ГЛАВА III ПРАВОСУБЪЕКТНОСТЬ СОВЕТСКОГО ГОСУДАРСТВА И ГОСУДАРСТВЕННЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ § 1. Советское государство как субъект советского права

Советское социалистическое государство признается особым субъ­ектом советского социалистического права. Советское государство обычно рассматривают как субъект государственно-правовых отно­шений между Союзом ССР, союзными и автономными республиками, международно-правовых и ряда внешнеторговых отношений, госу­дарственно-правовых отношений с гражданами и общественными организациями, как субъект права государственной социалистической собственности и некоторых других имущественных отношений госу­дарства — «казны»¹.

В чем же основания для признания Советского государства особым субъектом советского права?^{[484] [485]}

Советское государство, как и всякое другое государство, не может помимо своих органов выступать носителем прав и обязанностей и вступать в правоотношения. Отдельные государственные органы вы­ступают самостоятельными субъектами прав и обязанностей в преде­лах своей компетенции. Каждый из них является носителем части прав на осуществление государственной власти. Это распределение компе­тенции является, как указывал К. Маркс, необходимым разделением труда между различными частями государственного механизма^[486].

Но Советское государство — не простая сумма отдельных органов. Оно выступает как единая общенародная организация, которая в лице своих высших органов государственной власти и управления непо­средственно выражает волю и интересы всего народа. В полномочиях Советского государства как общенародной организации непосред­ственно закрепляется суверенитет советского народа, принад лежность народу основных средств и орудий производства. Эти полномочия не суммируют права и обязанности всей системы государственных орга­нов, а, наоборот, лежат в их основе. Советские юристы правильно отмечали, что права государства и его органов относятся друг к другу как общее к отдельному, как целое к части^[487].

Все это дает основания считать, что в области отношений, непо­средственно затрагивающих вопросы суверенитета и собственности на орудия и средства производства, Советское государство в целом как единая система органов выступает особым субъектом права.

В советской юридической литературе правильно отмечается, что Советское государство выступает в качестве особого субъекта права далеко не во всех отношениях, в которых выступают его органы, а лишь в области государственно-правовых отношений между членами совет­ской федерации и автономными государственными образованиями, в международно-правовых и в некоторых имущественных правоотно­шениях¹. Только в тех отношениях, где Советскому государству про­тивостоит другое государство, как сторона, как самостоятельный но­ситель прав и обязанностей, или где государство аккумулирует в еди­ных руках права на имущество, являющееся общенародным достоянием, можно говорить об особой правосубъектности государ­ства.

Обратимся прежде всего к анализу правосубъектности государства в политической области, где оно выступает носителем суверенных прав.

В советском обществе суверенитет государства совпадает с суве­ренностью трудового народа, с осуществлением права каждой нации на самоопределение вплоть до образования самостоятельного госу­дарства. Государство в нашей стране — не только «официальный пред­ставитель» общества, но и действительный выразитель интересов на­рода. Как политическая организация, обладающая суверенной влас­тью, Советское государство выступает не как аппарат подавления и подчинения, стоящий над населением, а как система органов, выра­жающих волю всего населения, все более и более сливающихся с ним и осуществляющих управление в интересах народа.

Как это определено Конституцией СССР и конституциями союз­ных и автономных республик, Союз ССР, союзные и автономные республики ведают государственными делами в лице своих высших органов государственной власти и органов государственного управления^{[488] [489]. Эти высшие органы осуществляют суверенные права Советского го­сударства в силу своего конституционного положения.}

Вместе с тем выполнение отдельных действий, вытекающих из суверенных прав Советского государства, может быть возложено и на специальные органы. Например, органы внешних сношений (дипло­матические и торговые представительства Союза ССР за границей) совершают необходимые действия от имени Советского государства в целом по специальному поручению Правительства.

Суверенные права Союза ССР, союзных республик непосредствен­но выражают волю и интересы всего народа Союза ССР или союзной республики, общие принципы политики Советского государства, выра­ботанные Коммунистической партией. Это основные конституцион­ные права, осуществляемые только высшими органами государствен­ной власти и управления.

