Внутренняя жизнь человека бывает со-крыта и от по­стороннего взора и часто даже от собственного Я.

C прояв­лениями внутренней жизни мы сталкиваемся, анализируя, к примеру, реакции человека на события, на других людей, оценивая его способность к душевной работе, исследуя спо­собности анализировать и собственный внутренний мир и коммуникативный опытотношений с «другим» идр.

Чтобы артикулировать интенции, опыт душевной ра­боты, нам иредстоитдалее провести анализ таких менталь­ных структур, как рефлексивное и нерефлексивное созна­ние, самосознание, субъективность и интерсубъективность, духовное единство и отсутствие общего смыслового про­странства и др. Мы осознаем, что наша попытка с помощью названных и некоторых других структур такого плана внести известнуюясность в понимание внутренней жизни - этоодин из возможных путей реконструкции данного феномена.

Сознанию присущи и такие разнообразные ментальные состояния, которые возникают без цели и без адреса, вне связи с «другим», неспособные сосредоточиться ни на себе самом, ни на «другом», свидетельствуют о проявлении осо­бого качества мысли. Назовем его (качество) проявлени­ем относительной независимости, суверенностью мысли. K примеру,отключенностьума, каксвойствопротивополож- ное рефлексивности, никак не связано ни со склонностью ума к самооценке, с умением переживать собственные субъективные состояния, не зависит прямо ни от широты умственного кругозора, ни от наличия (или отсутствия) глу­боких духовных интересов и т.п. Показательно, что даже мышление высоко образованного человека частобывает зак­рытым для самоанализа, оказывается «зашорено». Bce же у людей, не склонных к отвлеченным рассуждениям, отсут­ствие самоанализа наиболее очевидно. Некритичность вос­приятия, неспособность разобраться ни в своих собствен­ных мыслях и поступках, ни в чувствах и мыслях другого

бывает даже и у образованных людей; порой такое неуме­ние бывает обширным. Ha многослойностьсамонепонима- ния Обломова - героя романа И.А.Гончарова - указывает Е.Г.Эткинд. Обосновывая представление о «внутреннем че­ловеке», автор следующим образом характеризует феномен самонепонимания: «Обдомов говорил Захару совсем не то, что, казалось ему переживал: смысл своего переживания он осознал позже, когда «настала одна из ясных сознательных минут» в его жизни. He понимал он не только и столько За­хара, сколько самого себя. Даже «осознав», он все равно не понял себя и, разобравшись в своих терзаниях, допустил новый зигзаг: стал искать, на кого бы свалить вину, сразу впрочем, отдав себе отчет в нелепости своих обвинений»⁹⁸. Психология Обломова отличается, как мы видим, много- слойностью: глубинный слой - недовольство собой, ощу­щение собственного бессилия и пассивности; Обломов ин- стинктивноотличаетсебя от«других», способныхкдействи- ям людей и завидует этим «другим»; более поверхностный слой - мысль об этом своем ощущении, мысль, которая вызывает неадекватную реакцию гнева, ведушую к нелепым поискам «виноватого»; еше более поверхностный слой - «патетическая речь», содержащая обвинения Захара и, в сущности, бьюшая мимо цели.

B соответствии со сказанным, внутренние особеннос­ти самой нерефлексивной мысли отличаются пластичнос­тью, размытым характером структуры, сложными перехо­дами и переплетениями элементов, подвижностью связей. Этим объясняется выход сознания за его пределы, пере­стройку, ведущую к потере самоконтроля. Иногда индивид попадает в социальные обстоятельства, погружение в кото­рые существенно меняет его рефлексивный облик. O том, что «Я-сознание», включенное в коммуникативное отноше- 68 ние C «другим», может потерять способность к рефлексии свидетельствует опыт изучения толпы, полученный физио­логом В.М.Бехтеревым при анализе истоков изменения со­знания народа в условиях революционных потрясений, уче­ный попытался вскрыть причины подверженности народа соииально-психологическим переменам.

