Видукинд ВРЕМЯ ГЕНРИХА I ПТИЦЕЛОВА И ПЕРВЫЕ ГОДЫ ПРАВЛЕНИЯ ОТТОНА ВЕЛИКОГО. 919-945 гг. (около 968 г.)

Начинается предисловие к первой книге.

Госпоже Матильде, дочери императора^[191].

Госпоже Матильде, сияющей девственной красотой, императорским величием и превосходной мудростью, от последнего из слуг Христовых подвижников Стефана и Вита (нем.

Закончилось предисловие.

¹ То есть Оттона Великого; она была аббатисса монастыря Кведлинбургского.

Здесь начинается первая книга саксонской истории.

В первых пятнадцати главах автор повествует по древним народным песням о языческом быте саксов до Карла Великого (см. выше), о их постоянном антагонизме с католическими франками и затем переходит к началу X в., когда избрание герцога саксов Генриха Птицелова в короли германские возвратило этому племени его политическое значение, утраченное при Карле Великом вместе с падением независимости и древней религии.

16. Последним Каролингом, правившим в земле восточных франков (в Германии), был Людовик (Дитя), сын Арнульфа, племянника Карла (III, Толстого), прадеда короля Лотаря, который правит и по настоящее время¹. Людовик жил недолго (ум. в 911 г.) после того, как он женился на Лиут- гарде, сестре Бруно и могущественного герцога Оттона (то есть герцогов саксонских). Отцом их обоих был Лиудульф, который ходил в Рим и принес с собой мощи блаженного Папы Иннокентия. Бруно, бывший герцогом всей Саксонии, делал поход против данов (то есть норманнов) и погиб со всем войском при одном внезапном наводнении, не имея даже случая вступить в бой (880 г.). Герцогство же досталось его брату, хотя и младшему по возрасту, но превосходившему его многими доблестями. Король Людовик не имел сыновей, и весь народ саксов и франков желал возложить королевскую корону на Оттона. Но он, ссылаясь на преклонные лета, отклонил от себя бремя правления, и по его совету помазали королем Конрада (I), герцога франков; но на деле верховная власть всегда и везде оставалась в руках Оттона (911 г.).

17. У него же родился сын, как в том нуждался весь мир, величайший и лучший из королей, Генрих (I, Птицелов); он управлял сначала Саксонией, не признавая над собой никакой другой высшей власти.

Франкские воины середины VIII - первой половины IX в.

Генрих еще в раннем возрасте украсил свою жизнь всякого рода доблестями, и с каждым днем росла его мудрость и слава добрых лет; с самой юности его горячим желанием было прославить свой народ и всеми силами упрочить мир.

18. Авары, как полагают некоторые, были остатком гуннов; гунны же происходили от готов, а готы, по словам Иорнанда, прибыли с острова, называемого Сульцей; свое имя получили они от герцога Гота. Ему принесли жалобу на нескольких женщин, бывших среди войска и обвиненных в отраве; они оказались по следствию виновными. Так как их было большое число, то он пощадил их от заслуженного ими наказания, но приказал выгнать из лагеря. Изгнанные удалились в ближайший лес, но не имевший выхода, ибо его омывало море и Меотийс- кое болото (Азовское море). Некоторые из них, бывшие уже беременными, разрешились там; от них родились другие и так образовался целый могущественный народ, живший по образу дикий зверей, необразованный, неукротимый и ревностно занимавшийся охотой. Прошло несколько столетий, и этот народ жил, не имея ни малейшего понятия о другой части мира; но случилось, что некоторые из них встретили на охоте оленя; преследуемый зверь пустился через Меотийское болото по дороге, неведомой до того времени ни одному смертному, и охотники увидали города, села и невиданных ими людей; они возвратились той же дорогой назад и известили обо всем своих соотечественников. Те из любопытства отправились огромной толпой проверить рассказ. Но жители соседних городов и местечек разбежались, увидев каких-то неизвестных людей страшной наружности, полагая, что это злые духи. Авары, пораженные невиданными явлениями, сначала пришли в изумление и воздержались от убийств и грабежа; но когда никто не оказывал им сопротивления, они, одержимые свойственной людям корыстью, произвели страшное кровопролитие, не щадили более ничего и, овладев богатой добычей, возвратились домой. Видя такой успех, они пришли снова с женами, детьми и со всем своим грубым хозяйством, опустошили вокруг соседние страны и наконец утвердили свое жилище в Паннонии.

