Нет времени попрощаться

Какие бы лекарства я ни принимала, мне всегда было трудно вставать по утрам. Отец Джозеф звонил мне каждое утро, чтобы справиться, как я себя чувствую. Однажды январским воскресным утром я ждала его звонка.

Я рыдала весь день. Я рассказала отцу. Вероятно, он понимал, насколько значимую роль играл в моей жизни отец Джозеф. Двумя днями позже, когда была назначена погребальная церемония, отец и мачеха отправились вместе со мной, что немало меня удивило. После церемонии я вышла пообедать с замужней сестрой отца Джозефа. Она сказала: «Думаю, ради тебя он оставил бы священство». В глубине души я знала, что он мной очарован. Но он умер. Еще одна потеря. В точности такая же, как и мать. И не было времени даже попрощаться.

У Мэри Маргарет накапливались потери, которые не были для нее решены. Она могла бы уменьшить боль в отношении отца Джозефа, если бы написала ему письмо на сеансе терапии, где выразила бы то, что никогда не произносила вслух, когда он был жив. Поток слез, сдерживавшийся где-то в глубине, вырвался наружу, когда она стала читать это письмо мне. Я попросила ее написать ответ от лица отца Джозефа, от его души, где он рассказал бы ей то, что она хотела знать. Этот процесс принес Мэри Маргарет облегчение в столь важных для нее отношениях.

На терапии я говорила с отцом Джозефом о своем переезде из родительского дома и обособленной жизни ради обретения полной самостоятельности. Через девять месяцев после его смерти я переехала. Мне было двадцать два.

Я продолжала обучение в школе, но бросила все предметы, за исключением психологии. Декан как-то спросил меня: «Как кто-либо может стать специалистом в психологии, если не изучал другие предметы?» Я просто молчала. Он гневался. Он сказал: «Ты понимаешь, что впустую тратишь отцовские деньги?»

У отца начинались проблемы со здоровьем. Мой брат Рик сказал: «Ты — причина его болезни. Ты не принесла ему ничего, кроме горя». В тот день, когда я переезжала, Рик загородил передо мной дверь: «Куда ты направляешься?» «Переезжаю на свою квартиру». На это он сказал: «Ты убиваешь своего отца». Я оттолкнула его и прошла. Я не сказала больше ни слова. Только бросила свои вещи в машину и уехала.

Помню, как начинала жить в новой квартире. У меня была новая мебель, которую купил отец. Я валялась на кровати и просто ощущала покой. Мое физическое тело расслаблялось и говорило: «Спасибо!»

Преподавание

Во время летних каникул братья работали в нашей семейной компании, изучая бизнес с самых его азов. Все они знали, что по выпуску из колледжа их ждет карьера в семейном бизнесе. Однако меня там никогда не ждали. И когда я спросила, могу ли тоже этим заняться, отец ответил грубо: «Это мужской бизнес. Ты станешь учительницей. А об этом забудь!»

Совет католической школы искал желающих пройти обучение стать учителями. Если квалификация позволяла, достаточно было пройти двух- или трехмесячный курс. Сдав его, претендент получал место. Я прошла курс подготовки учителей и была нанята на полную ставку в шестой класс. Я преподавала одиннадцать лет.

Деньги, которые я заработала как учитель в католической школе, были смехотворными. Мы, учителя, обычно шутили, что жертвуем свое время — такая низкая была оплата. Но преподавание мне нравилось, и я даже вкладывала в него собственные деньги, когда не хватало книг в классе или ребятам что-то требовалось. Когда я перешла работать в новую школу в другой части города, дети оказались очень бедными. Я покупала им теплые наушники, перчатки и тому подобное. У меня всегда хватало денег на необходимое.