[В ангелах зла нет]

18.

19. Далее, вслед за богами, следует, пожалуй, рассмотреть чин ан­гельский^[190]: надо ли признать его вполне благим, или придется допус­тить, что в нем впервые появляется то, что можно назвать злом?

Ho если бы в них было хоть что-то злое, разве вправе были бы мы звать их вестниками богов?^[191] Всякое зло далеко^[192] от богов и чуждо^[193] им; оно — тьма в сравнении с тамошним светом.

A тот род, который служит переводчиком при богах, близок к бо­гам, знает их природу и возвещает их волю. Этот род сам есть боже-

времени Парменида знание означает тождество познающего и познаваемого, соединение их по бытию. Знающий в прямом смысле слова есть то, что он знает (имеется в виду, правда, подлинное знание — умозрение, а не мнения об эмпи­рических вещах). Поэтому познание нематериального, благого и божественного есть путь спасения души от тела и смертного мира, путь обожения человека. Путь познания — это путь уподобления, т.к. «подобное познается подобным». 06 этом говорили еще досократики (см., например, Эмпедокл, фр. 109: «землей мы ви­дим землю, водой — воду, эфиром — дивный эфир...») У Платона часто идет речь уже просто о «подобном» как умопостигаемом и «неподобном» как темном и непознаваемом (ср. Платон, Политик, 273 d, где злая материя — тьма — называ­ется «неподобием» и «пучиной неподобия» — т.е. незнания). Плотин говорит о необходимости для познающего уподобить себя тому, что он собирается по­знать — это делается с помощью созерцания (I, 6, 9. 29).

²⁰⁶ Метафору «бегства» часто использует Плотин, характеризуя природу зла, или материи. Здесь Плотин — первый; у Платона, напротив, метафорика «бег­ства», «убегания» связана со спасением, с движенем от небытия к бытию, к свету, истине, богу; см., например, Теэтет, 176 a-b: «Бегство (т.е. бегство «от­сюда», из «этого мира», из «области зла») — это посильное уподобление богу». Плотин сохраняет этот образный ряд Платона, но вводит наряду с ним второй, уже с отрицательной оценкой «бегства»: зло — это то, что «вечно убегает от бытия» (феѵуеі те ovoiav aei... xaxov — I, 8, 4. 4) «призрачный беглец от бытия и истины в беспредельность» (eTScoXov 7гeyevyog то ehcLi xai то CbXySeg_t paXXov aneiqov — II,4,15.23); материя — это naiyviov q>evyov — то ли волчок, то ли какая- то специальная игрушка, убегающая от того, кто хочет ее схватить — III, 6, 7. 23 и 24: «Все, что она (т.е. материя) возвещает — ложь; она кажется великой, а на самом деле мала; кажется сильной, а на деле бессильна; ее воображаемое бытие — небытие; она — словно вечно ускользающая из рук игрушка; и все, что кажется возникающим в ней — такие же игрушки, призраки в призраке, как то, что видится в зеркале...» (ттаѵ о av епаууеХХутаі феѵдетаі, xav peya yavraoSy, pixqbv eori_t xav paXXov_t уттоѵ eavraoei ovx ov BOTiv_t oTov naiyviov yeGyovq oSev xai та ev аитф eyyiyveoSai Soxovvra naiyvia, еідсоХа ev eidd)Xo) are%vd)g, шд ev хатбтттдо) то aXXa%ou iSqvpevov akXa%ov уаѵтafypevovq xai TTipnXapevoVf шд SoxeT_t xai e%ov ovdev xai Soxovv та ттаѵта).

²⁰⁷ См. Платон, Государство, 608 e — 609 b: зло для всякой вещи — то, что разру­шает и портит ее саму.

ственный свет от света — от того света, который сияет в неприступ­ном святилище²⁰⁸, излучается оттуда наружу; он есть не что иное, как благо — благо, вышедшее из своих пределов и просиявшее из того бла­гого света, который остается внутри, в Едином. Ибо необходимо, чтобы целые выступали подряд: одно следует за другим, будучи подобно ему по сущности²⁰⁹.

²⁰⁸ Ev аВѵтоід: «неприступным» местом обычно называлась та часть святилища, куда бьиі воспрещен вход; у Прокла так зовется трансцендентная область боже­ства «по ту сторону» бытия и познания.

