<<
>>

До сегодняшнего дня нам известны лишь две формы подлин­ного тоталитарного господства: диктатура национал-социализма после 1938 г. и диктатура большевиков после 1930 г.

Эти формы господства радикальным образом отличаются от других форм диктаторского, деспотического или тиранического правления. И хотя они с определенной последовательностью развивались из партийной диктатуры, отличительные черты, придающие им то­талитарный характер, это нечто новое, не являющееся производ­ным от однопартийной системы.

Цель однопартийных систем­не только захватить в свои руки бразды правления, но и, посадив во все правительственные учреждения членов партии, добиться таким образом полного слияния государства и партии: тем самым партия после захвата власти превращается в своего рода прави­тельственную пропагандистскую организацию. Такая система является "тотальной" лишь в отрицательном смысле: правящая партия не допускает существования других партий и оппозиций, не допускает свободы политических убеждений. Партийная дик­татура, захватив власть, оставляет нетронутыми существовавшие ранее отношения между государством и партией: правительство и армия сохраняют свою силу, и "революция" состоит лишь в том, что все правительственные посты заняты теперь членами партии. Во всех таких случаях власть партии покоится на монополии, гарантируемой государством, и у партии не остается больше соб­ственного центра власти.

Тоталитаризм у власти использует государство в качестве ширмы, фасада, который представляет страну во внешнем, нето- таЛитарном мире. Тоталитарное государство как таковое является логическим наследником тоталитарного движения, у которого государство заимствует организационную структуру. Тоталитар­ные правители обращаются с нетоталитарными правительствами точно так же, как они обращались с парламентскими партиями или внутрипартийными группировками до захвата власти: они снова сталкиваются - хотя теперь в большем, международном масштабе - с той же двойной проблемой: как защитить вымыш­ленный мир движения (или тоталитарной страны) от столкнове­ния с реальностью и как изобразить для внешнего, нормального мира видимость нормальности и наличия здравого смысла.

Над государством и за фасадом показной власти, в лабиринте бесчисленных учреждений, пронизывающая все слои управления, в хаосе беспорядка, спрятана реальная власть - власть сверхэф­фективной и всезнающей тайной полиции. Упор на полицию как единственный орган власти и, соответственно, умаление кажу­щейся мощи армии, характерные для всех тоталитарных режи­мов, могут быть, хотя бы отчасти, объяснены стремлением тота­литарного режима к мировому господству и сознательным прене­брежением различиями между собственной страной и ино­странными государствами, между внутренними и иностранными делами. Вооруженные силы, подготовленные для борьбы с внеш­ним агрессором, всегда являлись сомнительным инструментом для гражданской войны: даже в условиях тоталитарного режима вооруженным силам трудно смотреть на свой собственный народ глазами иностранного захватчика.

Те функции, которые тайная полиция выполняет для подго­товки тоталитарной утопии мирового господства, являются, од­нако, вторичными по сравнению с тем, что она делает для реали­зации тоталитарного замысла в своей стране. Господствующая роль тайной полиции во внутренней политике тоталитарны: стран в большей мере содействовала возникновению неправиль­ного понимания сущности^ тоталитаризма.

Все деспотические режимы опираются на тайную полицию, больше боясь собствен­ного народа, чем любых зарубежных государств. Эта аналогия между тоталитарным и деспотическим режимами справедлива, однако, лишь для первых этапов формирования тоталитарного правления, когда в стране еще существует политическая оппози­ция. Тоталитаризм при этом использует и сознательно поддержи­вает нетоталитарные заблуждения, какими бы нелестными для режима они ни были.

На первых этапах создания тоталитарного режима тайная по­лиция и отборные партийные формирования играют, впрочем, такую же роль, что и при других формах диктатуры и при из­вестных террористических режимах прошлого. Чрезвычайная жестокость их методов не находит себе параллели, если говорить об истории современных западных стран. Первая стадия высле­живания тайных врагов и охоты на бывших противников обычно сочетается с вовлечением всего населения страны в открытые организации и превращением старых членов партии в доброволь­ных секретных сотрудников. Таким образом, специально подго­товленные кадры полиции освобождаются от необходимости заниматься новобранцами - "сочувствующими", с их сомнитель­ными политическими симпатиями. Именно на этом этапе для того, кто вынашивает "опасные мысли", сосед постепенно стано­вится более опасным врагом, чем настоящий сотрудник полиции. Первый этап заканчивается после ликвидации открытого или тайного сопротивления в любой организованной форме. В Герма­нии это произошло примерно в 1935 г., а в Советском Союзе - около 1930 г.

