Развертывание концепции о внутренней речи протека­ло не без влияния работ исторических предшественников B этои области

. Полнота освещения этого вопроса нуждается в обращении к аргументации другого исследователя, обо­сновавшего идею о предикативной форме мышления. Фрид­рих Адольф Тренделенбург - немецкий философ первой половины XIX века ввел представление о неполном сужде­нии.

Впервые результаты исследования А.Тренделенбурга были введены в научный оборот сравнительно недавно⁷⁸. Т.Б.Длугач отмечает, что среди разнообразия форм сужде­ний специальное место автор отводит анализу так называе­мых неполных суждений («светает», «дождит»). Неполное суждение, по мысли автора, является главной формой мыс­ли, которая обеспечивает познание мира. Пока мы размыш­ляем, считает Тренделенбург, не приходя еще ни к какому выводу, мышление носит краткий, глагольный, предикатив­ный характер. Поэтому было бы совершенно неверноопре- делять суждение либо как простое соотношение между по­нятиями, либо как раскрытие содержания понятия. Имен­но суждение в его краткой форме - есть собственная логическая форма мышления.

И нужно согласиться с приоритетами, расставленны­ми автором концепции в том, что неполное суждение игра­ет ведущее место в структуре познавательного. Наши пер­воначальные размышления о мире основываются на преди­кативном мышлении, имеющем главным образом глагольные формы. Bo многом справедлива и другая мысль Тренделенбурга о способности неполных суждений быть основой расширения знаний. «Из неполных суждений, представляющих одну лишь деятельность, или синтезиру­ющее бытие с деятельностью воедино, выводятся понятия, которыми обосновываются новые суждения»⁷⁹. Т.Б.Длугач подмечает настойчивость Тренделенбурга в том, что только неполное суждение является источником знания. Результат знания воплощен в понятии, поэтому можно считать поня­тие «готовой» субстанциальной формой. Сам же процесс формирования субстанции-деятельность, выражен посред­ством неполного суждения. Деятельность, понимаемая та­ким образом, служит истоком всякого знания, источником расширения знания и причиной образования понятия. Из неполного суждения возникает понятие, которое потом пре­образуется в полное суждение и т.д.

Наконец, следует указать и на иные линии исследова­ния понятия внутренней речи. Помимо анализа свойства предикативности и связанного с ним сгущения смысла про­движение в понимании внутренней речи было достигнуто за счет изучения структуры акта речевой деятельности - мотивированности, направленности, функциональной иерархии мыслительных единиц. Действуя в этом направ­лении, А.А.Леонтьев произвел реконструкцию структуры внутренней речи на основе понятий «внутреннее прогова- ривание» и «внутреннее программирование», разработал модели порождения речи. Названные концепты, получив­шие в 60-70 гг. развитие в работах Н.А.Бернштейна и П.К.Анохина, обрели новую жизнь.

Понятие «внутреннее программировани» А.А.Леонтьев переосмыслил с точки зрения планирования собственно речевых действий. Главное внимание ученый сосредоточил на неосознаваемом построении некоторой схемы, на осно­ве которой в дальнейшем порождается речевое высказыва­ние⁸⁰.

А.А.Леонтьев стремится разработать новое понимание структуры внутренней речи, соединяя концепты теории де­ятельности, лингвистики и психолингвистики. Он придает важное значение различению содержания, которое служит для обозначения исходного термина. B самом деле, под «внутренней речью» часто понимали совершенно разные no сути мыслительные единины. B одних случаях внутренней речью называли звенья, которые служат посредником при переходе OT мысли к внешней речи; в других - скрытое ре­чевое опосредование при решении сложных интеллектуаль­ных задач; формы внутренней речевой активности, близкие к шепотной речи также считали внутренней речью; и, нако­нец, это также максимально свернутая речь, которая фик- сируетскрытые речедвижении и лр. Включение звена «внут­реннего программирования» в состав речевого механизма позволило А.А.Леонтьеву реализовать теоретические пред­ставления о механизмах произвольной деятельности.