²⁰⁹ B этой фразе требуют объяснения три слова, для которых переводчик не нашел лучших русских аналогов: «целые» (та оАа), «выступали» (nqoeTvai), «подряд» (ky>e%yg). — Мысль Прокла, многократно повторяющаяся в разных его сочинениях, заключается примерно в следующем: все сущее организовано в вертикальные причинные ряды, которые называются rafyig («чины», «поряд­ки»), или oeiqai («цепочки», «веревки»), или щооВоі («исхождения», «выступле­ния», соотв. глагол щоеірі — «идти вперед», «выступать» изнутри наружу, или вперед, или вниз). Принцип организации каждой такой цепочки — «подобие»: Пааа nqooBog Bf ороютутод аттотеХеТтаі rwv Bevrkqwv щод та nqwra. — «Всякое исхождение совершается благодаря уподоблению вторых [причин] первым» (Первоосновы теологии, 29). — «Целым», или «целостностью» (оХотуд) у Про­кла называется всякое подлинно сущее, т.е. неизменное и нематериальное в отличие от «частного», обладающего лишь частью своего бытия, а таково все индивидуализованное, образующее горизонтальные ряды — совокупности частных индивидов одного вида (то, что по сути одно, а существует раздроб­ленным на множество). Частично и раздроблено бытие не только материаль­ных сущих, но и низших душ — человеческих, и «подобий душ» — животных и растений. 06 этом см. гл. 20 и слл. T.o. «целые» — это звенья вертикльных порядков, виды сущих. — «Подряд» означает отсутствие пустот и разрывов в порядках. У Платона между идеальной причиной и причастным ей телесным подобием зияет непреодолимая пропасть; идеи радикально «отделены» от своих порождений — они «xwqiora» (лат. absolutae). Платоновский «хорисмос», положение о трансцендентности причины причиненному, о прерывности он­тологической иерархии — главный пунктучения об идеях, подвергнутый кри­тике Аристотелем. Впоследствии Плотин предлагает вместо платоновского учение о связи ступеней бытия, которое будет названо латинским словом «эма­нация» — «истечение»: порожденное исходит (nq6oBog) от своей причины, как луч света от солнца, но луч — непрерывен; так же непрерывны и ряды «ис- хождений»; следствие идет за своей причиной «подряд» (kye%yg), без разрыва. Слова «эманация» у Плотина нет — эту мысль выражает понятие «кфе^уд» (см., например, II, 9, 3. 11: ⁱAvayxy roivvv kq>e%yg efvai ттаѵта aXXyXoig xai aei). Прокл —

Из источника благих^[195] исходит множество благ. Число монад^[196] со­крыто в неизреченности источника; за ними следует первое число исхо­дящих и выпадающих наружу; они живут в преддверии жилища богов и служба их состоит в том, чтобы возвещать то, о чем молчат боги^[197].

Ho как может быть злым то, чье существование заключается в воз­вещении блага? Ведь где есть зло, там нет блага; по крайней мере, оно не возвещает о себе и не показывается: оно скрывается отлица противо­положной природы. Вестник, сообщающий о едином, сам должен быть единым; вообще всякий вестник есть то, чем было возвещаемое до того, как произвело его: оно занимает первое место, а возвещающее о нем — второе. Так что племя ангелов подобно богам, от которых оно зависит,

каждый ангел по-своему^[198]; и каждый по-особенному может явить сле­дующим^[199] свое ясно выраженное сходство.

20. Если угодно, можно и иначе показать, что ангельский чин бла­годетелен и совершенно чужд зла.

Рассмотрим все порядки и роды сущих и все числа. Мы увидим, что в каждом порядке то, что стоит выше всех на изначальной ступени, не может быть плохим и всегда вполне хорошо. Начальник каждого поряд­ка, стоящий в нем первым, должен нести в себе образ первой причины; ибо все, что стоит в каждом порядке ниже, обретает существование в силу аналогии^[200] с первой причиной и сохраняет свое бытие до тех пор, пока остается к ней причастно.

Раздели все сущее на умопостигаемое и чувственно-воспринимае- мое; далее, раздели область чувственно-воспринимаемого на небо и об­ласть становления; а область умопостигаемого — на душу и ум: в каждой из [четырех] областей самое первое и самое божественное должно быть невосприимчиво KO злу ^[201].

[Можно разделить иначе и выделить не четыре] вышеупомянутые об­ласти, а владения трех лучших родов [- ангелов, демонов и героев]. И здесь первый чин должен быть незапятнан, божествен, несмешан со злом: ведь он происходит от благости [Единого], так же как чин демонов происхо­дит от производящей жизненной силы богов, почемудемоны и занимают среди трех высших родов срединное место. A третье место занимают те, кто обеспечивает крутообразное возвращение к истоку — герои^[202].

B ангелах действует благо; своим единством оно определяет их бы­тие. Так как же может зло иметь доступ в ангельскую природу? — Никак.

Чин ангелов вполне благообразен и никоим образом не зол. Они — вестники богов, стоящие на вершине порядка высших родов, и сущность их — выражать благо.