19. Но Карл Великий победил их и загнал за Дунай; отделенные громадным валом, они не имели возможности опустошать соседние земли, как то было прежде. В правление Арнульфа вал был прорван, и им открыли дорогу ко злу, потому что император был в войне с Центупулком, королем моравов. Города и местности, лежащие в развалинах и поныне, свидетельствуют об опустошениях и разгроме, которые они причинили государству франков. Я счел необходимым упомянуть все это о том народе для того, чтобы твоя светлость могла уразуметь, с какого рода людьми пришлось бороться твоему деду и твоему отцу, или, лучше сказать, от какого неприятеля была освобождена вся Европа их великой храбростью и славным оружием.

20. Таким образом, вышеупомянутое войско венгров по приглашению славян произвело страшное опустошение в Саксонии и возвратилось, обремененное добычей, к даламанциям; но там им встретилась другая толпа венгров, угрожавшая своим союзникам (то есть славянам) войной за то, что они не пригласили ее на помощь и предоставили добычу другим. Вследствие того Саксония была опустошена вторично, и пока первое войско поджидало у даламан- циев вторую толпу, эта страна была доведена до такой степени голода, что жители ее в том же году оставили свою землю и из- за хлеба пошли служить другим народам.

21. Когда же отец отечества, могущественный герцог Оттон, умер, герцогское достоинство в Саксонии досталось его светлейшему и великому сыну Генриху. У него были и другие сыновья, Танкмар и Лиу- дульф, но они умерли прежде отца. Король Конрад (I), имевший случай часто испытать храбрость нового герцога, остерегался передать ему всю власть его отца. Вследствие того он удержал за собой право призывать к оружию саксонский народ. Впрочем, скрывая свое настоящее чувство, Конрад говорил много о славе и достоинствах знаменитого герцога и обещал ему предоставить гораздо большее и возвысить его до величайших почестей. Но саксы не обратили на это внимания и говорили своему герцогу, что он, если не хотят облечь его добровольно в достоинство его отца, может, несмотря на короля, распоряжаться, как ему угодно. Когда же король заметил, что саксы смотрят на него более мрачно, нежели обыкновенно, то он, сознавая невозможность одолеть Генриха в открытой войне, так как у него была отличная конница и бесчисленное множество пехоты, решился погубить своего противника хитростью.

22. В то время на епископском престоле в Майнце сидел Гатто, муж острого ума, пылкой души, превосходивший многих прирожденной ему ловкостью. Он, имея в виду угодить королю Конраду и всему народу франков, старался сначала подделаться со свойственным ему искусством под того мужа, которого нам ниспослало милосердие Божие (то есть Генриха), заказал для него золотую цепь и пригласил его к себе, чтобы почтить богатыми дарами. Между тем епископ отправился к золотых дел мастеру посмотреть заказанную работу и при виде той цепи вздохнул. Мастер спросил его о причине вздоха, и архиепископ отвечал ему на это, что заказанная цепь должна обагриться кровью храбрейшего и весьма дорогого для него человека, а именно Генриха. Услышав это, мастер промолчал; но когда работа была окончена и доставлена, он просил об увольнении и, встретив Генриха, который шел именно по тому делу, сообщил ему все слышанное им. Раздраженный Генрих призвал посланника от архиепископа, который был у него уже давно с приглашением, и сказал ему: «Иди и скажи Гатто, что у Генриха шея не толще, чем у Адельберта, и что я предпочитаю оставаться дома и вести переговоры об услуге, которую я могу ему оказать, нежели обременять его своей многочисленной свитой». А именно Адельберт, как рассказывают, получил от этого же самого епископа охранную грамоту и был обманут его коварством^[192]; впрочем, я не ручаюсь за достоверность этого факта, так как я не могу его доказать, и даже скорее считаю его выдумкой, основанной на народной молве. Генрих немедленно отнял у Гатто все его владения в Саксонии и Турингии. В то же время он притеснил Бургарда и Бардо, из которых один был зятем короля, и довел их частыми нападениями до того, что они оставили свою землю, а он разделил их владения между своими вассалами. Когда же Гатто увидел, что его вражде положены пределы, он умер вскоре после того, утомленный и чрезмерными заботами и болезнью (15 мая 913 г.).

