Самодержавие должно опираться на православные идеалы, а русский царь должен быть православным.

10.

11. Безбожная власть охранителями отвергалась как власть порочная, дьявольская. Власть, не имеющая религиозной основы, мертва и обречена на катастрофу. Такая власть не имеет духовной перспективы, ограничена земными заботами и не устремлена к высоким нравственным задачам общественного развития.

Царь, могущественнейший из владык мира, облеченный во все знамения земного величия, повергся в прах пред величеством Божиим как бренный, немощной человек, как раб Божий, и, смиряясь пред неисследимым о нем смотрением Господа, коленопреклоненно, во услышание всем, молил Царствующих: да наставит, да управит Его в великом служении сем, да восполнит Его человеческую немощь, да вразумит Его - «что есть угодно пред отчима Твоима и что есть право в заповедях Твоих, Господи! Казалось, будто в сей миг, из самой глуби веков, коих этот древний храм живой свидетель, простерлись над царственной головой незримые благословляющие длани... Когда же вслед за сим, как бы укрепленный силой выше, воздвигся Он во всем сиянии и блеске своего сына, - коленопреклонялись в свой черед все предстоявшие в храме, и устами первосвященника, от имени всего Русского народа, вознесли горячую мольбу к Милосердному Судии царей и поданных - да «не посрамит Господь народного чаяния» и ниспошлет духа правды и истины, дар разума и премудрости Тому, кому народ вверяет свою судьбу и несет дар самоотверженной преданности и послушания. Это было воистину венчание Царя с Землей, обмен их обетов Господу и друг другу, обетов любви и верности... Это светлый праздник

I 225

взаимных уз!» .

8. Отношения между царем и народом пронизаны мистицизмом и патриархальными доминантами. Царь - есть отец для своего народа, его благодетель. Народ для царя - его семья, дети. И отношения между ними могут покоится только на доверии, а не на законе или договоре, формализующем их нравственную связь.

Существо и патриархальное значение русского самодержавия Ф.М. Достоевский очень точно выразил в следующих словах: «Это дети царевы, дети заправские, настоящие, родные, а Царь их отец. Разве это у нас только слово, только звук, только наименование, что «Царь им отец»? Кто думает так, тот ничего не понимает в России! Нет, тут идея, глубокая и оригинальнейшая, тут организм, живой и могучий, организм народа, слиянного с своим царем воедино. Идея же эта есть сила. Создавалась эта сила веками, особенно последними, страшными для народа двумя веками, которые мы столь восхваляем за европейское просвещение наше, забыв, что это просвещение обеспечено было нам два века назад крепостной кабалой и крепостным страданием народа ^[201] русского, нам служившего. Вот и ждал народ Освободителя своего и дождался, - ну так как же они не настоящие, на заправские дети его? Царь для народа не внешняя сила, не сила какого-нибудь победителя, а всенародная, всеединящая сила, которую сам народ восхотел, которую вырастил в сердцах своих, которую возлюбил, за которую претерпел, потому что от нее только одной ждал исхода своего из Египта.

сохраняющей и ведущей нас, как эта органическая, живая связь

_тт 226 народа с Царем своим, и из нее у нас все и исходит» .

9. Русское самодержавие не исключает свободы в обществе и сочетается с особыми формами народоправства - местным (земским) самоуправлением и Земским Соборами, обеспечивающими тесное общение царя и народа. Охранители при этом отмечали, что формы русского народоправства неравнозначны европейским парламентским учреждениям и началам республиканизма. Д.А. Хомяков отношения между ^[202] государством и обществом раскрыл в следующих рассуждениях: «Древнерусское понятие о земле и государстве было такое живое, что ни народ, ни царь ни минуты не задумывались насчет взаимоотношения этих двух факторов государственного строя. Земля очень хорошо понимала что есть государево дело; и что ей в это дело мешаться не подобает без приглашения; но и Царь очень понимал, что такое великое земское дело, и знал, что цель его великого государева дела состоит в том, чтобы дать Земле жить своею земской жизнью. Древнерусские Самодержцы так и смотрели на вещи: они не боялись в народе властолюбия, а напротив, зная, как народ чуждается власти, и вместе с тем, зная, как необходимо общение умственное с народом для правильного «бега родного корабля», понуждали его к разрешению государственных дел, от которых этот самый народ был наклонен «сверх меры

227

уклоняться» .

