2.2. О православной антропологии

Православное понимание личности. Личность и индивид. Душа и тело. Сердце – центр духовной и телесной жизни.

Принципиальное различие двух методов познания, основанных на поиске в высшем низшего (западный метод) и в низшем высшего (восточный метод), можно проследить в науке о человеке, рассматривая такие ключевые понятия православия, как «личность» и «индивид».

«Индивид, индивидуальность – понятия, используемые, как правило, для описания и отображения разнообразных ипостасей бытия личности» [37, с. 60]. «Личность, персона – понятие, выработанное для отображения социальной природы человека, определения его как носителя индивидуального начала...» (там же).

Однако в православном богословии понятие «личность», выработанное св. Василием Великим для толкования в слове понятия Святой Троицы, данного в живом опыте, созерцании, церковном предании, не есть то же, что и индивидуальность. Православное понимание личности: «Человеческая личность не может быть выражена понятиями. Она ускользает от всякого рационального определения и даже не поддается описанию, так как все свойства, которыми мы пытались бы ее охарактеризовать, можно найти и у других индивидов» [38, с. 43]. Личное «может восприниматься в жизни только непосредственной интуицией или передаваться каким-нибудь произведением искусства» [38, с. 44]. Истинным в человеке является именно его рациональным образом не определимая неповторимая личность. Рациональная же наука при познании человека, наоборот, стремится найти в нем индивидуальные черты оперирует общепринятыми характеристиками, которые свойственны природе человека вообще, т. е. присущи и другим людям. Хотя это позволяет ввести в познание человека формальные методы, но вместе с тем и уничтожает неповторимость личности. Это попытка свести портрет конкретного человека к набору различных похожестей на других людей, а не отображение сугубо личного в человеке, того, в чем он неповторим.

Личность настолько же неопределима, насколько и легко отличима от других – и это нонсенс для рациональной науки. Именно в неспособности понять личность и проявляется ограниченность западного рационализма, для которого личность – это юридическая единица, наделенная правами личности. Для Запада ценна не сама по себе личность, а права человека как индивида. Личность же остается не понятой. Однако полнота личности, ее богатство познается только в сердечной к ней любви, а не в юридическом ее понимании и не в юридическом к ней отношении (и тем более биологическом). Познать истинного человека, раскрыть в нем истину, сделать его истинным (раскрыть в нем истину и для себя, и для него самого, и для других) можно только в любви.

Отличие понятий «личность» и «индивид» трудноуловимо для рационального мышления. Но можно предложить следующую наглядную интерпретацию. Для современного человека западной культуры присущ крайний индивидуализм. Вместе с тем человеку этой культуры точно так же свойственно подражательство. Вся современная культура – массовая и основана на подражании! Самым надежным критерием является ссылка на то, что «так делают все», прецедент имеет юридическую силу! Самый эгоистичный поступок оправдывается ссылкой на «всех»! То есть, крайний индивидуализм – он же эгоизм – замешан на подражательстве.

Разные индивиды – это похожие друг на друга атомы или капли воды. «Я» индивида остается в обособленности от других, точно таких же, как и он сам. «Я» неповторимой личности раскрывается наиболее полно в ее обожении, а через это – и в любви к ближнему. Личность – это целое, которое не может быть частью чего-либо. Поэтому «…индивид и личность имеют противоположное значение; индивид означает извечное смешение личности с элементами, принадлежащими общей природе, тогда как личность, напротив, означает то, что от природы отлично» [38, с. 92].

Рациональная психология индивида – это социология индивида, не имеющая отношения к личности, призвание которой св. Серафим Саровский определил так: «Стяжай Духа Святого – и тысячи вокруг тебя спасутся» [15, с. 211]. Если предметом психологии в рациональной науке выступает индивид (т. е. как сам падший человек, так и оправдание его падения), то предметом православной психологии является личность, вернее, личность в человеке, поиски путей спасения человека. Иными словами, цели православной и западной психологии противоположны. Православие учит человека не искать самоутверждения и не стремиться заставить других признать себя, поскольку в этом самоутверждении «личность смешивается с природой и теряет свою истинную свободу» [38, с. 93], а наоборот, «…отрешиться от своей индивидуальной ограниченности, чтобы реализовать собственную свою личность... Различение между личностями и природой воспроизводит в человеке строй Божественной жизни, выраженный троичным догматом. Это – основа всякой христианской антропологии, всякой евангельской морали, ибо христианство есть некое подражание природе Божией», – говорит святой Григорий Нисский (Там же).