Террор становится подлинным содержанием тоталитарных режимов только после полного уничтожения настоящих врагов и начала охоты за "объективными врагами". Под предлогом строи­тельства социализма в одной отдельно взятой стране или исполь­зования данной территории в качестве лаборатории для проведе­ния революционного эксперимента или создания народной общ­ности - тоталитарный режим приступает к осуществлению своей второй заявки, заявки на мировое господство. И хотя теоретиче­ски такое господство возможно лишь при условии создания все­мирного правительства, тоталитарные -режимы на деле показали, что. эта часть их утопии может быть на практике доведена до поч­ти полного совершенства, ибо она временно не зависит от пора­жения или победы... Главное отличие деспотической тайной по­лиции от тоталитарной заключается в том, что последняя стре­мится искоренить "опасные мысли” и не использует старый метод секретных служб - метод провокации. Поскольку тоталитарная тайная полиция "выходит на оперативные просторы" лишь после усмирения страны, ее работа всегда кажется постороннему на­блюдателю абсолютно ненужной либо, наоборот, приводит его к ошибочному суждению о существовании в стране подпольного сопротивления. В этой ненужности нет ничего нового: секретные службы всегда отчаянно стремились доказать свою необходи­мость и продолжать свою работу после того, как они выполнили свою основную, первоначальную задачу...

Секретные службы вполне заслуживали название "государства в государстве" - и не только при деспотических, но и конституционных, и полуконституционных правительствах. Уже тот факт, что тайная полиция держит в своих руках секрет­ную информацию, дает ей неоспоримое превосходство над пра­вительственными учреждениями и представляет открытую угрозу членам правительства. Тоталитарная тайная полиция, напротив, полностью подчинена воле Вождя, и он один, как это делал Ста­лин, может решить, кто из сотрудников тайной полиции будет ликвидирован. Поскольку полицли больше не разрешают исполь­зовать провокации, ее тем самым лишают единственного доступ­ного ей средства оставаться независимой от правительства. Со­трудники полиции оказываются в полной зависимости от высших властей, которые могут лишить их работы. Подобно армии в не­тоталитарном государстве тайная полиция в тоталитарных стра­нах всего лишь проводит нужную политическую линию и теряет все прерогативы власти, которыми она обладала при деспоти­ческом бюрократическом режиме.

Задача полиции в тоталитарном государстве - не раскрытие преступлений, а готовность арестовать определенную категорию населения, когда правительство решит это сделать. Главной от­личительной чертой тайной полиции в плане политическом яв­ляется то, что только она одна пользуется доверием высших вла­стей: ей одной известно, какая политическая линия будет прово­диться. И речь здесь идет не только о вопросах большой полити­ки: условия обыденной, повседневной жизни в тоталитарном го­сударстве таковы, что лишь агенты НКВД на промышленном предприятии знают, чего хочет Москва, когда отдает распоряже­ние расширить, например, производство труб...

При тоталитарном режиме, как и при других режимах, тайная полиция обладает монополией на определенную жизненно важ­ную информацию. Однако при тоталитаризме информация, кото­рой владеет только лишь полиция, претерпевает существенные изменения: полицию не занимает вопрос, о чем размышляют их будущие жертвы (как правило, их не интересует и вопрос, кем эти жертвы окажутся); полиции доверены важнейшие государствен­ные секреты. Это автоматически означает резкий рост полиции, ее престижа, хотя наряду с этим и приводит к явной потери влас­ти. Сейчас Вождю лучше известно все то, что может знать сек­ретная служба. Из обладательницы реальной власти тайная поли­ция скатилась до уровня обычного исполнителя, палача.

С юридической точки зрения еще более любопытной, чем пе­реход от подозреваемых к объективным врагам, является тотали­тарная замена подозреваемого правонарушения возможным пре­ступлением: Возможное преступление не более субъективно, чем объективный враг. В то время как подозреваемого арестовывают потому, что, исходя из его личных особенностей (или предпола­гаемых личных особенностей), власти считают его способным совершить определенное преступление, тоталитарный вариант возможного преступления основывается на логическом предви­дении объективного развития событий.