10. Самодержавие в русской консервативной мысли имеет дуалистическую сущность - сакральность, святость и профанность, земное, человеческое начало уживаются в одном человеке. Сакральность самодержавия обусловлена тем, что царскую власть люди получили по воле Бога и ради духовной ^[203] задачи - усмирения зла и построения соборного единства людей. Сакральный статус монарха подкрепляется обрядом помазания на царство и идеей получения царем благодати от Бога («Царево сердце в руце Божией»). Перед Богом царь несет ответственность за свое служение. Причем уклонение царя от пути, указанного Богом, влечет катастрофы и катаклизмы для подвластного общества. От праведности царя зависит благополучие государства, его стабильность и сохранение. Священность монарха связана и с идеей неприкосновенности царя, недопустимости посягательства на его особу и семью, что может привести к смуте и войне (что не раз было в истории России - убийство Шуйских повлекло Смуту, убийство Романовых привело к Гражданской войне и распаду России).

Человеческое, земное в царской власти выражается в том, что царь как человек не избавлен от страстей и соблазнов. Поддавшийся соблазнам и греху неправедный царь теряет благодать Бога, а с ним и народ ввергается в хаос. Такой царь подобен тирану и ореол святости уничтожается грехами монарха.

На священный статус царя указывал И.А. Ильин, писавший: «К самой сущности монархического правосознания принадлежит идея о том, что царь есть особа священная, особливо связанная с Богом и что именно это свойство его является источником его чрезвычайных полномочий, а также основою чрезвычайных требований, предъявляемых к нему, его

чрезвычайных обязанностей и его чрезвычайной

228

ответственности» .

В учении Иосифа Волоцкого прозвучал двойственное восприятие традиционализмом власти монарха - священной по предназначению и человеческой по носителю. Святитель видит в царе подобие Бога. Однако, грех может божественную суть исказить в царе и привести к тирании. Иосиф Волоцкий подчеркивает: «Если царь, царствуя над людьми, над собой имеет скверные грехи и страсти, сребролюбие, гнев, лукавство, неправду, гордость и ярость, неверие и хулу такой царь не божий слуга, но дьявол, и не царь, а мучитель. Такого царя не наречет царем Господь Наш Исус Христос, но лисом. И ты такого царя не слушай, даже если мучает или смертию грозит». В этой идее заложена мысль о возможности сопротивления неправедной власти царя, которая нашла признание в Основах социальной доктрины Русской Православной Церкви. В доктрине говорится о том, что верующие не должны подчиняться той власти, которая покушается на церковь и веру, святыни, идет вразрез с христианским вероучением. Тем самым ^[204] консервативная правовая мысль показывает, что царская власть дуалистична, а верующие не должны подчиняться неправедной власти. Хотя вместе с тем в философии русского охранительства встречается и другая концепция «непротивления власти» как наказания божиего, которое необходимо снести обществу за свои грехи. Своеобразием продолжение иосифлянской идеи дуализма царской власти является трактовка Иваном IV божественности и царской власти. Московский царь не возводит власть в абсолют, полагая, что она - низшая ступень в духовной жизни общества. Царство было вынужденно создано Богом для израильского народа, который не смог жить под прямым правлением Господа. Власть стала одновременно бременем, тяготой, но и средством сохранения человеческой нравственности. В послании к князю Полубенскому Иван Грозный подчеркивает дуализм власти - подчиненность власти нравственным абсолютам, ее греховность и обременительность. Описывая становление человеческой власти в рамках библейской традиции, Иван IV отмечает, что для Иисуса Христа царство земное было делом греховным и низшим в иерархии человеческих ценностей: «И сперва он отверг царство, ибо говорит Господь в Евангелии, что высокое для людей - мерзость для Бога, а затем и благословил его, ибо божественным своим рождением прославил Августа-кесаря,

229

соизволив родиться в его царствование...» .