Суверенные права Союза ССР находят свое выражение в том, что Союз ССР принимает свою конституцию, создает свои общесоюзные органы государственной власти и управления, устанавливает единые основы общесоюзного законодательства и отдельные общесоюзные законы. Союз ССР в соответствии с задачами построения единого централизованного народного хозяйства обладает правами по уста­новлению народнохозяйственных планов страны, утверждению еди­ного государственного бюджета СССР и отчета о его исполнении, по управлению предприятиями союзного значения и другими правами, обеспечивающими единое руководство народным хозяйством СССР. Охраняя суверенитет союзных республик и обеспечивая единство внешней политики Советского государства, Союз ССР обладает пра­вами на представительство в международных отношениях, на решение вопросов войны и мира, организации обороны СССР.

Суверенитет союзных республик находит свое выражение в прин­ципах добровольного объединения и равноправия этих республик в составе Союза ССР. К числу прав, закрепляющих эти принципы, от­носятся: право каждой союзной республики принимать свою консти­туцию в соответствии с Конституцией СССР, самостоятельно форми­ровать свои высшие органы государственной власти и управления, право осуществлять законодательную власть в пределах, установлен­ных Конституцией СССР, право свободного выхода из СССР, право самостоятельного осуществления государственной власти каждой со­юзной республикой вне пределов ст. 14 Конституции СССР и под охраной Союза ССР, право на изменение территории союзной респуб­лики только с ее согласия, право союзной республики на самостоя­тельное разрешение вопросов об областном, краевом, административ­но-территориальном делении и другие права.

Автономные республики осуществляют государственную власть не на суверенных, а на автономных началах^[490], что вытекает из государ­ственного устройства этих республик, входящих в состав союзных республик на началах политической автономии, являющейся одной из государственных форм самоопределения народов СССР.

Права автономий отличаются по своему содержанию от суверенных прав Союза ССР и союзных республик. Известно, например, что ав­тономные республики не имеют права выхода из состава союзной республики. Они не законодательствуют в области уголовного, граж­данского, процессуального, трудового права. Автономные республики принимают свою Конституцию с утверждением ее высшими органами власти союзной республики, имеют закрепленную за ними террито­рию, утверждают свой народнохозяйственный план и бюджет и само­стоятельно как автономные государственные образования решают ряд других вопросов, отнесенных к их ведению. В этих пределах права автономных республик также выражают принципы политики Совет­ского государства, осуществляемые высшими органами государствен­ной власти и государственного управления автономной республики.

В числе высших органов Советского государства особое место за­нимают Верховный Суд СССР, Верховные Суды союзных и автоном­ных республик. Верховный Суд СССР является высшим судебным органом, осуществляющим надзор за судебной деятельностью судеб­ных органов СССР, союзных республик в пределах, установленных законом. Функции надзора за судебной деятельностью судебных ор­ганов союзных и автономных республик осуществляют, соответствен­но, Верховные Суды этих республик.

В полномочиях Верховного Суда СССР и верховных судов союзных республик по надзору за судебной деятельностью воплощено одно из суверенных прав Советского государства. Это положение соответству­ет тому, что Союз ССР или союзная республика выступают как субъ­екты права в лице своих высших органов. И если в числе высших ор­ганов в ст. 14 Конституции СССР не упомянут Верховный Суд СССР, а в перечне вопросов ведения СССР не содержится пункт «надзор за судебной деятельностью судебных органов СССР, а также судебных органов союзных республик в пределах, установленных законом», то это скорее упущение, которое не может служить теоретическим осно­ванием для того, чтобы исключить Верховный Суд из числа органов, непосредственно осуществляющих суверенные права Советского го­сударства.

Таким образом, к числу прав Советского государства как особого субъекта права следует отнести право высшего надзора за судебной деятельностью, осуществляемое Верховным Судом СССР и соответ­ственно Верховными Судами союзных и автономных республик.