Если толпу составляют самые разные люди, то каковы причины их объединения, их сплоченности? Этот вопрос является центральным при осмыслении истоков трансфор­мации индивидуального «Я-сознания». Общий интерес к какому-то событию является первым шагом на пути объе­динения самых разных людей в группу. Среди причин еди­нения толпы на первое место выдвигается общая цель, об­щий интерес, факторы, делающие толпу принципиально новым образованием. Новое качество - однородность, или, в терминологии Бехтерева, монодеизм, — вот истоки изме­нения «Я». Однородность по цели и интересам дает толчок к построению единства, отличающегося особой силой и прочностью. Появляется особая сила — власть аффектов, внерациональный характер которой очевиден. Толпа начи- наетжить самостоятельно и оказывает обратное воздействие на вссх своих членов: все находятся в подчинении у общих интересов, волнуются одними и теми же чувствами, руко­водствуются одинаковыми идеями, возбуждаются одними и теми жс аффектами. Общность ряда простых рефлексов, таких, как подражание, сдовесная внушаемость, склонность к внешним влияниям и др., способствует возникновению нового типа социальной структуры. В.М.Бехтерев называет такое общество «собирательной личностью». Границы со­бирательной личности, по мнению ученого, расширяются от толпы до целых стран. Особенность больших групп co- стоитвтом, что все процессы нервно-психической деятель­ности здесь протекают медленнее, что огромные массы лю­дей более косны, чем отдельные личности".

Феномен толпы прсдстает в двух планах - в структур­ном и в качестве объекта управления. Истоки однороднос­ти, или монодеизма, В.М.Бехтеревсвязываетс потерей того, ¹IIO ятя человека является личным. B современной терми­нологии это будег потеря своего «Я-сознания». B толпе че­ловек оказывается «безлипа», неким усредненным элемен­том. іем. чтостановится податливым. Именно поэтомуоб- іцее настроение толпы и ее цели иридают толпс соответствующую ((юрму. Человек начинает проживатьужс не свою подлинную жизнь, а гу, которая навязанаему извне на основс коммуникативных отношений. Сразу же после первой русской революпии В.М.Бехтсрсвоказалсиолним из первых, кто попытался осмыслить механизмы формирова­ния налинливидуального сознания. Обращение к концси- пии, разработанной в начале века, имеет не только истори­ческий интерес; выводы, полученные ученым-естествоис- пытатслем. открывают возможность лля более глубокого обоснования и понимания коллективной несловесности.

K внешним критериям, которые характеризуюттолпу, следует отнести фѵнкиию управления толпой. Хотя толпа и является монолитом, который подвержен одним и тем аф­фектам, тем не менее данная обшность нуждается в специ­альных усилиях по поддержанию монодеизма. Это нсобхо- лимодля устранения возможности раскола¹⁰⁰. В.М.Бсхтерсв показал, что изменение структур сознания происходит пол влиянием актов внушения. Внушение как бы «обходит» ра­зум субъекта, затемняя «Я - сознание». Тем самым манипуляция превращает человека из индивида в членатол- иы. Внушение осуществляется посредством слова, и проге- каег оно не через рассулок, а через чувство: внушение при­водит к появлению в сознании образов, которые влияют на его чувства, мнение и поведение. Образы как и словаобла- лаюг суггссторным воздействием (глубинное свойство пси­хики), порождающим цсинуюреакциювоображения. Имен­но в результате внушения появляется склонность к аф­фективному поведению - к взрывам энтузиазма, к легкоіі внушаемости, уграге критицизма, к возбудимости, iiepcxo- дяшей в жестокость, к безрассудству, стадной подчи­ненности вожаку¹⁰¹. Образно и горячо эту же мысль выра-

тическая партия, будет лизать вожаку py ^ няблюдая за ѵяжлого на кого станет науськивать вожак» • тоіпой B М.Бехтерсв обрашает внимание на те следств . которые связаны смиянием внушения: у «аждогоиэчлс- новтолпы появляются новые качества, к^оторыедотолет как о себе нс давали знать Te, что ныне мы соотносим с кол

лективной субъективностью.

Сказанное об изменении сознания под влиянием оп­ределенных социальных обстоятельств позволяет выдвинуть в качестве рабочей гипотезы мысль о существовании над- индивидуальной (коллективной) формы несловссности. To естьтакой формы, которая возникает не на основе внутрен­него опыта, а в потоке аутентичного общения. Опыт подоб­ного рода (мода, социально-культурные ценности и др.) оказывается фактически нссловссным по своему содержа­нию. Именно в опыте такого обшсния можно усмотреть ис­токи появления над-индивилуальных форм несловссности.