Высшего пункта в своем развитии естественно-правовая философия достигла в силу уже известных нам общественных условий в XVIII в.

Не удивительно, что в XVIII в. находим мы наиболее яркое проявление естественно-правового анархизма. Если естественное право было наиболее удобной формой выражения интересов складывающегося буржуазного общества, то его анархический вариант отвечал настроениям групп мелкобуржуазных — по преимуществу мелкобуржуазной интеллигенции.

Социальная основа для этого анархического уклона — в отрицательном отношении к чрезмерной государственной регламентации хозяйственных отношений. Эта регламентация, унаследованная от предыдущей эпохи хозяйственного развития, имевшая свое оправдание в условиях зарождающегося капитализма, но к XVIII в. уже безнадежно устаревшая, несомненно, тормозила экономический прогресс, противоречила интересам того общественного класса, который в XVIII в. поднимался к господству и к власти. Идея сведения функций государства до минимума есть уже у Пристли, крупного представителя английского буржуазного радикализма XVIII в. Пристли считает, что идеалом является упрощение правительства, которое должно выполнять лишь задачи поддержания мира и суда. Почти такова же точка зрения известнейшего экономиста XVIII в. Адама Смита. Для него охрана мира является единственной нормальной функцией государства. Государство обязано обеспечить мир и спокойствие — остальное должно быть предоставлено естественному ходу вещей.

Если мы от этих мыслителей перейдем к тем теоретикам, которые, стоя на мелкобуржуазной точке зрения, занимают промежуточную позицию между идеологами буржуазного прогресса и коммунистами, то мы увидим у них еще более резкие формулировки того же ряда мыслей. Очень определенна анархическая тенденция в теоретических построениях весьма авторитетного мыслителя XVIII в., впоследствии деятеля Великой французской революции — Т.Пейна. По мнению Пейна, общество тем менее нуждается в правительстве, чем выше его цивилизация. Торжество цивилизации для Пейна знаменует собой исчезновение потребности в правительстве. Общество, говорит Пейн,— это результат наших потребностей. Правительство же — результат нашей порочности. Общество — всегда благодеяние, правительство, даже в лучшем случае, — необходимое зло.

Такова была умственная атмосфера, в которой складывалось и развивалось мировоззрение Годвина. Самое яркое и самое глубокое его произведение носит название «О политической справедливости». Вышло оно в момент наибольшего подъема мелкобуржуазного радикализма в Англии, в 1793 г, и является одним из своеобразнейших и интереснейших отзвуков Великой французской революции в английской литературе...

VI

В какой мере идея естественного права, противоположение разумного состояния человеческого общества существующему обществу, как неразумному, и связанная с естественным правом идеализация первобытных отношений были распространены в английском обществе XVIII и начала XIX в, можно судить по отражениям этих идей в английской литературе. Даже у такого, казалось бы, весьма далекого от коммунизма поэта, каким был лорд Байрон, мы находим страницы, напоминающие об этих широко распространенных представлениях.

Далее автор вкратце характеризует воззрения В.Годвина.

У Байрона есть поэма , в которой изображается мятеж английских моряков, убивающих своих офицеров и возвращающихся после мятежа на один из глухих, заброшенных тихоокеанских островов. Трактуется этот сюжет (бунты на английских военных судах в то время не были большой редкостью), однако, в тонах хорошо нам известной легенды о золотом веке. Почему матросы поднимают восстание? Каковы мотивы их движения? Это не просто недовольство начальством, недовольство жестокими условиями жизни и работы на английском судне. Нет, Байрон изображает мятежников как своеобразных протестантов против принижающего их строя во имя естественных условий существования:

Зовет их рай избыточных плодов,

Леса, где не найдет чужих следов Охотник вольный, тучные поля И злак густой и без межей земля B нас голод древний все не утолен —

Свой произвол один вменять в закон.

Таким образом, бунтовщики мечтают о возвращении к первобытной простоте нравов, к изобилию золотого века, без писаных законов (свой произвол один), без права собственности (без межей земля). Их поразил контраст между естественным порядком на только что покинутом ими острове и тем, что их окружает на судне и ждет на родине:

Прекрасный остров, изобильный мир,

Приязнь, вседневный праздник, вечный пир,

Детей природы кротость, нрав приятный,

Дары любви, избыток благодатный —

Так вот что снится морякам суровым,

Всю жизнь гонимым каждым ветром новым

Вы видите здесь обычную для XVIII в. идеализацию кротких и невинных детей природы.

Жизнь в их среде так подействовала на суровых моряков, что они не смогут более вернуться к старым условиям жизни. Покончив со своим начальством, они поворачивают руль к идеальному острову.

Они плывут над водною могилой,

Чтоб вновь хоть раз увидеть остров милый И в жизни вольной воскресить хоть раз Недавней неги быстротечный час Там беззапретная их ждет свобода,

Земли богиня женщина, природа!

Там нив мирских не откупить трудом,

Где зреет хлеб на дереве плодом Там тяжб никто за поле не вчиняет Век золотой, что золою, не знает,

Царит меж дикарей, — или царил,

Доколь Европы меч не умерил Невинной вольности простых уставов И не привил заразы наших нравов.

Все основные черты легенды о золотом веке обнаруживаются здесь полностью, вплоть до самого термина: «Век золотой, что золота не знает». И тут же показана неизбежная гибель этого золотого века под влиянием европейской культуры, которая характеризуется как некая зараза, разрушительно действующая на естественный порядок: звучала там гармония веков,

Пока злой ветер белых чужаков К тем диким не примчал

Когда моряки возвращаются на остров, на их испорченные души, искалеченные современной цивилизацией, действуют целительно естественная простота и естественный порядок, царящие на острове.

Вот тот избыток божьих благостынь,

Все радости общественных пустынь Смягчили нрав согретых добротой Одной семьи, счастливой и простои

Очеловечил темнокожий белых, В. П. ВОЛГИН

В гражданственном устройстве озверелых.