§ 3. Роль постановлений Высшего суда королевства в развитии французского права

Парижский Парламент как высшая судебная инстанция в средневековой Франции оказал значительное влияние на развитие французского права, поскольку, во-первых, при рассмотрении дел формулировал установления, на которые впоследствии ориентировались адвокаты, судьи нижестоящих судов, а также советники самого Парламента при принятии решений по аналогичным делам, тем самым унифицируя правовые нормы, а, во-вторых, издавал правовые акты общегосударственного характера во время Фронды (1648-1653) и локальные постановления, направленные на регулирования правопорядка в королевстве, особенно после Столетней войны во Франции.

Изучение роли постановлений Высшего суда королевства в части формулирования установлений, на которые ориентировались адвокаты, судьи нижестоящих судов, а также советники самого Парламента при принятии решений по аналогичным делам, вызывает затруднения, поскольку, как было сказано в начале главы, юридическая часть судебных решений долгое время не подлежала разглашению.

Поэтому говорить о некой преюдиции Высшего суда королевства с момента его образования неверно. У адвокатов, нижестоящих судебных инстанций, а также советников апелляционного суда попросту не было возможности узнать, изучить и применять правовые позиции по тем или иным вопросам, подлежащим разрешению при рассмотрении дел в Парижском Парламенте.

Однако соответствующая возможность начинает появляться с начала XIV века, и была связана с введением в общественный и юридический оборот сборников судебных казусов, составленных адвокатами и судьями королевских судов.

Первый такой сборник датируется примерно 1330 г., составлен активным и успешным адвокатом Парижского Парламента Гийомом дю

Брейем (1280-1344). Он включает информацию по многим судебным делам, в которых сам дю Брей принимал участие, однако имелись ссылки и на иные процессы. Всего сборник содержит около 130 судебных дел, в информацию о которых входили: имена сторон, год судебного спора, и, иногда, что крайне

517

важно, юридическая часть спора^[517].

Так, например, Гийом дю Брей обсуждает вопрос о человеке, который не был должным образом уведомлен о судебном процессе, начатым по его месту жительства. Может ли снова быть процесс против него, если он будет найден в Париже? Он приводит два текста, один из римского права, другой - их канонического, с той точки зрения, что может быть повторный судебный процесс против данного человека. Он говорит: «Вы скажите противоположное, исходя из мотивов принятия решений этого суда. Есть исключения в следующих случаях: 1) если появляется особая причина, такая как договор, который был оформлен в Париже или в Парламенте. Я видел это в суде, решение вынесено против графа Арманьяка в пользу архиепископа Оша в Парламенте в 1326 г.; 2) существует исключение во всех уголовных делах, которые были начаты судом в силу служебного положения или по заявлению стороны и т.д. Я видел это в суде, решение вынесено против главы города Нарбонна в пользу королевского прокурора и аббата Фонфруада в Парламенте в 1323 г.; 3) есть исключение также, когда лицо хочет вызвать на дуэль другое лицо, которое находится в Париже, потому что он должен ответить хочет ли он дуэли или нет. Я видел это во многих процессах, например Аймер де Дюфор против Армана де Монтегю в Парламенте в 1326 г.»^[518].

Однако, как отмечают исследователи, его цитаты - юридические факты спора - это скорее его собственные суждения относительно мотивов принятия решений Парламентом для укрепления своих собственных

утверждений в формировании определенной практики по тому или иному

519

вопросу^[519].

Тем не менее, его трактат встретил реальную потребность со стороны адвокатов северной Франции в качестве точного описания судебных процессов в Высшем суде королевства. Последователи стали оставлять на страницах данного сборника свои собственные комментарии со ссылками на другие решения Парламента для удобства ведения процессов^[520].

Одним из известнейших сборников судебных казусов является сборник судьи Шатле Парижа, впоследствии адвоката Парижского Парламента XIV в. Жана ле Кока. Данный сборник включает в себя информацию о 429 судебных процессах (из них 353 содержат решение суда), рассмотренных в период с 1383 по 1398 г^[521].

