Судоустройство и судопроизводство.

Период абсолютизма характеризовался продолжением борьбы королевских судов с конкурирующими с ними юрисдикциями: феодальной, городской и церковной.

Феодальная юрисдикция, постепенно суживаемая в своей компетенции и подчиненная королевским судам, просуществовала до революции 1789 г.

Юрисдикция городских судов также подверглась большим ограничениям: в XVI столетии Орлеанским ордонансом (1560 г.) и Мулинским ордонансом (1566 г.) большая часть дел, рассматривавшихся городскими судами, была передана королевским судам (бальи). B ведении городских судов остались уголовные дела о правонарушениях маловажного характера.

Постепенно суживалась и область церковной юрисдикции как в отношении лиц, так и в отношении круга дел. B руки королевских судов перешла как уголовная, так и гражданская юрисдикция церковных судов. B конце XVII в. в ведении церковных судов остались лишь деяния, нарушающие церковный порядок и дисциплину.

Система судебных учреждений не была в достаточной степени централизована и отличалась большой сложностью.

Наряду с высшими судами, к которым относились парламенты, счетные палаты, палаты косвенных налогов, монетный двор и т. д., существовал ряд так называемых “обыкновенных” судов^[191]: бальи, президиалы, прево и т. д. Обыкновенным судам противопоставлялись исключительные (специальные) суды: суды торговые, монетные, морские, таможенные, финансовые присутствия и т. д.

При таком множестве судебных учреждений их компетенция не была точно разграничена, что приводило к большим затруднениям на практике.

Судебные учреждения, как высшие, так и местные, объединяли в своих руках и судебные, и административные функции. Замещение судебных должностей происходило по преимуществу путем их покупки и передачи по наследству. Число судебных инстанций было довольно значительно, достигая иногда семи. Положение осложнялось вмешательством в отправление правосудия королевского совета — высшего органа управления. Легисты развили теорию, в силу которой король признавался источником всякого правосудия, а судьи рассматривались лишь как его уполномоченные. Отсюда выводили заключение, что король может в любое время вмешиваться в отправление правосудия и взять любое дело в свои руки. Такое вмешательство осуществлялось в различных формах: изъятием дела из обыкновенной подсудности и передачей его на рассмотрение королевского совета (эвокация)^[192], учреждением чрезвычайных судов и комиссий для рассмотрения отдельных дел и т. д. Королю также принадлежало право предварительного ареста подозрительных лиц путем тайного приказа без объяснения причин ареста и без ограничения его срока (lettres de cachet).

Судопроизводство, как уголовное, так и гражданское, отличалось крайней сложностью, медленностью и дороговизной.

Уголовное судопроизводство носило следственный (розыскной) характер. Порядок этого судопроизводства был определен ордонансом 1670 г. Согласно этому ордонансу уголовное преследование могло быть возбуждено по жалобе потерпевшего, доносу, предложению прокурора и собственному усмотрению судебных органов. Потерпевший был вправе предъявить гражданский иск в уголовном процессе, если ему была причинены убытки; уголовное дело начиналось производством предварительного следствия, задачей которого являлось разыскание и собирание доказательств виновности и невиновности подозреваемого. Следствие — “душа процесса” — производилось особым должностным лицом — следственным судьей, наделенным обширными полномочиями в области разыскания и собирания доказательств, под руководством прокурора, дававшего указания о порядке ведения следствия и дальнейшего направления дела. Предварительное следствие распадалось на две стадии: inquisito generalis и inquisito specialis. B первой из них устанавливался факт совершения преступления и выяснялось лицо, подозреваемое в этом, а во второй — проверялись собранные доказательства виновности подозреваемого. Защита не допускалась.

B первоначальной стадии предварительного следствия следственный судья производил собирание доказательств. Следственные действия (допрос свидетелей, осмотры и т. д.) облекались в форму письменных протоколов. По выяснении подозреваемого ему производился предварительный допрос (под присягой).