Некоторые юристы предлагают рассматривать Советское государ­ство в качестве субъекта каждого уголовно-правового отношения, в качестве носителя права применять наказание. Например. О.С. Иоф­фе и М.Д. Шаргородский пишут, что субъектами уголовноправового отношения «... являются, с одной стороны, гражданин, а с другой — государство. Государство выступает здесь как носитель права приме­нять наказание и носитель обязанности ограничить применение наказания пределами, установленными в законе...»^[491] По нашему мне­нию, право назначать наказание в установленных законом пределах принадлежит не Советскому государству в целом, а государственно­му органу — суду^[492]. Едва ли можно считать правильным, что всякое решение суда первой инстанции, например народного суда, выража­ет волю государства в целом, волю народа союзной республики. Провозглашение приговора именем союзной республики означает лишь то, что суд как орган, подчиненный только закону, действует без указаний вышестоящих органов по конкретному делу. Советское государство — союзная республика — только тогда становится субъ­ектом правоотношения, когда по делу выносится окончательное решение Верховным Судом союзной республики. Приговор народ­ного, городского, областного суда — это акт судебного органа, упол­номоченного Советским государством на применение уголовного наказания от имени государства. При этом во всех указанных случа­ях речь должна идти об уголовно-процессуальных, а не об уголовно­правовых отношениях. Трудно обосновать теоретическую и практи­ческую значимость категории особых уголовных правоотношений. Ни советский закон, ни судебная практика не знают подобной кате­гории и, как нам кажется, не случайно. Ведь установление вины и назначение наказания происходит в рамках уголовно-процессуаль­ных правоотношений, а исполнение наказания — в рамках исправи­тельно-трудовых. Где же место для особого уголовно-правового от­ношения, возникающего, по мнению большинства сторонников этой категории, в результате совершения преступления? Остается только предположить, что такие правоотношения существуют тогда, когда преступление осталось нераскрытым и уголовное дело прекращено по истечении давности уголовного преследования. Но такое поло­жение скорее можно рассматривать как прекращение, а не возник­новение правоотношения.

В настоящей работе мы не можем вступать в подробную полемику по вопросу об уголовно-правовых отношениях. Само отрицание этой категории делает для нас излишним постановку проблемы государства как субъекта уголовно-правового отношения. В области уголовного права Советское государство является субъектом соответствующих законодательных прав, а граждане — носителями обязанности соблю­дать уголовный закон независимо от того, участвуют они в правоот­ношениях или нет. Право применять уголовный закон, подвергать наказанию виновных — это право специального органа государства — суда, а не право государства в целом.

* * *

Общепризнанным положением в советской юридической науке является признание Советского государства субъектом права государ­ственной социалистической собственности.

Право государственной социалистической собственности является юридическим выражением экономических отношений всенародной собственности, которые означают, что основные средства и орудия производства и другое государственное имущество являются всена­родным достоянием, используются в общенародных интересах, по единому народнохозяйственному плану.

Всенародная собственность на землю, заводы, фабрики, банки, средства транспорта и иные средства производства оказывает реша­ющее воздействие на развитие всех сторон производственных отно­шений в социалистическом обществе, придает всем имущественным отношениям социалистический характер. Она исключает возможность эксплуатации, ограничивает частнособственнические тенденции, со­здает возможность планомерного развития производства и использо­вания материальных ресурсов в интересах всего общества, содейству­ет развитию колхозно-кооперативной формы собственности в инте­ресах строительства коммунизма, подчиняет законы товарного производства задачам планомерного развития хозяйства в целях удо­влетворения потребностей общества.

В условиях социализма общенародная собственность носит форму государственной собственности, поскольку единой всенародной ор­ганизацией трудящихся выступает социалистическое государство. Поэтому субъектом общенародного достояния в экономическом и политическом смысле выступает социалистическое государство. Го­сударство является и субъектом общенародной собственности в юри­дическом смысле, т.е. субъектом права государственной социалисти­ческой собственности.

Это положение не вызывает никаких сомнений в советской фило­софской, экономической и юридической науке, единодушно отверга­ющей ревизионистскую концепцию создания некой «непосредствен­но-общественной» собственности на предприятия и другие основные средства производства путем передачи их из рук «аппарата служащих» якобы самому народу в лице «коллективов производителей». Такая передача основных средств производства отдельным коллективам производителей противоречила бы процессу концентрации и центра­лизации производства, нанесла бы непоправимый ущерб делу едино­го планового руководства хозяйством со стороны государства на на- чатах демократического централизма, без чего не может развиваться социалистическое народное хозяйство^[493].

Теоретическую трудность представляет для советской юридической науки не вопрос о признании Советского государства субъектом права государственной собственности, а вопрос о соотношении прав государ­ства как собственника общенародного достояния с правами отдельных государственных органов, предприятий и учреждений на закрепленное за ними государственное имущество. Управляя этим имуществом в административном и финансово-правовом порядке, владея, пользуясь и распоряжаясь им в процессе производства и иной оперативно-хозяйс­твенной деятельности (т.е. как юридические лица), различные государ­ственные организации участвуют в процессе осуществления права го­сударственной социалистической собственности, создают новые объ­екты этого права, но сами не обладают правом собственности.