Большинство записей начинаются с вопроса, рассматриваемого в судебном процессе, затем ответ по мнению ле Кока, исходя из решения суда, а также информация о сторонах и адвокатах.

Некоторые записи содержательны, например, вопрос 127: «было установлено декретом, что религиозному лицу из Клюни не разрешается утверждать, что он введен во владение имуществом. Причина: религиозные лица не наследуют в стране обычного права»^[522].

Но большинство записей коротких, включающих только информацию, что решение по тому или иному делу принято, например записи 134, 221 и др.

Записи ле Кока также использовались его коллегами и последователями в судебных процессах в Парижском Парламенте, поскольку «его отчеты дают яркую картину огромного диапазона новых вопросов, рассматриваемых

523

судом»^[523].

Начиная с XV в. появляются сборники решений королевских судов, составленные самими судьями.

Так, анонимный судья из Парламента в Тулузе распространил сборник судебных решений в период с 1444 по 1493 г.

Судья из Парламента в Гренобле Гай Папе создал свой сборник судебных решений, которые рассматривались в суде во время его пребывания в должности в период с 1444 по 1461 г. Впервые сборник был опубликован в 1490 г^[524].

Однако первая большая коллекция судебных решений была опубликована в 1556 г. судьей королевского бальяжа Жаном Папоном.

В 1590 г. Жан Папон выпустил второй вариант своей коллекции, который был значительно увеличен новым материалом.

В своих сборниках он ссылался на решения всех парламентов, многие судебные дела были рассмотрены еще в XIV-XV вв., хотя большинство процессов протекали при его работе в суде.

«Джентльмен занимает пятьсот крон у торговца и обещает вернуть деньги в течение одного года, в качестве гарантии оставляет в залог феод и соглашается, что после года, если не будет выплаты, упомянутое феодальное владение будет считаться проданным торговцу со дня заимствования. После года, проходившего без платежа, торговец хочет захватить феодальное владение и возбуждает судебное дело». Нижестоящий суд рассматривает дело не в пользу джентльмена и тот обращается в Парижский Парламент и утверждает, что это - «конфискация, которая не утверждена, что он должен только оплатить кредит, и не теряет при этом землю». Суд согласно его постановлению от 19 мая 1552 решил продажу признать недействительной, а джентльмена «обязал в течение двух месяцев вернуть сумму, в противном случае земля будет рассмотрена, как проданная упомянутому торговцу по

525

такой цене как эксперты оценят»^[525].

Как отмечают исследователи, книга была задумана как «источник цитат, с которым адвокат может произвести впечатление на суд» (курсив мой. - Е.К.)^{[526] [527].}

Только в 1609 г. в свет выходит сборник судебных решений, вынесенных Высшим судом королевства, автором являлся судья последнего Жорж Луает.

Это были на самом деле его собственные личные заметки и, по- видимому, не предназначены для публикации, которая произошла через год после его собственной смерти. Их публикация был организована первым президентом Высшего суда королевства Пьером Сегье, на что Парламент дал свое официальное одобрение.

По словам исследователей, все это очень сложно согласовать с королевским и парламентским мандатом секретности, поскольку заметки Луаета внезапно бросили яркий свет на внутреннюю работу Парижского Парламента⁵²¹.

Так, Жорж Луает наглядно показал разобщенность внутри парламентской среды, приведя некоторые дискуссии среди судей при принятии решений: например, споры вызвал вопрос - должен ли человек, присвоивший активы кредитора, носить «зеленую дамскую шляпу?»

Одни судьи считали, что такое наказание чрезмерно для должника, который не вернул деньги в связи с несчастьем, а не с мошенничеством. Другие судьи, однако, утверждали, что каждый должник должен носить зеленую дамскую шляпу, поскольку функция данного наказания - предупредить кредиторов, а не наказать мошенника. Жорж Луает пишет: Парламент вынес постановление, что все те, кто не вернет кредитору деньги, без какого-либо различия, должны носить зеленую женскую шляпу (постановление от 7 сентября 1606 г.)^[528].