23. Тогда король послал в Саксонию своего брата с войском для опустошения этой страны. Приблизившись к укреплению, называемому Гересбург, он в своей гордости говорил, что его беспокоит только одно, а именно: что саксы не осмелятся показаться вне стен, чтобы сразиться с ним. Еще последнее слово не успело сойти с его языка, как саксы вышли к нему навстречу за целую милю перед городом и, вступив с ним в бой, наказали франков таким поражением, что слышали, как странствующие певцы спрашивали, где можно найти такой обширный ад, чтобы поместить там всех павших. Брат же короля, Эвургард, раскаявшись в своей боязни не встретиться с саксами, был постыдно обращен ими в бегство и ушел оттуда.

24. Но король при известии о том, как несчастно сражался его брат, собрал храбрейших из франков и отправился против Генриха. Узнав, что Генрих заперся в крепости Гроне, он попытался овладеть ею; сначала он отправил к нему послов с предложением сдаться добровольно и обещал встретить его, как друга, а не как врага. При прибытии этих послов явился в лагерь с востока некто Тиадмар, человек весьма опытный в военном деле, ловкий, находчивый и превосходивший многих людей врожденной ему хитростью. Он пришел как раз в то время, когда королевские послы находились там, и обратился в их присутствии

Осада

с вопросом, где он может разместить лагерем приведенное им войско? Генрих уже соглашался отправиться к франкам и потому был очень обрадован, услышав о вновь прибывшем войске; с ним пришло всего 5 человек. Герцог спросил его о числе войска, и он отвечал, что около 30 полков. Обманутые этим известием, послы возвратились к королю. Таким образом, Тиадмар победил своей хитростью тех, кого герцог Генрих не мог одолеть своим мечом. Действительно, перед рассветом дня франки оставили лагерь, и каждый возвратился в свой дом.

25. Тогда король пошел в Баварию (918 г.) и вступил в борьбу с Арнульфом; но, получив там, как рассказывают некоторые, рану, он вернулся на родину. Чувствуя себя убитым и болезнью, и изменой прежнего счастья, он призвал своего брата, пришедшего навестить его, и сказал ему: «Я чувствую, мой брат, что недолго осталось мне жить: такова воля Божья, и болезнь меня угнетает. Потому подумай и позаботься, что главным образом касается тебя, о земле франков, и обрати внимание на мой совет, на совет своего брата. Мы можем, брат, выставить и вывести в поход полки и войска, у нас есть крепости, оружие и регалии, и все прочее, что служит к возвышению королевского достоинства; но у нас нет счастья и удачи. Счастье, мой брат, вместе с блестящей удачей стоит на стороне Генриха, спасение государства находится в руках саксов. Возьми же эти регалии, священное копье, мантию, меч и корону древних королей, иди к Генриху и заключи с ним мир, чтобы иметь в нем постоянного союзника. К чему вместе с тобой должен погибнуть и народ франков? Генрих будет в действительности королем и повелителем многих народов». Когда он высказал все это, брат его отвечал ему со слезами полным согласием. Вслед за тем умер король (23 декабря 918 г.), этот храбрый, могущественный муж, деятельный на войне и в мире, щедрый и кроткий, украшенный всякими доблестями; его погребли в его собственном городе Вилинабурге (Weilburg); и все франки были опечалены и оплакивали своего короля.