Юридическое содержание права государственной социалистичес­кой собственности состоит в правомочиях владения, пользования и распоряжения всем государственным имуществом, всеми общенарод­ными фондами и денежными средствами¹. В содержание имуществен­ных прав государственных органов и организаций также входит вла­дение, пользование и распоряжение частью всенародного достояния, выделенной в их управление или оперативное использование. Поэто­му, как правильно отмечает Д.М. Генкин, не этими правомочиями, а сущностью производственных отношений определяется классовое содержание права собственности. Отличие права собственности от прав органов, управляющих, имуществом собственника, не раскры­вается путем сопоставления содержания правомочий, входящих в состав указанных прав^{[494] [495]. Для того чтобы показать отличие государства, как субъекта права собственности, от субъектов прав на управление и оперативно-хозяйственное использование государственного имуще­ства (госорганизаций), надо попытаться раскрыть ту специфическую сторону общественно-производственных отношений, которая непо­средственно выражена в праве государственной собственности.}

По нашему мнению, правильно раскрывал эту специфику А. В. Ве­недиктов, который рассматривал экономические отношения государ­ственной социалистической собственности как основную форму обще­ственного присвоения продуктов в социалистическом обществе. Отсюда и право государственной социалистической собственности А.В. Ве­недиктов определял как право общественного присвоения средств и продуктов производства в интересах всего общества^[496].

Сторонники этой точки зрения видят в экономических отношени­ях собственности, отождествляемых ими с присвоением, только ста­тику общественного производства, т.е. исходный момент и конечный результат процесса производства материальных благ¹.

Иную позицию занимает Д.М. Генкин, который считает, что эко­номическая категория присвоения применима к собственности, рас­сматриваемой лишь одновременно в двух аспектах: как условие про­изводства (статика собственности) и как самый процесс производства, где и происходит процесс присвоения (динамика собственности). Статика собственности выражает, по его мнению, обладание, а не при­своение. Поскольку же право собственности оформляет непосредствен­но лишь статику производства, оно не может быть охарактеризовано моментом присвоения. Там же, где отношения собственности высту­пают в динамике (в процессе производства, обмена) и действительно характеризуются присвоением, они опосредствуются не правом соб­ственности, а иными правами — обязательственными, трудовыми и проч.^{[497] [498]}

Д.М. Генкин приводит и другие аргументы, относящиеся к обос­нованию содержания права собственности. Однако нас интересуют отмеченные выше высказывания. Здесь прежде всего бросается в гла­за, что в споре с А.В. Венедиктовым Д.М. Генкин под присвоением имеет в виду процесс присвоения, т.е. процесс создания материальных благ, использования орудий труда и т.п. А.В. Венедиктов же понимал под присвоением предпосылку и результат этого процесса, т.е. принад­лежность средств производства и результатов труда частным лицам, организациям или всему обществу. В этом смысле «присвоение» по А.В. Венедиктову совпадает с «обладанием» у Д.М. Генкина.

Нет спора, что собственность можно понимать в более широком смысле, охватывающем и статику, и динамику имущественных отно­шений в процессе производства. Но тогда понятие собственности отождествляется с производственными отношениями в целом¹, опос­редствуемыми не только правом собственности, но иными правами имущественного характера, и нет возможности определить предмет регулирования права собственности как особого правового института. Нашей целью является как раз определение этого предмета, а следо­вательно, и той стороны производственных отношений, которая вы­ражается в субъективном праве собственности.

А.В. Венедиктов и С.Н. Братусь определяют эту сторону как «при­своение» в смысле статики (предпосылок и результатов) производства. Д.М. Генкин также считает, что право собственности опосредствует статику собственности (т.е. предпосылки и результаты производства), но дает им наименование «состояния», «обладания», поскольку при­своение понимается им только как процесс. Существенного новшества мы здесь не видим. Однако понимание присвоения как процесса со­циалистического производства не может быть положено в основу от­личия прав государства как собственника от прав государственных организаций. Д.М. Генкин видит в имущественных правомочиях госу­дарственных организаций по существу только часть прав государства как собственника всенародного достояния, утверждая, что государ­ственная организация не обладает такими правомочиями, которыми не обладает само государство, что нельзя от правомочий государства как собственника отделять имущественные правомочия государствен­ных организаций. Главный аргумент Д.М. Генкина состоит в том, что осуществление права государственной собственности происходит толь­ко через соответствующие органы и организации^{[499] [500]. Но содержание права государственной собственности следует отличать от его осуще­ствления через права госорганов и государственных организаций. Осу­ществляя административное управление государственным имуще­ством, гражданско-правовое распоряжение или пользование им в про­цессе хозяйственной деятельности, отдельные государственные органы и организации не становятся собственниками, не «присваивают» ос­новной массы общенародного имущества: продукции предприятий, основных фондов, средств, отчисляемых в бюджет, и т.п. Назначение основных имущественных результатов их деятельности предопределе­но государственным народнохозяйственным планом, бюджетом и ины­ми решениями высших органов Советского государства.}