Также Жорж Луает пишет о том, что в Парижском Парламенте довольно распространенным явлением было цитирование предыдущих судебных решений по аналогичным делам адвокатами в своих судебных процессах^[529]. Следовательно, судебная практика использовалась в качестве доказательства какого-либо правового факта.

Иногда, по словам автора, сам суд рассматривал свои предыдущие решения по аналогичным делам перед вынесением нового постановления. «Это, как правило, приводило к общему поиску записей для соответствующего решения по аналогичным делам. Иногда поиск был бесплодным, ни один похожий случай не был найден. Чаще всего поиск был вознагражден. Тем не менее, были случаи обнаружения противоречащих друг другу решений. В этом случае палата Парламента, которая рассматривала дело, после изучения предыдущих решений выбирала между противоположными точками зрения и приходила к собственным выводам. Либо, если рассматривался крайне важный судебный процесс, соответствующая палата могла потребовать общего собрания представителей палат Парламента (обычно по 2 от каждой) для разрешения спорного

530

вопроса»^[530].

Жорж Луает считает, что часто конкретное решение было «в результате» или «основано на» предыдущих случаях. Безусловно, каждая палата была свободна отступать от решений других, но, если появлялись разные мнения относительно какого-либо факта, консультации между палатами, как правило, приводили к их согласованной позиции, на которую

531

все могли ссылаться^[531].

Следом за Жоржом Луаетом в 1629 г. анонимно публикуется сборник судебных решений другого судьи Парижского Парламента господина Жана Бугье в виде личных заметок о решениях Высшего суда королевства.

В своем предисловии к читателю, Бугье пишет, что эти записи он издает для своего собственного «удобства», и правда, он использует их в течение последующих 30 лет^[532].

В сборнике Бугье ясно дал понять, что при ведении судебного процесса следует придерживаться решений, принятых ранее по аналогичным делам.

Так, Жан Бугье раскрывает дело, в котором был поставлен вопрос о том, может ли на приданное жены быть обращено взыскание по долгам мужа? Бугье пишет, что такой вопрос уже был поставлен ранее и есть многочисленные прецеденты, поэтому вопрос должен быть решен в пользу

533

жены^[533].

Более того, в сборнике разъясняется, как поступать, если два решения противоречат друг другу по одному и тому же вопросу. Так, «в случае, если два постановления будут в конфликте, нужно стоять на более позднем решении, так как причины ранее были исследованы и так как более поздние законы умаляют более ранние и долгие размышления должны быть более мудрыми»^[534].

Примеру Луаета и Бугье последовал и другой судья Парламента Клод ле Претр, который впервые выпустил от своего имени в 1645 г. книгу «Насущные вопросы права решаются постановлениями Парижского Парламента»^[535].

Как отмечают исследователи, изданием данной книги ле Претр «стал, по-видимому, единственным судьей, который нарушил правила секретности столь возмутительным образом»^[536].

Дело в том, что палаты Высшего суда королевства вели секретные регистры, которые тщательно охранялись и хранились отдельно от обычных протоколов суда. Поскольку данные регистры не сохранились, можно лишь догадываться, что они содержали, главным образом, выводы, мнения королевского суда по вопросам государственной важности, особенно где был какой-либо конфликт с короной⁵³⁷. Ле Претр впервые пролил свет на небольшую часть соответствующих регистров.

Так, в 1617 г. Парижский Парламент рассматривал дело Леоноры Г алигаи, вдовы убитого по приказу короля Людовика XIII главы правительства итальянца Кончино Кончини, барона де Люссиньи, маршала д'Анкра. Леонора Галигаи обвинялась в колдовстве. Вынося смертный приговор, парламентарии включили в текст последнего некое предписание, далеко выходящее за рамки данного процесса, а именно: «Пусть отныне никакой иностранец не будет включен в Государственный совет королевства»⁵³⁸.

Важно отметить, что данное установление было впоследствии использовано парламентариями в качестве основания требования отставки другого пришедшего к власти итальянца - кардинала Джулио Мазарини.

Последняя подборка судебных решений Парламента была подготовлена судьей последнего господином Гренвиллем и опубликована анонимно в 1750 г. Данный сборник представлял собой краткое изложение фактов судебных дел, изложение аргументов адвокатов, изложение решения суда, а также объяснение мотивов его принятия.