26. После того Эвургард отправился к Генриху, как то было приказано королем, представил ему все свои сокровища, заключил мир и приобрел его дружбу, которую он и хранил верно до конца своей жизни. Затем он собрал вождей и старейшин франкского войска в том месте, которое называется Фридислери (ныне Fritzlar), и перед всем народом франков и саксов провозгласил Генриха королем. Когда же верховный епископ - а в то время был таким Гиригер (преемник Гатто, Майнцского архиепископа) - предложил ему принять помазание вместе с короной, он хотя и не отказывался, но и не принимал. «Мне довольно,- говорил он,- иметь то преимущество перед моими предками, что я ношу титул короля и избран на то Божьей милостью и вашим согласием; помазание и корону предоставляю другим, более достойным; а себя я не считаю достойным такой чести». Такие слова вызвали всеобщую похвалу: все подняли правую руку к небу и громогласными криками приветствовали нового короля (919 г.).

27. Когда Генрих был сделан таким образом королем, он отправился со всей своей свитой на войну против Бургарда, герцога Алеманнии. Хотя это и был могущественный воин, но, как человек весьма благоразумный, он боялся не устоять в борьбе с королем, и отдался ему со всеми своими замками и людьми. После такого удачного дела Генрих отправился в Баварию, где властвовал герцог Арнульф. Найдя его в укрепленном городе Регенсбурге, он осадил его. Но Арнульф, видя себя слабым, чтобы противостоять королю, открыл ему ворота, вышел к нему навстречу и подчинился со всем своим государством. Генрих принял его с почетом и назвал своим другом. Так возрастала со дня на день сила короля, и его слава увеличивалась более и более. Укрепив таким образом внутренними и внешними войнами свое господство, раздробленное во всех частях при его предшественниках, успокоив их и соединив в одно целое, Генрих отправился в Галлию и напал на Лотарингию.

В последующих главах, от 28 до 30-й, автор приводит краткий обзор истории Франции после смерти Карла III Толстого: Лотарингия и в X столетии была предметом раздоров Германии и Франции, как то было в IX в. при Каролингах; Генрих, пользуясь ничтожеством последних Каролингов, без труда овладел Лотарингией и вручил управление ею Гизельберту, одному из знатнейших графов той страны, выдав за него свою дочь Гербергу в 923 г.

31. Сверх того, преславная, благородная и по мудрости своей ни с кем несравнимая королева Матильда родила ему перворожденного сына, любимца вселенной по имени Оттон, потом второго, украшенного именем отца, Генриха, храброго и умного мужа, и третьего, по имени Бруно, который в одно и то же время был мужественным полководцем и верховным владыкой (кёльнским архиепископом). Да не обвинит его кто-нибудь по этой причине, потому что святой Самуил и многие другие были в одно время и первосвященниками и вождями. Она же родила ему и вторую дочь, которая была замужем за Гуго (то есть Великим, отцом Гуго Капета, впоследствии короля Франции). Сама же королева, будучи дочерью Тиадрика, имела братьев Видукинда, Иммеда и Регинберна. Этот самый Регин- берн, который ходил на данов, издавна опустошавших Саксонию, победил их и избавил отечество от их грабежа до настоящего дня. Все они были из рода великого герцога Видукинда, который вел в течение почти 30 лет упорную войну с Карлом Великим.

32. По укрощении внутренних междоусобий снова вторглись в Саксонию венгры (924 г.), обратили в пепел города и деревни и произвели такое кровопролитие, что стране угрожало совершенное истребление населения. Король же находился тогда в укрепленном городе Верлаоне; он не осмеливался выступить против такого дикого народа со своими слабыми войсками, не привыкшими к войне в открытом поле. Какое же опустошение произвели венгры и сколько сожгли они монастырей, я считаю лучшим о всем это умолчать, чтобы не возобновить, даже и на словах, испытанных нами бедствий. Случилось, однако, что один из венгерских предводителей был схвачен, связан и представлен королю. Венгры так любили его, что предлагали за него огромную сумму золота и серебра. Но король, отказываясь от золота, требовал мира и наконец достиг того: под условием выдачи пленных и других подарков, мир был заключен на девять лет (924 г.).