Другой важнейшей проблемой науки о человеке, тесно связанной с рассмотренным, является вопрос взаимоотношения души и тела, двусмысленного понимания сердца, а именно: как телесного органа и как органа духовно-нравственного. Этот вопрос совершенно недоступен современной рационалистской, позитивистской науке. В понимании сердца происходит «водораздел» между западным и восточным христианством. Вот как характеризует это отличие профессор папского Восточного института Фома Шпидлик: «Многие авторы берут сердце как символ, чтобы подчеркнуть свое отличие от "рационалистического Запада", который, как кажется, весьма часто забывает, что сердце является основой христианской жизни. В самом деле, как часто мы встречаем слово "сердце" в восточной духовности!.. В Библии сердце включает в себя всю полноту духовной жизни, которая должна включать в себя всего человека со всеми способностями и видами деятельности: в нем обитает верность Господу» [39, с. 128]. Далее профессор Шпидлик отмечает, что если в православии библейское сердце отождествляется с разумом, возвышением ума к Богу, то западное христианство уже в начале своего отделения стало противопоставлять сердце чисто рациональной мысли. Уже для Фомы Аквинского евангельская заповедь любить Бога всем сердцем своим есть не что иное, как акт воли, которая выражается словом «сердце». Современная же западная культура свела сердце к чувствительности [38, с. 129].

Католический культ сердца (созданный в народе как противовес наступлению рационализма) исходит из ложного спиритизма, который чужд православию. В нем есть некая сентиментальная поза, самомучительство, не приемлемое для православных народов [40]. Ф. Шпидлик, излагая свое понимание этой проблемы в раннехристианской и русской духовности, видит различие в западном и православном подходах аналогично тому, как его трактовал В. Лосский в подходах Блаженного Августина и св. Григория и даже настаивает на принципиальности данного различия, чего не делал В. Лосский: «Понятие сердца, таким образом, есть одно из наиболее двусмысленных, и духовные писатели отдают себе отчет в этой трудности. Психологический метод, к которому обычно прибегают в дискуссиях на эту тему, никогда не прояснит это. Прежде всего пытались вписать сердце в схему психологической структуры человека и только после этого задавались вопросом, какую функцию "сердце" может выполнять в духовной жизни. Библейское понимание сердца ставит прежде всего религиозные проблемы. Более или менее осветив их, можно спросить себя, как они отражаются на психологической структуре человека» [41, с. 180].

Тайна сердца, как и тайна взаимоотношения души и тела, совершенно недоступна рационалистическому мышлению, всей современной науке, апеллирующей только к «естественным факторам». Чудо взаимодействия тела и души религиозно углубляется в тайну воплощения, тайну Слова («Слово плоть бысть»). Каждое нами произносимое слово есть духовный смысл, ставший плотью, так же каждое движение и каждое действие – ибо все это в конце концов «из сердца исходит» – есть проявление и воплощение любви или ненависти, и за все это ответственно наше скрытое центральное «Я», ответствен «сокровенный сердца человек».

Вот почему двусмысленность в понятии «сердце» так же ценна, как двусмысленность в понятии «слово, логос». И телесный смысл сердца так же должен быть удержан, как и звуковой или зрительный смысл слова. «Сердце есть таинственная и непонятная ось, которая пронзает и держит духовную и телесную жизнь человека. Телесное сердце никогда не есть только "плоть", а всегда есть "воплощение", ибо каждое его биение имеет духовное значение: оно нечто выражает в своем движении и нечто вносит в этот мир – любовь или ненависть, повторение старого ритма или рождение нового» [41, с. 74].

Здесь необходимо также отметить принципиальное отличие понятия сердца в христианской и восточных религиях. Если в христианстве сердце является источником любви, то в индийской мистике это источник безразличия. Да и сама любовь в понимании буддизма – это не мистическая связь одной индивидуальной глубины с другой, а утверждение тождества двух страдающих самостей, одинаково страдающих и потому сострадающих (там же).

Итак, сердце в христианстве не только точка соприкосновения Бога и человека, но и соединение души и тела, т. е. оно есть принцип единства человека, им он входит в отношение со всем существующим.

Контрольные вопросы

1. Каковы взгляды современных психологов на проблему души и психики человека?

2. Что понимается под духовным опытом личности?

3. Расскажите о христианских духовных врачах и мыслителях.

4. Почему сердце рассматривается в христианстве как источник любви?

Рекомендуемая литература: [15, 37, 38, 39, 40, 41].