Важно отметить, что Гренвилль предупреждал своих читателей, что необходимо знать истинные мотивы принятия того или иного решения, которое потом перерастает в прецедент, чтоб иметь возможность впоследствии это использовать в качестве аргумента в суде либо государственном органе⁵³⁹.

Таким образом, на основе анализа сборников судебных дел Парижского Парламента, а также мнений отдельных судей последнего, ^{[537] [538] [539] можно прийти к выводу о том, что постановления Высшего суда королевства сыграли неоценимую роль в вопросе развития и унификации французского права. В силу разъяснений судей Парламента, указанных в вышеупомянутых сборниках, на юридическую часть решений последнего ориентировались при отправлении правосудия и сам Парижский Парламент, и нижестоящие судебные инстанции, и, наконец, государственные органы королевства.}

Высший суд королевства, по сути, также являлся высшим административным органом королевства, издавая общеобязательные постановления, направленные на регулирования правопорядка в столице и во всем королевстве.

Данная претензия Парламента возникла не в результате принятия каких-либо королевских ордонансов, дарующих ему соответствующие полномочия, она сформировалась самим судом в условиях военных действий во времена Столетней войны (1337-1453). Как «продолжение политического тела короля» Высший суд королевства ставил своей задачей обеспечение внутреннего порядка в государстве.

Так, в XIV-XV вв. он запрещал под страхом наказания в виде лишения свободы ношение оружия в ночное время, регулировал костюмы куртизанок, объявлял о местных общественных работах и ремонте автомобильных дорог, устанавливал заработную плату и рабочие часы в Париже.

Он заботился о продовольственном обеспечении столицы, системе водоснабжения, обогрева, контролировал куплю-продажу зерна, древесины, соли (дело от 12 июля 1419 г. о многочисленных нарушениях мельниками стандартов качества муки^[540]; дело от 30 августа 1786 г. об урегулировании налога на хлеб в городе Бар-ле-Дюк^[541]).

Парламент следил за содержанием путей и сообщений, памятников, фонтанов, фабрик, больниц, тюрем (постановление от 11 февраля 1690 г., состоящее из 29 статьи, касающиеся управления тюрем: часы, когда месса должна быть проведена, порядок разделения заключенных мужского и женского пола, часы посещения, сборы, которые должны быть оплачены заключенными различных классов помещений, сколько свечей каждый из них должен иметь и т.д.^[542]; постановление от 23 декабря 1733 г. о тюрьмах города Парижа^[543]; постановление от 25 мая 1745 г. к администрации фабрики Монфермей^[544]). Для более эффективного выполнения данной функции он назначал инспекторов, которые помогали ему следить и контролировать все места общественного пользования. Рынки, причалы, главные улицы - были объектами его наблюдения и контроля.

Парижскому Парламенту принадлежало право уменьшать или расширять границы административных округов, их создавать или упразднять^[545].

Представляет интерес также правомочие королевского суда как Высшего совета по вопросам университетов и колледжей, по вопросам общественного образования (дело от 29 января 1765 г. о регулировании работы колледжей независящих от университетов^[546]).

Его «опека» распространяется и на другие города и населенные пункты

547

в пределах его юрисдикции^[547].

Помимо этого, Высший суд королевства формулировал и регистрировал правовые акты общегосударственного характера, направленные на регулирование общественных отношений во Франции в период Фронды (1648-1653).

Прецедент был создан при составлении Ордонанса «О правосудии, полиции и финансах» от 22 октября 1648 г.^[548] Дело дошло до обычной законодательной инициативы: Парламент подготовил весь его текст (правда, по поручению королевы) и настоял на том, чтоб в законопроект не было

~ 549

внесено ни одной поправки^[549].

Так, 13 мая 1648 г. Высший суд королевства выдвинул программу реформ: введение налогов только с согласия Парламента, запрещение произвольных арестов, отмена института интендантов, «чуждых духу и законам Франции», отстранение от власти ненавистного народу сюринтенданта финансов д’Эмери.