В праве (юридической возможности) Советского государства через свои высшие органы власти и управления определять в общенародном масштабе, на плановых началах имущественные предпосылки про­цесса социалистического производства, распределения и обмена и его имущественные результаты и состоит содержание права государствен­ной социалистической собственности. Правомочия Советского госу­дарства как собственника всенародного достояния — это права выс­ших органов государственной власти и управления на определение общего порядка распределения средств производства, денежных средств государственного бюджета; права государства на получение доходов от использования государственного имущества, поступающих в государственный бюджет; права на определение общего режима различных объектов государственной собственности (земли, основных средств, зданий и сооружений и т.п,). Например, права Союза ССР, союзных и автономных республик в лице их высших органов государ­ственной власти по утверждению государственного бюджета, а также народнохозяйственного плана (в той его части, в какой он предусмат­ривает движение государственного имущества) означают право Со­ветского государства определять общий порядок присвоения и рас­пределения части национального дохода.

Как субъект права собственности на землю, ее недра, леса и воды Советское государство определяет режим земельных фондов. В.И. Ле­нин прямо указывал, что собственность на землю «... означает право на ренту и определение государственной властью общих для всего государ­ства правил владения и пользования землей»¹.

Советское государство в целом как собственник выступает через уполномоченные на то органы в ряде гражданско-правовых отноше­ний, в качестве гаранта некоторых сделок и обязательств, непосред­ственного владельца имущества казны, т.е. средств, не переданных в управление каких-либо государственных органов. Однако, как это правильно отмечается наукой советского гражданского права, случаи непосредственного выступления государства в гражданско-правовых отношениях чрезвычайно редки. Они сводятся к заключению внешне­торговых сделок торгпредствами от имени СССР, к выпуску государ­ственных займов и денежно-вещевых лотерей и выплате выигрышных сумм по облигациям и билетам, к приобретению бесхозяйного, вымо­рочного, конфискованного или завещанного государству имущества. В этих случаях соответствующее имущество (точнее — суммы от его продажи) поступает в доход государственного бюджета, а платежи по сделкам и государственным займам производятся за счет казны, т.е. госбюджета^{[501] [502].}

Все эти случаи занимают небольшое место среди актов распреде­ления государственного имущества и товарного оборота. Непосред­ственное участие государства в имущественных правоотношениях является исключением из основного правила участия в администра­тивно-правовых и гражданско-правовых отношениях отдельных го­сударственных организаций¹.

Нельзя не видеть, что в указанных редких случаях государство вы­ступает не в качестве обычной фигуры гражданского права — юриди­ческого лица, а остается властным субъектом^{[503] [504]. В этом состоит, по нашему мнению, важная особенность Советского государства как субъекта гражданских имущественных прав. Признание властного характера правосубъектности в области имущественных отношений имеет важное значение для обоснования юридической ответственно­сти Советского государства по внешнеторговым сделкам перед инос­транным судом только с согласия Союза ССР[505], конверсии государ­ственных займов по решению высших органов государственного управления, бесспорного перехода в бюджет выморочного, конфис­кованного и бесхозяйного имущества[506].}

Конечно, при наличии к тому законных оснований гражданам и юридическим лицам твердо гарантировано обращенное к Советскому государству право требовать возвращения неправильно конфискован­ного имущества, право завещать свое имущество и передавать его в дар государству. Само Советское государство в области отношений международного частного права может выступать наследником иму­щества иностранных граждан. В этих случаях Советское государство не пользуется своими властными правами, а выступает как носитель обычных гражданско-правовых обязанностей и правомочий. Такие «невластные» правомочия и обязанности, основанные на нормах со­ветского и международного частного права, не противоречат сувере­нитету Советского государства как носителя власти. Такого рода пра­вомочия и обязанности Советского государства немногочисленны, и для их признания нет необходимости предоставлять государству правоспособность юридического лица, возникающую у организаций на основании иных предпосылок, не характерных для правосубъект­ности государства^[507].