6.4. Почему разные концепции сновидений верны

Теперь рассмотрим ещё один аспект. То, что на протяже­нии многих лет продолжают существовать, не отменяя друг друга, концепции, предлагающие различные, подчас взаи­моисключающие объяснения одним и тем же вещам, кажется удивительным.

Он такой, каким мы его видим. А видим мы его таким, ка­ковы мы сами, при этом подчеркну: наше видение не иллюзорно (иллюзии и заблуждения, разумеется, возможны и случаются, но это другой вопрос, и не о нём сейчас речь). Оно действительно верно отражает природу интересующего феномена — но в том его воплощении, в той реализации, которая соответствует приро­де вопрошающего, которая доступна восприятию вопрошающе­го, а доступно то, что соответствует его собственным интенциям и предиспозициям. Как говорил Судзуки, анализируя процесс постижения: «Можно задаться вопросом о том, как художник углубляется в дух изображаемого растения, если, например, речь идёт о знаменитой картине XIII века, на которой Моккей (Му- цзи) изобразил гибискус? Эта картина сейчас считается нацио­нальным сокровищем и хранится в Киото в храме Дайтокудзи. Секрет в том, чтобы стать растением. Но как человек может стать растением? Оказывается, само уже стремление человека нарисовать растение или животное подразумевает, что в нем есть что-то соответствующее этому растению или животному. Если это действительно так, он вполне может стать объектом, который желает изобразить.

На практике это достигается посредством интроспек­тивного рассмотрения растения. При этом сознание должно быть полностью свободно от субъективных эгоцентрических мотивов. Оно становится созвучным Пустоте, или тѣковости, и тогда человек, созерцающий объект, перестаёт осознавать себя отличным от него и отождествляется с ним. Это отождествле­ние дает возможность художнику чувствовать пульсацию жиз­ни, которая проявляется одновременно в нём и в объекте. Вот что имеют в виду, когда говорят, что субъект теряет себя в объекте и что не художник, а сам объект рисует картину, овладевая кистью художника, его рукой, его пальцами»^[115] .

Истолкование символики сновидений может осуществлять­ся на разных уровнях понимания смысла: даже не в том отноше­нии, что полнее или что поверхностнее, а в другом. Поскольку всякое событие ds-уровня имеет множество пластов реализации в зависимости от структурного уровня материи, то и понимание может сосредоточиваться на том или ином уровне, при этом оно может быть очень полным или довольно полным, однако совершенно не исключать возможности абсолютно другого объ­яснения. В этом причина того, почему самые разные традиции истолкования сновидений благополучно живут и здравствуют по сей день, а также имеют своих активных приверженцев, которым реально помогают, хотя внешне находятся в непримиримых отношениях друг с другом. Это и «народная традиция», и пси­хоанализ, и юнгианская, и гештальт-, и глубинная психология, а также процессуальная психология, психология традиционных сообществ и др. Они совершенно различаются, и при этом, как ни странно, не исключают друг друга, не подрывают друг друга, поскольку фокусируют своё внимание на том уровне процессов, который по тем или иным причинам актуален, особо значим именно для их носителей (основоположников и нынешних при­верженцев и последователей).

При этом каждая такая концепция может довольно полно охватывать избранный ею для анализа уровень процессов, но это, однако, не исключает того, что другая традиция, в корне отличная от неё, тоже может довольно полно опи­сывать этот же уровень феноменов своими средствами и в своей категориальной сетке. Просто тот аспект v-реальности, который открывается приверженцам одной традиции как соответствующий их базовым личностным диспозициям (и соот­ветственно, базовым параметрам их индивидуальных реально­стей), может отличаться от того аспекта этой же v-реальности, который окажется отвечающим глубинным параметрам внутрен­него мира приверженцев другой традиции (и соответственно, общей частью их индивидуальных реальностей). А первопри­чина — отличие глубинных параметров внутреннего мира, в соответствии с которыми к v-миру оказываются обращены разные личностные предиспозиции (предрасположенности: от генетических до социокультурных).

Как отвечающее глубинным параметрам внутреннего мира людей, сходных в определенном отношении (в отношении типа личности, или типа культуры, или исторического промежутка времени), истолкование феномена сна и его символики, предла­гаемое той или иной традицией, неизбежно окажется значимым, ценным, актуальным, терапевтичным для ее приверженцев.