Многочисленные экспсримснтальныеданные позволи­ли сформулировать пелостное представление о структуре акта речевой деятельности. Центральное место внутри та­кого акта, которому был гіридан смысл речевого действия, стад занимать этап внутреннего программирования. Кон­текст теории деятельности позволил автору осуществить тонкий анализ иерархической организации речевого акта - с точки зрения его мотивации, целенаправленности, трех- членности структуры (создание плана, его реализации и сли­чение). Отсюда расширение теоретических представлений о структуре мотивации, о наличии в составе структуры та­ких элементов-этапов, как программирование, осуществле­ние программы и, наконец, сопоставление первого и вто­рого. Иерархизация структуры речевого действия позволи­ла вычленить содержательную (обусловленную задачей действия) и операциональную (определяемую условиями действия) частей структуры речевого акта. Содержательная часть речевого (как и любого другого) действия программи­руется. B такую программу входят те признаки действия, которые, управляя его конкретным осуществлением, BTO же время не зависят от этого осуществления⁸¹.

Деятельностный взгляд на речевую интенцию сосредо­точивает внимание на программе речевого высказывания, на отборе и организации единиц субъективного «смысло-

58 ного» кода*>. Мотивапия внутреннего программирования всеіда внутренне связана с единицами внутреннего (субъек­тивного) кода, и гем самым составляет основу, которая npe- лонределяетопределенное смысловое значение этих единиц, их функциональную иерархию в составе целого. А.А.Леотьев неоднократно подчеркивает, что оперирова­ние субъективным смысловым кодом относится именно K эгану программирования. Уточняя, что программа речево­го действия существует обычно в неязыковом, вернее, не собственно Я ЗМКОВОМ (лишьсложившемся на языковой ос­нове) коде, автор в то же время высказывает предположе­ние, что этот код можно соотнести с вторичными образами, иди «образами-мыслями». Ha следующем этапе происходит переход к реализации программы в языковом коде, когда, в частности, имеет месго и выбор слов; параллельно с рсали- запией программы идет моторное программирование выс­казывания, за которым следует его реализация.

Продолжая наш анализ понятия внутренняя речь, уме­стно привести доводы, содержащиеся еще в одной концеп­ции об исходном понятии. B своем обосновании

Н.Л.Мусхелпшвиди, В.М.Ссргесв. Ю.А.Шрейдер постави­ли внутреннюю речь во взаимосвязь с механизмом комму­никации. Авторы рассуждают о внутренней речи с точки зрения представлений о сигналах особого плана — о фасци- нациях. Данный тип сигнала обладает, по мысли автора этой идеи Ю.Н.Кнорозова, способностью затормаживагьанали- затор (приемник), при условии, что при минимуме ритми­ческих единиц адресат может быть приведен в определен­ное состояние. Аутофасцинацию автор определяет как при­ведение себя в определенную микрофазу.

Основываясь на данной мысли, Н.Л.Мусхелишвили и его соавторы обосновывают положение о том, что важней­шая функция фасцинации в затягивании адресата в содер­жание воспринимаемоготекста, втом, чтобы не позволить ему оторваться от данного текста. Соответственно текст, обладающий сильной фасцинацией, не отпускает от себя адресата. Такое свойство обнаруживает себя в том, что слу­шатель музыки вспоминает напев, молитва продолжает жить и воспроизводиться в сознании, а стихи читаются по памя­ти. Текст же, лишенный фасиинации, не позволяет, счита­ют авторы, усвоить содержашуюся в нем информацию. Вос­приятие адресатом фасцинации они уподобливают автона­стройке на волну радиоканала, по которому передается предназначенная для адресата информация; характерной чертой данных мыслительных актов является их повторяе­мость, фактическое рецитирование ритмически организо­ванных фрагментов. K их числу авторы относят молитву, обращенную к Творцу. Сравнивая внутреннюю речь с поли­фоническим произведением, авторы полагают возможность связи постоянно звучащих тем с помощью фасцинации. «Эти темы взаимодействуют, булучи лишенными тривиаль­ной логики вопроса и ответа - каждая из них в отдельности лишенатого, чтоможнобылобы назватьсмыслом, этолишь потенция смысла, некий смутный образ — смысл рождается во взаимодействии тем, приобретая структуру и оформля­ется в речь - нечто, что может быть выведено вовне, и, став словами, способностать и высказыванием,тоестьфрагмен- том диалога»⁸².

Внутренний опыт