Интересно отметить, что в период Фронды (1648-1653), в частности при продвижении соответствующего Ордонанса Высший суд королевства считал себя выступающим и действующим в интересах и от имени всего французского народа, тем самым претендуя на роль сословнопредставительного органа государства^[550].

Регентша ответила на эти требования заявлением, что «эта сволочь (canaille) оскорбляет королевское величие»^[551].

Тем не менее, Ордонанс был принят, д’Эмери был выслан в свои поместья, была обещана отмена интендантов.

Показательна в данном контексте запись политического деятеля Франции Джулио Мазарини в одном из своих блокнотов: «Парламент вошел в роль монарха, и весь парижский народ пошел за ним, дав королю в соправители Брусселя^[552]» (курсив мой. - Е.К.)^[553].

Таким образом, на основе вышеизложенного, можно прийти к выводу о том, что, во-первых, Высший суд королевства в XIV-XV вв. взял на себя обязанность своими постановлениями регулировать правопорядок в Париже, а также в других городах, подпадающие под его юрисдикцию. Данные постановления действовали на территории ведения Парижского Парламента,

являлись общеобязательными для всех граждан данной территории, имели постоянный характер, т.е. действовали до их отмены, тем самым представляли собой своеобразный локальный источник права средневековой Франции.

Во-вторых, во время Фронды во Франции (1648-1653) Парижский Парламент выступил как полноценный законотворческий орган страны, действовавший от имени всего общества Франции.

Подводя итог третьей главы данного исследования можно прийти к следующим выводам.

Парижский Парламент будучи «продолжением короны» самостоятельно определял часть своих полномочий.

Так, компетенция Высшего суда королевства была сформирована двумя путями: 1) королевскими актами; 2) самим Парламентом. Практика, при которой Парижский Парламент мог присвоить себе те или иные полномочия при молчаливом согласии на это со стороны королевской власти, придавала его юрисдикции относительно неограниченный характер.

Парижский Парламент совмещал полномочия суда первой инстанции и апелляционной инстанции для всех поданных королевства.

Однако не всегда четко были определены основания соответствующей юрисдикции Парламента. Это было связано, во-первых, с открытым перечнем «королевских случаев», разбираемых Парламентом по первой инстанции, во-вторых, с претензией королевского суда на роль «главного арбитра» страны, гарантирующего высшую справедливость при рассмотрении судебных дел, позволяющую ему вершить правосудие по любому делу в стране.

Соответственно, делегированное Парижскому Парламенту право осуществлять правосудие непосредственно приравнивалось к судебным полномочиям самого монарха.

Помимо высшей судебной инстанции королевства Парламент являлся своеобразным органом конституционного контроля, главным орудием которого было «право ремонстрации».

Право регистрации и право ремонстрации Высшего суда королевства никогда у последнего не отменялись, лишь ограничивались, что подтверждается такими актами, как Ордонансом «О реформировании правосудия» 1566 г., Ордонансом «О жалобах Генеральных Штатов Парижа 1614 и Ассамблей нотаблей, объединенных в Руане» 1614 г., Ордонансом «О новых правилах ремонстрации» от февраля 1641 г., Гражданским ордонансом реформирования правосудия от апреля 1667 г. и Декларацией от 24 февраля 1673 г.

Парижский Парламент оказал значительное влияние на развитие французского права, поскольку, во-первых, при рассмотрении дел формулировал установления, на которые впоследствии ориентировались адвокаты, судьи нижестоящих судов, а также советники самого Парламента при принятии решений по аналогичным делам, тем самым унифицируя правовые нормы, а, во-вторых, издавал правовые акты общегосударственного характера во время Фронды (1648-1653) и локальные постановления, направленные на регулирования правопорядка в Париже.

В результате, во-первых, двойственной природы, как самой королевской власти, так и Высшего суда королевства; во-вторых, формирования части своих полномочий самими парламентариями, на протяжении всего существования Парижского Парламента между ним и монархом не прекращалась идеологическая борьба по данным вопросам. Соответственно, статус Высшего суда королевства вплоть до его ликвидации в конце XVIII в., в процессе революции, так и не был окончательно определен.