Вторая стадия предварительного следствия состояла в новом вызове свидетелей, прочтении последним ранее данных ими показаний и предложении объяснить, подтверждают ли они эти показания или вносят в них что-либо новое. После этого обвиняемому предъявлялись собранные по делу доказательства (в том числе и показания свидетелей, ставившихся лицом к лицу с обвиняемым).

Производство предварительного следствия было негласным, письменным, с применением формальной теории доказательств. Для получения признания обвиняемого довольно широко применялась пытка. Пытка распадалась на два вида: предварительную, применявшуюся для получения признания обвиняемого во время предварительного следствия, и окончательную, применявшуюся после вынесения приговора к смертной казни для получения сведений о необнаруженных соучастниках преступления. Первый из этих видов пытки был отменен в 1784 r., а второй лишь в 1788 г. По окончании предварительного следствия дело поступало в суд. Обвинительного акта не составлялось. Заседание суда происходило негласно. B судебном заседании рассмотрение дела происходило лишь по материалам предварительного следствия, т. e. оно было письменным. Так, свидетели, допрошенные на предварительном следствии, вновь не вызывались, а их показания лишь зачитывались. Докладчиком обычно являлся следственный судья, излагавший обстоятельства дела и добытые следствием результаты. После доклада оглашалось письменное заключение прокурора и допрашивался обвиняемый. Последний был не столько стороной в процессе, сколько предметом исследования.

Приговоры распадались на три вида: обвинительные, оправдательные и об оставлении в подозрении. Последние могли быть вынесены в тех случаях, когда собранные по делу доказательства не давали возможности сделать определенный вывод о вине или невиновности обвиняемого. Оставление в подозрении могло быть срочным, а в случаях обвинения в тяжких преступлениях даже бессрочным. Пересмотр вынесенных приговоров допускался в порядке обжалования в виде подачи апелляции, приносить которую могли, с одной стороны, прокурор и потерпевший, а с другой — обвиняемый. Существовал и ревизионный порядок пересмотра, но последний был развит слабо.

B период абсолютизма гражданское судопроизводство принимает тот вид, который просуществовал до революции 1789 г. Его черты частично составили содержание гражданского процессуального кодекса первой империи. Указанный выше порядок судопроизводства нашел себе выражение в ордонансе 1667 r., установившем единообразную форму гражданского судопроизводства для судов Франции. Она носила смешанный характер: письменное производство продолжало играть значительную роль, но состязания сторон при окончательном рассмотрении дела происходили устно. Это рассмотрение было публичным с участием прокурора. Было установлено обязательное ведение дела в судах через посредство представителя — ходатая по делам. Весьма неблагоприятное влияние на быстроту рассмотрения дела оказывало допущение нового исследования доказательств (кроме подготовительного), которое могло быть назначено судом после состязания сторон в судебном заседании, если, по мнению суда, дело было недостаточно исследовано. Такое исследование производилось членом-докладчиком при участии представителей сторон.

Наряду с описанным выше порядком судопроизводства существовал другой порядок, упрощенный, применявшийся к некоторым категориям дел. Этот процесс происходил без участия прокурора; применение письменной формы было сужено.

Co второй половины XVI в. законодательство принимает меры к усилению значения письменности в процессе. Было установлено недопущение ссылки на свидетельские показания в тех случаях, когда было возможно представить письменные доказательства и когда стоимость предмета спора превышала сто ливров (Мулинс- кий ордонанс 1566 r.). Несмотря на эти мероприятия, свидетельские показания продолжали играть весьма значительную роль в процессе. Ордонанс 1667 г. сохранил систему формальных доказательств.

Документы, составленные официальным порядком, признавались достоверными. Сторона могла их оспаривать путем заявления спора о подлоге. Первоначально такое заявление подлежало рассмотрению в уголовном порядке. Ордонанс 1737 г. установил рассмотрение спора о подлоге в гражданском порядке.

Документы, составленные домашним порядком, считались достоверными в случае их признания противной стороной. Если такого признания не последовало, доказательства достоверности таких документов подлежали представлению стороной, на них сославшейся.