Основная посылка тоталитарного режима - “все возможно” - приводит, таким образом, путем последовательного устранения всех фактических ограничений к абсурдному и ужасному след­ствию - к тому, что любое преступление, о котором могут по­мышлять вожди, должно бытьнаказано - вне зависимости от того, было оно совершено или нет...

Политическая функция тайной полиции - этого “наилучшим образом организованного и самого эффективного” из всех прави­тельственных учреждений в аппарате власти тоталитарного ре­жима - не является ни двусмысленной, ни излишней. Тайная по­лиция представляет собой истинный исполнительный аппарат правительства, через который передаются все приказы. С по­мощью сети секретных сотрудников вождь тоталитарного режи- ма'создает для себя, фигурально выражаясь, приводной ремень, которым управляются исполнительные органы власти. В отличие от многослойной структуры видимой иерархии это учреждение полностью отделено и изолировано от всех других. В этом смыс­ле агенты тайной полиции представляют собой в тоталитарных странах единственно открыто правящий класс. Их стандарты по­ведения, их шкала ценностей пронизывают всю ткань тоталитар­ного общества...

...Тоталитарные движения, которые в процессе захвата влас­ти имитируют некоторые организационные черты тайных об­ществ и в то же время захватывают власть открыто, у всех на глазах, создают подлинное тайное общество лишь после того, как все бразды правления оказываются у них в руках. Секретное об­щество тоталитарного режима - это тайная полиция. Единствен­ный строго охраняемый секрет тоталитарного государства, един­ственная тайна, известная лишь посвященным, - это деятельность тайной полиции и условия, существующие в концлагерях. Конеч­но, населению в целом и членам партии в особенности известны общие факты. Они знают, что концлагеря существуют, что люди исчезают, что невиновных арестовывают. В то же время каждый гражданин тоталитарного государства знает, что даже упоминать об этих “секретах” - величайшее преступление. Чтобы что-то с достоверностью знать, человеку необходимо понимание и под­тверждение других людей; поэтому этот “секрет”, о котором все знают и никто не говорит, теряет черты реальности и превра­щается просто в кошмар. Только посвященные, те, кто знает, ка­кая категория людей окажется следующей в списке “нежелательных элементов”, кто знает, как действуют сотрудни­ки органов, могут говорить друг с другом о том, что на самом деле является реальностью для всех. Они одни могут верить в существующую реальность - это их секрет, и, чтобы сохранить его, они и объединились в тайную организацию.

Цит по: Вирус тоталитаризма // Новое время. 1991. №11; Тайная полиция // Там же. 1992. №6.

<< | >>
Источник: Хрестоматия. Власть. Политика. Государство. Право: Хрестоматия / Сост. Д.А.Ягофаров. Екатеринбург: УрГУ, 1997. 116 с.. 1997

Еще по теме До сегодняшнего дня нам известны лишь две формы подлин­ного тоталитарного господства: диктатура национал-социализма после 1938 г. и диктатура большевиков после 1930 г.:

  1. После переворота 18 брюмера во Франции была установлена неограниченная диктатура Наполеона Бонапарта
  2. § 82. Государственная и правовая системы Германии в период национал-социалистической диктатуры
  3. После прихода большевиков к власти настала пора практических действий по укреплению государства.
  4. Русско-турецкая война и Берлинский конгресс не возвратили нам того престижа и влияния на Балканах, которые мы утратили после Парижского мира.
  5. После разгрома Ассирийской державы на Ближнем Востоке на некоторое время установилось известное равновесие сил
  6. 4. Политико-правовая идеология национал-социализма
  7. § 7. Политико-правовая идеология национал-социализма
  8. § 4. Социалистическая революция и диктатура пролетариата
  9. УКРЕПЛЕНИЕ ФАШИСТСКОЙ ДИКТАТУРЫ.
  10. § 4. Установление фашистской диктатуры
  11. § 3. Система рычагов диктатуры в Коммуне
  12. Установление фашистской диктатуры
  13. ГИТЛЕРОВСКАЯ ГЕРМАНИЯ. ФАШИСТСКАЯ ДИКТАТУРА