В главах 33 и 34 дается отступление по поводу поднесения Генриху от имени свергнутого в 923 г. с престола французского короля Карла Простого руки св. Дионисия; а затем приводит жизнь св. Вита, его прах был перенесен Людовиком Немецким из Парижа в Германию, в монастырь Корбийский, где жил наш автор, который по духу своего времени этому обстоятельству приписывает падение Франции, в каком она находилась при нем, и возвышение Саксонии при Генрихе и Оттоне I. «С того времени,— заключает он свои слова о св. Вите,— королевство франков начинает падать, а королевство саксов расти, пока оно, расширившись, не достигло настоящей величины, как мы видим его теперь под управлением любимца вселенной и главы всего мира, для могущества которого недостаточно Германии, Италии и Галлии, но и целой Европы. Потому почитай (автор обращается к Матильде) такого могущественного покровителя, с прибытием которого Саксония из рабской страны сделалась свободной и из платившей подати — повелительницей многих народов. Конечно, друг всевышнего Бога не нуждается в твоих милостях; но мы, твои слуги, нуждаемся в них. Ты имеешь в св. Вите посредника между небесным Господом и собой, а потому будь нашей представительницей пред королем земным, а именно пред твоим отцом и пред твоим братом». После этого наивного отступления, целью которого было напомнить Матильде о необходимости новых привилегий и даров для монастыря, в котором жил наш автор, он возвращается к прерванному им ходу событий.

35. Мои силы недостаточны для подробного описания всего, что король Генрих в своей мудрости сделал по заключении девятилетнего мира с венграми, для защиты своего отечества и для покорения варварских (славянских) народов; но я не смею также и умолчать об этом. Прежде всего он выбрал из среды воинов своей страны девятого человека и поселил его в укрепления, где он должен был устроить помещение для остальных восьми и собирать для сохранения третью часть полевого сбора; те же восемь должны были сеять, жать и приготовлять содержание для девятого, которое у них и сохранялось. Также он повелел, чтобы дни суда и все прочие собрания, равно как и празднества, отправлялись в укреплениях, постройкой которых занимались днем и ночью; в мирное время там должны были обучаться всему, что необходимо знать в случае войны с неприятелем. Вне укреплений не было никаких построек, или только плохие и ничего не стоившие. Приучив граждан к такому порядку и устройству, он неожиданно напал на славян, называемых гевельдами (то есть жителей берегов р. Гавеля, близ нынешнего Берлина, главным укреплением которых был Бранный Бор, или Бранденбург); утомив их многими битвами, он воспользовался сильным морозом, расположился на льду и овладел, благодаря голоду, мечу и стуже, их городом, называемым Бреннабург (ныне Brandenburg). Так как вместе с городом и вся страна подчинилась его власти, то он обратился против даламанциев (живших около нынешнего Мейссена), покорение которых было уже давно возложено на него отцом; он осадил их город Гану и овладел им в двадцатый день. Город был отдан воинам на разграбление, все взрослые были избиты, а мальчики и девочки отведены в плен. После того Генрих напал на Прагу, город в Богемии, приведя туда все свои силы, и принудил ее короля подчиниться своей власти. Об этом короле^[193] рассказывают много чудесного, но мы пройдем все это молчанием, так как у нас нет на то верных доказательств. Он был брат Болеслава и оставался всю жизнь верным и послушным императору. Таким образом, король обложил Богемию податью и возвратился в Саксонию (около 930 г.).

В главе 36 автор рассказывает эпизод из войны с северо-западными славянами, редариями, жившими в нынешнем Мекленбурге; маркграф редариев, Бернгард, разбил их наголову и опустошил всю страну; по словам автора, этот поход стоил жизни 200 тысячам славян.

37. Радость новой победы над славянами увеличила торжество королевского брака, которое праздновалось около того времени с великим торжеством. А именно: король женил своего сына Оттона (929 г.) на дочери Эдмунда, короля англов, и сестре Адельстана; она родила ему сына Лиудуль- фа, храброго мужа, который справедливо был оценен всеми народами, и дочь по имени Лиудгарда, выданную замуж за герцога франков, Конрада.

