§ 1. Правовые основы судопроизводства

При исследовании судебной системы представляется необходимым провести анализ процессуальных норм в целях выявления принципов судопроизводства, характерных черт уголовного и гражданского процесса и их стадий, прав и обязанностей участников процесса, вопросов доказывания и доказательств, правил вынесения судебных решений.

В первый год Советской власти судопроизводство осуществлялось по правилам Судебных Уставов 1864 г. (Декрет о суде от 24 ноября 1917 г., Декрет о суде от 7 марта 1918 г.); Положение о народном суде от 30 ноября 1918 г. запретило их использование. Положения о народном суде 1918 г. и 1920 г. содержали общие нормы судопроизводства, без выделения их в уголовный и гражданский процесс.

Главным событием в судопроизводстве 1920-х гг. стала его кодификация: были приняты Гражданский процессуальный кодекс (ГПК) РСФСР от 10 июля 1923 г. и Уголовно-процессуальный кодекс (УПК) РСФСР от 25 мая 1922 г. и

192

15 февраля 1923 г. Процессуальное законодательство регламентировало стадии процесса; права и обязанности участников; порядок оценки доказательств, вынесения судебных решений и обжалования; вопросы исполнения судебных решений. Н. В. Крыленко, отрицавший многое, что было присуще буржуазному суду, придавал значение нормам, регулировавшим правоприменительную деятельность судов: именно в наличии законодательно закрепленной процедуры рассмотрения

- ~ ~193

дел он видел основное отличие суда от простой расправы, вершимой толпой .

Судопроизводство базировалось на принципах коллегиальности, гласности, публичности, национального языка, процессуальной активности суда, состязательности процесса, обеспечения права обвиняемого на защиту. Основные принципы судопроизводства и их эволюция в период нэпа стали предметом детального рассмотрения в диссертациях В. В. Кривоногова и К. А. Алакпарова^{[190] [191] [192].}

В современной юридической литературе применительно к уголовному и гражданскому процессу термины «процесс» и «судопроизводство» в основном отождествляются^[193]. Важным является вопрос о соотношении гражданского и уголовного процесса, материального и процессуального права. Как отмечал В. К. Случевский, между гражданским и уголовным процессом, наряду со сходством, имеется радикальная разница, обусловленная различием материальных прав, для охранения которых они служат^[194]. Процессуальное и материальное право

взаимосвязаны: процессуальное право имеет своим предметом применение норм материального права, и исторически крупные преобразования в одной области ис-

197

торически вызывали необходимость законодательных преобразований в другой . А. Я. Вышинский указывал на особенность процесса - динамичность, пере-

198

ход от одной стадии к другой . А. Я. Вышинский разделял собственно судебные функции, к которым относил рассмотрение доказательств и решение дела по существу, от функций по подготовке процесса и исполнению судебных решений¹⁹⁹.

Модернизация судопроизводства началась в период нэпа. Как справедливо отмечают А. Т. Боннер и Д. А. Фурсов, вряд ли можно согласиться с утверждением о том, что научная разработка вопросов гражданского процессуального права началась с первых дней Советской власти; напротив, в первые годы Советской власти были попытки отрицания нормативного значения права, и лишь в период нэпа перед наукой была поставлена задача теоретических разработок создания и применения советского права²⁰⁰.

При сохранении состязательного характера гражданского процесса нормы ГПК РСФСР 1923 г. закрепляли активную роль суда, что можно рассматривать как существенную особенность гражданского процесса периода нэпа. А. Я. Вышинский говорил о коренных изменениях, внесенных в гражданский процесс советским правосознанием: «...когда государственная власть переходит в руки пролетариата, орудием осуществления защиты интересов трудящихся становится не

только уголовный, но и гражданский суд, вместе с тем исчезает и самое различие

201

в природе уголовного и гражданского процессов» . А. Я. Вышинский объяснял, что буржуазное государство относится к способам и средствам действия сторон в гражданском процессе с безразличием. Иначе происходит в пролетарском суде, где «нет свободной борьбы предоставленных самим себе сил». Пролетарское гражданское право прямо отказывается от защиты интересов каждой отдельной лич-

¹⁹⁷ Там же. С. 295.

¹⁹⁸Вышинский А. Я. Курс уголовного процесса. С. 12.

¹⁹⁹ Там же. С. 71.

200

Боннер А. Т., Фурсов Д. А. История развития отечественной гражданской процессуальной мысли // Арбитражный и гражданский процесс. 2012. № 4. С. 45.

