигурах не будем говорить; скажи мне о свойстве и начни с гласных.- Сакс. У латинов гласных 5, потому что шестая гласная у заимствована для греческих слов, как и согласная z...

Франк. Не имеют ли некоторые из согласных особого свойства? - Сакс. Имеют, потому что у каждой есть свое свойство, название и фигура; некоторые же из них, плавные, совсем теряют свойство согласных; даже изменяют в прозе ударение.

Франк. Какие именно? - Сакс. L, R, M,

N. Даже и S имеет особое свойство. Hесть знак придыхания. X и Z - двойные буквы. Впрочем, я полагаю, что рассуждение обо всем этом принадлежит тонкостям метрики, которой мы еще не обучались, а потому не спрашивай меня об этом; перейдем лучше к вопросу о слогах...