38. Когда, наконец, король заимел конницу, обученную кавалерийскому делу, он посчитал себя достаточно сильным для вступления в борьбу со старым своим врагом, а именно с венграми. Он созвал предварительно весь народ и говорил ему сле-

Печать (слева) и монеты (справа) Конрада I

дующим образом: «Вы сами слишком хорошо знаете, от каких опасностей освободилось ваше государство, в котором до сих пор повсюду господствовало смятение, причиняемое внутренними междоусобиями и внешними войнами. Наконец, вы видите себя успокоенными и соединенными милостью Всевышнего, трудами нашего войска и вашей храбростью; варвары (славяне) побеждены и повинуются нам. Нам остается еще одно дело: нам нужно теперь ополчиться всем, как один человек, против нашего общего врага, аваров (венгров). До сих пор я отнимал у вас ваших сыновей и дочерей, чтобы наполнить их сокровищницу, а теперь я буду вынужден грабить церкви и их служителей, так как у нас нет больше денег, и нам остается одна наша голая жизнь^[194]. Посоветуйтесь друг с другом и подумайте, что мы должны предпринять в подобных обстоятельствах. Должен ли я отнять сокровища, предназначенные для небесного служения, и откупиться ими от врагов Божиих, или не будет ли лучше принести земные богатства в дар

Богу, чтобы тем искупить себя пред Тем, Кто поистине называется нашим Творцом и Спасителем?» (932 г.).

На это народ, обращая глас к небу, объявил, что он думает только об одном искуплении себя пред Богом живым и истинным, так как Он один непогрешим и праведен во всех путях своих и свят в своих делах; и так все обещали королю помощь против дикого народа и запечатлели свой договор с Генрихом поднятием рук к небу. Заключив подобный договор со своим народом, король распустил собрание. Вслед за тем явились к нему венгерские послы с требованием обычных даров; но они получили постыдный отказ и воротились с пустыми руками домой. Когда авары узнали о том, они поспешили вторгнуться в Саксонию с огромным войском, приведенным в негодование тем отказом (933 г.), пошли через страну даламанциев и требовали содействия своих старых друзей. Но эти последние, зная, что они идут на саксов и что саксы приготовились к борьбе с ними, бросили им в насмешку жирную собаку. Так как венгры не имели времени отомстить за подобное оскорбление, видя перед собой другую борьбу, то их друзья и осыпали обидными насмешками. Затем венгры быстро вторглись в область турингов и прошли эту страну с огнем и мечом. Тут они разделили свои полки: одна часть пошла на запад и старалась с юго-запада ворваться в Саксонию. Но саксы в соединении с турингами открыли с ними борьбу, убили их предводителей и рассеяли их западные полчища по всей стране. Одни из них погибли от голода и стужи, а другие варвары были избиты или попали в плен и по заслугам своим кончили жизнь самой жалкой смертью. Войско же, оставшееся на востоке, прослышало, что сестра короля, выданная за одного туринга Видо - она была рождена вне брака,- живет в соседнем укреплении и обладает множеством золота и серебра. Вследствие того, они с такой яростью напали на замок, что, не помешай им ночь, они овладели бы им. Но ночью они услыхали о поражении другого отряда и о близости к ним самого короля с могущественным войском - а король именно расположился в то время лагерем при местечке, называемом Риаде,- и побужденные страхом бросили свой лагерь, сзывая рассеянные толпища посредством зажженных костров и страшного дыма, как обыкновенно давали сигнал для сбора. На следующий день (15 мая 933 г.) король вывел свое войско, убеждая воинов не терять надежду на Бога и его милости и не отчаиваться в Божественной помощи, которая явится и теперь, как являлась в прежних битвах. Генрих говорил, что венгры - общий враг всех и каждого, что они сами скоро увидят, как неприятель обратит тыл, если они противостанут им, храбро сражаясь. Возбужденные такими превосходными словами и видя, как их полководец является то впереди всех, то посреди, то в последних рядах, а пред ним ангел - изображение ангела с именем его украшало главное знамя,- воины приобрели самоуверенность и стояли непоколебимо. Король рассчитывал, как то и случилось, что неприятель обратится в бегство при одном виде всадников, закованных в латы; потому он выслал вперед немногих турингцев как легковооруженных, полагая, что неприятель будет их преследовать и таким образом увлечется до того, что приблизится к главному войску. Все это так и случилось; но венгры при виде тяжеловооруженной конницы с такой поспешностью бросились назад, что на пространстве восьми миль только немногие из них были убиты или попали в плен; зато их лагерь был опустошен и все пленные получили свободу.