ности во что бы то ни стало и независимо от того, как она использует принадлежащие ей права. Об этом прямо говорит ст. 1 ГК РСФСР, предоставляя охрану гражданских прав только в случаях их соответствия социально-хозяйственному

назначению. «Основные положения ГПК РСФСР дают большое место началу

202

публичному, явно подчиняя начало частное» . П. И. Стучка обращал внимание на парадокс: «...наш суд по составу - определенно классовый... обязан осуществлять... право, на котором ярко видна марка: буржуазное. Настоящий буржуазный ГК, на 9/10 заимствованный из лучших буржуазных гражданских кодексов.,

~ ~ 203

является руководящим началом для всей гражданской практики нашего суда» .

Суд приступал к разбору гражданского дела (согласно ст. 2, ст. 75 ГПК РСФСР 1923 г.) по письменному заявлению заинтересованной стороны; по делам, производившимся в народном суде, допускалось и устное заявление, чем подчеркивалась доступность советского суда широким слоям населения. Данная норма соответствовала принципу диспозитивности гражданского процесса в отличие от нормы ст. 53 Положений о народном суде 1918 г. и 1920 г., предоставлявшей судье правомочие возбуждать гражданское дело по своему усмотрению при обнаружении нарушения законодательства^{[195] [196] [197] [198]. Такая норма была беспрецедентной для всей истории развития гражданского процессуального законодательства России}

205

вплоть до нашего времени . Вместе с тем ст. 2 ГПК РСФСР предоставила прокурору право начать дело.

ГПК РСФСР 1923 г. закреплял процессуальное положение участников. Стороны могли вести дела лично или через представителей (законные представители недееспособных и другие лица). Суд мог признать необходимым участие прокурора. Помимо членов коллегии защитников представлять дела своих работников могли уполномоченные профессиональных союзов, руководители и постоянные сотрудники коллективов. В этом проявился такой принцип социалистического строя, как ответственность коллектива за каждого товарища.

Процессуальные нормы о доказывании и доказательствах закрепляли важную роль суда не только в оценке доказательств, но и в их собирании. Так, согласно ст. 5 ГПК РСФСР 1923 г. суд был обязан всемерно стремиться к уяснению действительных прав и взаимоотношений тяжущихся, для чего, не ограничиваясь представленными объяснениями и материалами, он должен был посредством предложенных сторонам вопросов способствовать выяснению существенных для разрешения дела обстоятельств и подтверждению их доказательствами. Суд был призван оказывать обращающимся к нему трудящимся активное содействие к ограждению их прав и законных интересов, чтобы юридическая неосведомленность, малограмотность и тому подобные обстоятельства не могли быть использованы им во вред. Суд, кроме того, разъяснял обращавшимся к нему сторонам их процессуальные права и необходимые формальности, предупреждая о последствиях, связанных с процессуальными действиями.

В этих же целях ГПК РСФСР предоставил суду инициативу в собирании доказательств (ст. 118, ст. 121). Согласно ст. 118 доказательства представлялись сторонами, а также могли быть собраны по инициативе суда; если представленных доказательств было недостаточно, суд мог предложить сторонам представить дополнительные доказательства. Ст. 121 разрешала суду по собственной инициативе или по просьбе сторон производить необходимые поверочные действия по представленным доказательствам с помощью осмотра на месте, вызова «сведущих лиц» (экспертов), вызова и допроса свидетелей и поверки письменных документов^[199]. В качестве доказательств в гражданском процессе использовались свидетельские показания и письменные доказательства. Если в свидетельских показаниях имелись противоречия, суд мог назначить свидетелям очную ставку.

При наличии заявления о подложности документа суд производил проверку его подлинности.

Рассмотрение дела проходило публично (за некоторым исключением) и устно. Стадия судебного разбирательства в гражданском процессе заканчивалась вынесением решения. Допускалось вынесение решения по аналогии права: согласно ст. 4 ГПК РСФСР 1923 г. в отсутствие узаконений и распоряжений суд должен был руководствоваться общими началами советского законодательства и общей политикой рабоче-крестьянского Правительства. Судебное решение выносилось большинством голосов в письменной форме, подписывалось всеми участвовавшими в его вынесении судьями, объявлялось публично.

На решение могла быть подана кассационная жалоба в губернский или Верховный суд РСФСР по принадлежности. Производство исполнительных действий начиналось по устному или письменному заявлению взыскателя на основании исполнительного листа.

УПК РСФСР от 25 мая 1922 г. действовал менее года. 15 февраля 1923 г. был принят новый УПК РСФСР, что было обусловлено совершенствованием судебной системы на основании Положения о судоустройстве 1922 г.

