4. модель себя. Поведение обезьян и этика человека

Марков делает очень интересное открытие, он говорит о «модели себя», которую создаем мы, люди. В связи с этим возникают вопросы. Первый – есть ли такая модель у обе- зьян? Второй – с кого берут пример для создания модели себя люди или каждый создает собственную произвольную модель? Ответы приводят к интересным выводам.

зьяны способны создавать модель себя, тогда они облада- ют сознанием и не отличаются от людей. Но даже господин Марков, наверное, не рискнет называть обезьян людьми, од- нако это не мешает ему называть людей обезьянами, в чем отсутствует элементарная логика.

Не менее интересен и ответ на второй вопрос: с кого же берут образец для подражания при создании модели себя люди? Неужели с обезьян? Не хотелось бы общаться с по- добными людьми, хотя в нашем обществе этот тип уже ши- роко распространился. Если точка зрения на то, что исхо- дным образцом для «модели себя» была шимпанзе или орангутанг, победит во всемирном масштабе, что будет с че- ловечеством? На каком основании в отношениях людей ста- нут господствовать взаимопонимание, любовь, сочувствие, великодушие, как считает Марков. Неужели всему этому лю- дей научат обезьяны? Сам же Марков пишет: «Иногда сам- ке даже удается спровоцировать очарованного ею самца на убийство детей конкурентки. Да, нравы у наших ближай- ших родственников – не лучший образец для подражания». [23] Если автор признается в том, что обезьяна не «лучший образец для подражания», тогда зачем нас убеждать, что мы обезьяны и должны походить на них?

Выдающийся русский поэт Владимир Владимиро- вич Маяковский, в своей поэме «Хорошо!» (1927) напи- сал: «Юноше, обдумывающему житье, решающему, делать жизнь с кого, скажу, не задумываясь – делай ее с товари- ща Дзержинского». Обратим внимание, что поэт, названный в Советской России пролетарским, предлагает молодому че- ловеку идеал для подражания или «модель себя», образцом которой выступает «железный Феликс», «рыцарь револю- ции», как его называли. В каком положении оказывается со- временный педагог, которого новейшая система образова- ния убеждает, что он и его воспитанники являются обезья-

нами и у них отсутствует какая бы то ни было духовность? Утверждения А. Маркова, что человек – это культурная обе- зьяна, весьма зыбки, так как культура такого субъекта вы- текает из инстинктов, а не духовных побуждений. Молодой человек, убежденный, что он – умная обезьяна, только слег- ка облагороженная культурой, начинает вести себя соответ- ствующим образом. Результаты можно видеть вокруг.

Сторонники биологической идентичности человека и обезьяны словно загипнотизированы гомогенным строени- ем их внутренних органов и не видят или не хотят видеть глу- бочайших различий между ними, позволивших человеку вы- рваться из животного царства. У человека совершенно дру- гое функциональное назначение конечностей, голосового ап- парата и остальных органов. Человек представляет себой со- вершенно другое существо, чем любое животное, в том числе и человекообразная обезьяна. Ему доступно то, с чем не смо- жет справиться ни одна обезьяна. Мы можем привести мно- жество сфер деятельности, в которых разрыв между челове- ком и обезьяной настолько очевиден, что разговор о нем вы- глядит верхом банальности. Обезьян учили играть на музы- кальных инструментах, писать картины, и в этих занятиях, по уверению учителей, они добивались успехов. Впрочем, признание творческих успехов обезьян – это дело вкуса. Но представить обезьяну на балетной сцене, исполняющей пар- тию в классическом балетном спектакле, весьма затрудни- тельно. Обезьяна иная, чем человек. Она может прыгать и ку- выркаться, кривляться, лазать по декорациям, но строение ее конечностей иное. Она не сможет танцевать, потому что ее нижние конечности не рассчитаны на подобные движения, ее позвоночник не позволит распрямить спину. Если физиоло- гическое строение обезьяны и человека настолько различно, то как можно их приравнивать в психологическом, а тем бо- лее этическом и духовном содержании?

Письменная история человечества, которая составляет всего лишь чуть более пяти тысяч лет, свидетельствует, что в течение всего этого периода шло интенсивнейшее разви- тие духовности людей как особой сферы человеческого со- знания и культуры, которая часто развивалась в сторону по- давления животных инстинктов. Не случайно З. Фрейд счи- тал культуру репрессивным механизмом, а Руссо и Ницше требовали ее уничтожения. Один из фашистских вождей го- ворил: «При слове культура я хватаюсь за пистолет».

Еще Платон призывал воспитывать молодежь на луч- ших образцах человеческого поведения и культуры. Сторон- ники обезьянней составляющей человека повели наступле- ние на культуру с другого конца, утверждая превосходство инстинктов над духом. Они или не задумываются или не по- нимают последствий своего надругательства над культурой и воспитанием молодежи.

Если понимать гуманистическую этику как науку, изу- чающую мораль и нравственность людей, с позиций любви к ним, то найти ее в общественных науках, рассматрива- ющих человека как умную обезьяну, можно лишь при очень большом желании. Гуманистическая этика сохранила свое содержание только в христианском учении о любви к людям.