В политической теории Ивана Грозного проводится мысль о том, что царь не есть божество, а человек, облеченный высокой духовно-нравственной ответственностью за судьбы, веру вверенного ему народа. Но, святость самой власти не превращает в святого царя. В первом послании Курбскому царь пишет: «Бессмертным себя я не считаю, ибо смерть - общий удел всех людей за Адамов грех; хоть я и ношу порфиру, но, однако, знаю, что по природе я все-таки подвержен немощам, как и все люди, а не так, как вы еретически мудрствуете и

230

велите мне стать выше законов естества» .

Иными словами, сакральность придается функции богоугодной и нравственности власти, но не ее носителю - греховному и слабому человеку. Возможно, что не случайно, русские цари, принимая на себя непосильную для других людей ношу - наказания за грех в земной жизни, принимали схиму перед помазанием на царство. Царь - первый грешник в консервативной правовой традиции, поднимающийся над другими верующими своим служением, жертвой борьбы со злом его же средством - мечом принуждения. Сакральность ^{[205] [206] функции власти подмечает Л.А. Андреева в символизме государственного трона и царских регалий. В то же время, сакральность предназначения власти не превращает ее носителя в Божество.}

Достоинствами самодержавия для Ивана Грозного выступали:

- единовластие, обеспечивающие централизацию, ответственность и оперативность принятия управленческих решений;

- самодержавие наиболее оптимально для сохранения территориального, национально-религиозного единства и выступает политическим средством недопущения сепаратизма;

- самодержавие наиболее демократично, поскольку не зависит от классовых, социальных и частных интересов и мнений, как в республиках или конституционных монархиях;

- власть монарха основана на преемственности, династии, что дает стабильность для общества и препятствует борьбе и распрям за власть (выборы, войны, перевороты, бунты, восстания и т.п.);

- монарх может, минуя закон, защитить справедливость, помочь страждущим и слабым.

Курбскому Иван IV по этому поводу пишет: «ибо вы не захотели жить под властью бога и данных богом государей, а захотели самовольства; поэтому ты по своему дьявольскому умыслу и искал себе такого государя, который ничем сам не управляет, но хуже последнего раба - ото всех принимает повеления, сам же никем не повелевает. Но ты не найдешь себе там утешения, ибо там каждый о себе заботится: «Кто избавит тебя от насилий со стороны обидчиков, если даже сироты и вдовы не находят правого суда?» - ибо вы - враги

231

христианства!» .

Тем самым первый русский царь наводит на мысль о том, что выборные должности, олигархические ставленники - временщики, который служат узкосословным интересам и на самом деле менее народны, демократичны, чем самодержавные государства, в которых царь правит, не взирая на частный интерес, поскольку получает власть не от какой-либо группы, а от бога и имеет поддержку всего общества.

Вследствие того, что Иван Грозный за свою власть боролся с удельными князьями и боярскими родами, постольку значительное место среди его работ занимают вопросы династической преемственности власти и апологии самодержавия. Упреки Андрея Курбского в отказе от политики Избранной Рады - управления царя совместно с ^[207] боярами и духовенством Иван Грозный парирует ссылками на опасность ограничения царской власти. В своих посланиях Иван Грозный пытается оправдать отход от предшествующей политики соработничества с боярами, дворянами и духовными людьми (Алексеем Адашевым и Сильвестром). Раду он уличает в заговорах и изменах, прежде всего, попытки посадить на царский трон его родственника - удельного князя Владимира. Против этих идей ограничения власти и нарушения принципа династического перехода власти и восстает царь.