Уголовный процесс периода нэпа представлял собой процесс смешанного типа, сочетавший черты обвинительного (состязательного) и следственного (розыскного), со стадией судебного разбирательства, основанной на принципе состя-

207

зательности . А. Я. Вышинский указывал на социальную, классовую природу

уголовного процесса: уголовный процесс как юридическое содержание является

208

отражением общественных, классовых отношений .

УПК РСФСР 1923 г. регулировал все стадии уголовного процесса от возбуждения уголовного дела до исполнения приговора. Уголовный процесс начинался с досудебного производства, включавшего стадии возбуждения уголовного дела и предварительного следствия. ^{[200] [201]}

Особенностью уголовного процесса периода нэпа было наделение судьи правомочием возбуждать уголовное дело. Согласно ст. 91 УПК РСФСР 1923 г. «поводами» к возбуждению уголовного дела являлись не только заявления граждан и организаций, сообщение государственных учреждений и должностных лиц, явка с повинной, предложение прокурора, но и непосредственное усмотрение органов дознания, следователя или суда. В соответствии со ст. 94, 96 УПК РСФСР 1923 г. судья был обязан принимать все заявления по поводу совершенных или готовившихся преступлений; при наличии оснований для возбуждения уголовного дела суд должен был направить дело для производства дознания или предварительного следствия либо принять дело непосредственно для рассмотрения его по существу. Право частных лиц, являвшихся потерпевшими от преступления, в некоторых случаях возбуждать уголовное преследование содержало элемент состязательности. Как и в гражданском процессе, заявления граждан могли быть письменными и «словесными».

Примечательно, что норма о правомочии судьи по своему усмотрению возбуждать дела (гражданские и уголовные), закрепленная Положениями о народном суде 1918 г. и 1920 г., не была востребована ГПК РСФСР 1923 г., но была перенесена в УПК РСФСР 1923 г. Таким образом, активность суда в стадии возбуждения дела в гражданском процессе в период нэпа была смягчена по сравнению с революционным периодом, а в уголовном процессе она сохранилась.

Следующая стадия уголовного процесса - предварительное следствие. В соответствии со ст. 108 УПК РСФСР 1923 г. производство предварительного следствия было обязательно лишь по делам, рассматривавшимся губернскими судами и трибуналами (военными и военно-транспортными); по остальным делам предварительное следствие было необязательным и производилось по постановлению народного судьи или по предложению прокурора. Органами предания суду являлись прокуратура и суд (включая следователей, состоявших при суде)^[202].

Стадия производства дела в суде (А. Я. Вышинский называл ее судебным следствием) основывалась на принципе состязательности, но с максимальной активностью судебных органов. А. Я. Вышинский указал на начала состязательности в этой стадии: участие защиты в деле, в котором участвует обвинение, является обязательным; при неявке обвинителя или защитника слушание должно быть отложено; в делах частного обвинения неявка обвинителя (потерпевшего) служит основание для прекращения дела^{[203] [204].}

Нормы о сторонах уголовного процесса в период нэпа также имели особенности. Представительство обвинения не ограничивалось Прокуратурой. Согласно ст. 50-51 УПК РСФСР 1923 г. в качестве обвинителя в деле могли участвовать члены Прокуратуры, потерпевший, когда законом ему предоставлено это право (например, в делах, возбуждавшихся по жалобе потерпевшего), и его представители, уполномоченные профессиональных союзов, инспекторы труда, представители Рабоче-крестьянской, Технической, Продовольственной, Санитарной и иных

инспекций по делам их ведения. К участию в деле в качестве обвинителя могли

211

быть допущены и другие лица по особому определению суда . Широк был и круг защитников: члены коллегии защитников, близкие родственники обвиняемого, уполномоченные представители государственных учреждений и предприятий, Всероссийского центрального совета профсоюзов и других профессиональных и общественных организаций.

Особое значение имели нормы о доказывании и доказательствах. Доказательствами считались показания свидетелей, заключения экспертов, вещественные доказательства, протоколы осмотров и иные письменные документы, личные объяснения обвиняемого. Присяга как доказательство не допускалась. В уголовном процессе суд не был ограничен никакими формальными доказательствами, и от него зависело по обстоятельствам дела, допустить те или иные доказательства или потребовать их от третьих лиц, для которых такое требование обязательно для исполнения. По УПК РСФСР 1922 г., 1923 г. суд первой инстанции осуществлял собирание новых доказательств в течение всего рассмотрения дела. В этой части уголовного судопроизводства активность суда имела всеобъемлющее значение и не ставилась в зависимость от процессуальной активности сторон. Деятельность по вызову и допросу свидетелей не относилась к исключительной ком-

212

петенции сторон .