39. Возвратившись победоносно из похода, король, как то и подобало, воздал всяческую хвалу Богу за ниспосланное им торжество над врагами, и ту дань, которую обыкновенно получали венгры, посвятил на божественную службу и на раздачу бедным. Войско же приветствовало его как отца отечества, всемогущего государя и императора; слава о его силе и мужестве распространилась далеко между всеми народами и королями. Потому его навещали сильные из других королевств, ища себе его милости, и оказывали ему великое уважение, так как верность такого пресветлого и великого мужа была им доказана на деле. Между такими явился к нему Гириберт, зять Гуго (Великого, герцога Франции), когда на него напал Рудольф, который против всех прав провозгласил себя королем (Франции); он просил короля Генриха защитить его силой, а Генрих принадлежал к числу тех людей, которые ни в чем не отказывали своим друзьям. Действительно, он вторгся в Галлию (935 г.), вступил в переговоры с королем и по достижении своей цели возвратился в Саксонию. Имея в виду возвысить свой народ, он не оставил ни одного сколько-нибудь значительного человека, чтобы не одарить его деньгами или местом, или почестью. К его необыкновенному благоразумию и мудрости, отличавшей его, присоединялась удивительная физическая сила, которая составляет истинное украшение королевского достоинства. При военных игрищах он одерживал такие решительные победы, что наводил на всех ужас. На охоте Генрих отличался такой же неутомимостью, и за один раз клал на месте до сорока и более штук дичи; хотя в обращении он был очень любезен, но при этом не терял ничего из королевского достоинства и внушал своим воинам такую любовь и вместе страх, что они и при его расположении к шутке не знали как себя держать, чтобы не позволить себе чего-нибудь неприличного.

40. По подчинении себе всех окрестных народов Генрих напал (934 г.) на данов, которые беспокоили фризов морскими набегами, победил их, обложил данью и принудил их короля Энубу принять крещение. Наконец, когда все соседние народы были укрощены, он вознамерился идти в Рим, но по случаю болезни отложил свой поход.

41. Почувствовав, что он сляжет от болезни, Генрих созвал весь народ и назначил своего сына Оттона королем, других же сыновей одарил поместьями и деньгами. Оттон, как старший и лучший из них, был поставлен во главе своих братьев и всего государства франков. Сделав такие предсмертные распоряжения и устроив порядком свои дела, он умер (2 июля 936 г.). Этот могущественный государь и величайший из королей Европы, не уступавший никому ни в доблестях души, ни в телесной силе, оставил сына, который был выше его самого; сыну же он предоставил обширное государство, которое он не наследовал от отцов, но приобрел своими трудами, не обязанный никому, кроме Бога. Правление его продолжалось 16 лет, а время земной жизни 60 лет. Тело его было отнесено сыновьями в Квед- линбург и похоронено в церкви св. Петра перед алтарем при всеобщем сетовании и слезах (936 г.).

Заканчивается первая книга.

Начинается предисловие ко второй книге.

Госпоже Матильде, дочери императора.

Да послужит мне в помощь твое снисхождение, так как я приступаю теперь к важному труду или, лучше сказать, продолжаю; впрочем, мой труд по большей части уже окончен. По справедливости ты признаешься всеми владычицей целой Европы, хотя власть твоего отца (Оттона I) простирается уже и в Африке, и в Азии. Я надеюсь, что ты исправишь милостиво все, что найдешь недостаточным, и что мой труд будет нести на себе все знаки преданности, с какой он был составлен.