Иван Грозный в переписке с Андреем Курбским и шведским королем Юханом отмечает, что статус царя определяется его происхождением. Сам Иван Грозный считает, что его царственный род происходит от самого Октавиана Августа и его позднего родственника Поруса. Порус же дал новую ветвь Рюриковичей, из которых происходили Владимир Святой, Владимир Мономах, Александр Невский, Дмитрий Донской и его прадед, дед и отец. Тем самым Иван Грозный доказывал свой высокий царственный титул - особое место среди царственных особ Европы. На его взгляд он как русский царь стоял выше шведского короля. В этих рассуждениях проявляется концепция Филофея «Москва-Третий Рим», обосновывавшая то, что Московское государство - единственное оставшееся государство, где хранится истинная вера.

Во втором послании Юхану III Иван Грозный пишет: «ты пишешь свое имя впереди нашего - это неприлично, ибо наш брат - цесарь Римский и другие великие государи, а тебе невозможно называться им братом, ибо Шведская земля честью ниже этих государств... Ты говоришь, что Шведская земля - вотчина твоего отца; так ты бы нас известил, чей сын отец твой Густав и как деда твоего звали, был ли дед твой на престоле и с какими государями он был в братстве и в

232

дружбе.» . По мнению Ивана IV родовитость и переход власти на династическому принципу дают царю авторитет и стабильность власти. Переход власти по наследству, а не в силу захвата, войны - надежная гарантия прочной и устойчивой власти.

Статус короля Швеции Иоганна III Иван IV считает ниже собственного царского по двум причинам:

- власть шведский король получил не воле Бога, а из рук своего отца, захватившего власть;

- власть шведского короля произвольна, поскольку передавалась не по наследству, а в силу заговора и восстания. ^[208]

Иван Грозный пишет своему шведскому корреспонденту: «Пишешь ты нам, что отец твой - венчанный король, а мать твоя - также венчанная королева; но хоть отец твой и мать - венчанные, но предки-то их на престоле не бывали! А уж если ты называешь свой род государским, то скажи нам, чей отец твой Густав и как деда твоего звали, и где на государстве сидел и с какими государями был в братстве, и

233

из какого ты государского рода?» .

Божественное происхождение царской власти и династический принцип обеспечивают, по мнению Ивана Грозного не только величие власти, но и ее независимость от каких-либо классовых интересов и интриг, всесословность и предотвращают конфликты и борьбу за верховную власть. Народное сознание с легкостью принимает переход власти по наследству в силу рождения как не зависящего от человека факта, как проявление воли Бога, а не человеческих страстей. Власть монарха, полученная по наследству, неоспорима и изначально легитимна. Власть же полученная после переворота, захвата власти несет на себе отпечаток самовольства и произвола, зависимости и потому народ чаще всего отказывает такой власти в признании и поддержке, ^[209] поскольку считает ее противной богу и производной от греховной воли людей.

Иван IV считал титул «царь» выше всех других титулов правителей, в том числе титула «король», принятого в европейских монархиях. Царь подобен римскому цесарю, который был выше других монархов Европы. К тому же титул царь имеет ветхозаветное происхождение. Царем именуется в Библии глава израильского государства и даже сам Бог Иисус Христов носит титул Царя Небесного.

В большинстве своих посланий Иван Г розный доказывает превосходство самодержавия по отношению к остальным формам правления. Прежде всего, самодержавие - это богом избранная власть, что подтверждает текст Священного Писания. В послании к Стефану Баторию, польскому королю, он отмечает богоустановленность царской власти и самовольность выборных глав государства. Так, в послании царь указывает: «Божьей милостью мы, смиренный Иван Васильевич, удостоились быть носителем крестоносной хоругви и креста Христов, Российского царства и иных многих государств и царств скипетродержателем, царь и великий князь всея Руси,

по Божьему поволению, а не по многомятежному желанию

234

человечества» .