Стадия производства в суде первой инстанции заканчивалась вынесением приговора (обвинительного или оправдательного). Суд должен был основывать свой приговор исключительно на имеющихся в деле данных, рассмотренных в судебном заседании. Оценка имевшихся в деле доказательств должна была производиться судьями по их внутреннему убеждению, основанному на рассмотрении всех обстоятельств дела в их совокупности (ст. 319 УПК РСФСР 1923 г.). Приговор выносился большинством голосов, подписывался судьями, объявлялся публично. Примечательно, что согласно ст. 326 УПК РСФСР 1923 г., в случаях, когда суд по внутреннему своему убеждению, основанному на обстоятельствах дела, признавал справедливым не подвергать подсудимого наказанию, он мог, изложив основания своего постановления, войти с ходатайством в Президиум ВЦИК об освобождении осужденного от наказания.

Хотя аналогия закона - материальная норма, ее применение находится в тесной связи с процессуальными нормами, регулирующими судейское усмотрение. Ст. 10 УК РСФСР 1922 г., ст. 16 УК РСФСР 1926 г. закрепляли норму об аналогии закона: если в УК РСФСР отсутствовали прямые указания на отдельные виды преступлений, то наказания или меры социальной защиты должны были применяться согласно статей УК РСФСР, предусматривавших наиболее сходные по важности и роду преступления.

Аналогия в уголовном праве и процессе рассматривалась как вынужденная и временная мера, вызванная отсутствием условий для того, чтобы предусмотреть все возможные общественно опасные деяния. Были распространены взгляды, оправдывающие аналогию, сводившиеся к тому, что неразумно отказываться от возможности аналогии, так как первый советский уголовный кодекс не мог не ^[205] содержать ряда пробелов. Сохранение аналогии как способа восполнения пробелов уголовного закона обосновывалось недопущением безнаказанности в отношении отдельных деяний, не предусмотренных уголовным кодексом. Аналогия рассматривалась как явление переходного периода «от права, творимого свободно судьями по их социалистическому правосознанию, к праву, установленному

213

организованной волей законодательных органов» . Вместе с тем выражалось общее мнение, что применение аналогии должно быть ограничено. Так, А. Эст- рин указал на некоторые ограничения применения аналогии. Одно из них предусматривалось п. 5 Циркуляра НКЮ РСФСР № 48: применение аналогии допустимо, когда суд признает деяние опасным с точки зрения основ правопорядка, установленного рабоче-крестьянской властью; другое заключалось в допущении аналогии лишь в том случае, если пробел в законодательстве возник неумышлен-

214

но, а не тогда, когда законодатель специально исключил статью .

На приговор могла быть подана кассационная жалоба в губернский или Верховный суд РСФСР. Кассационное производство в период нэпа имело ревизионно-кассационный порядок, поскольку разрешало удовлетворение кассационных жалоб и по иным, чем указано в жалобах, поводах, например, по явной неспра-

215

ведливости . Судебный приговор приводился в исполнение немедленно по вступлении его в законную силу.

При сравнении УПК РСФСР от 25 мая 1922 г. и УПК РСФСР от 15 февраля 1923 г. очевидно влияние норм о судоустройстве на процессуальные нормы. Новеллы, внесенные в УПК РСФСР 1923 г., были связаны с новым судоустройством. Претерпели изменение нормы о подсудности (ст. 24 УПК РСФСР 1922 г., ст. 2428, 449-452 УПК РСФСР 1923 г.); о производстве предварительного следствия (по УПК РСФСР 1922 г. оно было обязательно по делам, рассматривавшимся революционными трибуналами и народным судом с шестью заседателями, по УПК РСФСР 1923 г. - по делам, рассматривавшимся губернскими судами и трибуна- ^{[206] [207] [208] лами); об особых производствах (УПК РСФСР 1922 г. в отличие от УПК РСФСР 1923 г. предусматривал производство в особых сессиях народных судов). Отдел четвертый УПК РСФСР 1922 г. регламентировал производство в революционных трибуналах, тот же отдел в УПК РСФСР 1923 г. - производство в губернских судах и трибуналах. Остальные нормы, в частности, нормы о поводах возбуждения уголовного дела, порядке предания обвиняемого суду, сторонах, доказательствах, приговорах изменений не претерпели.}

Таким образом, особенностью гражданского и уголовного судопроизводства являлась активная роль суда при наличии элементов состязательности на всех стадиях процесса. В уголовном процессе, который сочетал черты состязательного и розыскного типа, принцип состязательности действовал менее ярко при максимальной активности суда. Но и в гражданском процессе правомочия суда были широкими и не ограничивались оценкой доказательств и вынесением решения. Характерной чертой в гражданском и уголовном процессе являлось предоставление суду инициативы в собирании доказательств.