4.3. Воспитание духовности в религиозном понимании

В центре духовности лежит вера в Боговоплощение и спасение человека через смерть и воскрешение Спасителя, вера в Церковь. В христианском понимании личность от рождения наделена началами духовности. Тема воспитания духовности рассматривается в религиозном понимании как тема спасения и искупления. Принципы православной педагогики.

Исходной и принципиально важной в религиозном понимании духовности выступает идея о том, что человек создан по образу и подобию Бога, а следовательно, он от рождения наделен духовностью. В свете христианской антропологии духовное начало в ребенке есть образ Божий в нем. Дитя приходит в мир с раздвоенной духовностью, неся в себе образ Божий и первородный грех.

В духовном становлении ребенка (и человека в целом) присутствует иерархичность. Духовная сфера направляет практическую жизнь, но для проявления духовности необходима эмпирия ребенка. В свою очередь практическая жизнь воздействует на духовность. «Духовная жизнь непроизводна, т. е. не рождается, не созидается эмпирическими процессами в душе или теле. Но она все же нуждается для своего развития (в тварном существе, каким является человек) в эмпирическом материале, которым опосредуется развитие духовной жизни» [58, с. 105]. В этом смысле эмпирия имеет инструментальное значение в духовном развитии. От нее зависит направление развития духовности: в светлую или темную сторону, в сторону приобщения к Божественному или в сторону грехопадения, в сторону добра или зла.

Религиозная духовность изначально связана с приобщением ребенка к жизни в Боге, с познанием Абсолюта и Бесконечного.

В религиозном понимании свобода дается человеку для самостоятельного и ответственного признания или отвержения Бога как свобода выбора жизни в церкви и Боге или во грехе. В идее свободы есть начало освобождения человека от власти природы, своего прошлого, своих привычек и страстей.

С христианским пониманием свободы тесно связано и понятие творчества. Оно рассматривается как творение своей жизни в Боге.

В центре духовности лежит вера в Боговоплощение и спасение человека через смерть и воскрешение Спасителя, вера в Церковь, «…которая есть тело Христово, но которая в то же время есть Богочеловеческий организм, то есть "неслиянное и нераздельное"» сочетание Божественного и человеческого начала» [58, с. 31]. Добро в человеке не рождается ни от физического здоровья, ни от интеллектуальных сил и социальной морали.

В христианском понимании личность от рождения наделена началами духовности. Она может развиваться только по направлению к Абсолюту. И это развитие определяет сам человек своей жизнью. Поэтому воспитание духовности превращается в воспитание личности в физическом, социальном, интеллектуальном и моральном аспектах. Но при всем стремлении к всестороннему развитию личности всегда необходимо помнить о ее иерархичности, о присутствии Божественного начала, доминирующего над всеми остальными качествами личности. Все привнесенное в личность воспитанием относится к душевной периферии.

Как отмечалось выше, свобода в христианском понимании есть свобода выбора жизненного пути. «Дар свободы – великий, но и страшный дар; без него не цветет, не раскрывается личность, но в свободе же источник всех трагедий, всех испытаний человека. Свобода ставит нас неизменно и неотвратимо перед дилеммой добра и злa» [58, с. 33]. В свете сказанного возникает главная задача в христианской антропологии – как обеспечить связь свободы и добра, как избежать использования свободы во зло. «Нельзя воспитывать к добру помимо свободы.

Перечисленные факторы выступают как условия проявления добра, они носят инструментальный характер. Добро же пробуждается и развивается от светлого, Божественного начала в ребенке. «Начало личности непроизводно, невыводимо; если эмпирическое "я", как центр нашего эмпирического самосознания, бесспорно, питается из социального опыта, то само возникновение эмпирического "я" предполагает более глубокое "я" – данное непосредственно в самопознании до всякого опыта. Необходимо различать это глубокое "я", как лоно самосознания, как центр духовной жизни, как непроизводный фактор самовидения, – и эмпирическое "я"» [58, с. 45]. Обнаружить в себе это глубинное «я» можно, только перешагнув за периферию души, погружаясь в глубину самого себя.

Для христианской антропологии весьма важно учение о грехопадении. В свете этого учения зло впервые возникает на высотах духовной жизни. Это показывает всю страшную реальность зла, так как оно становится неотъемлемой частью духовности; зло, как и добро, духовно по своей природе. И в мире, и в человеке не прекращается борьба добра и зла. И также в человеке постоянно проявляется как стремление к добру, так и влечение к злу, воля к злу. При этом, как утверждают церковные авторитеты, с ростом духовности растут в нас соблазны и искушения, расширяются возможности грехопадения.

Наличие этой двойственности, «светлой» и «темной» духовности, ставит перед человеком проблему свободного выбора: жить в Боге или вне Бога. Осуществить этот выбор человек может только духовным подвигом всей своей жизни. Грех не подавляет, не ослабляет образа Божьего в нас, грех подавляет и ослабляет нас. И так же, как человек свободен в выборе пути зла, он свободен и в акте раскаяния в своих грехах. Всякое насилие сознания над духом, отсутствие свободного выбора субъекта не ведет к раскаянию и очищению. Это важный момент в педагогике.

Существеннейшей проблемой христианской антропологии является врастание личности в Церковь. Через таинство крещения человек входит в Церковь. Через таинства евхаристии верующий пребывает в Господе и Господь пребывает в нем. При этом реальность Церкви не ограничивается храмовой и богослужебной деятельностью. Церковь как благодатная соборность (соборность понимается как некая новая духовная реальность), как богочеловеческий организм выступает истинным субъектом познания и свободы. Это значит, что истина дана Церкви, а не отдельному, обособленному личному началу, что органом познания является церковный, а не личный разум. «Как Тело Христово, как мистический организм, Церковь вмещает в себя не только молитвенные излучения, идущие от верующих, но простирается и на всю полноту индивидуальной и социальной жизни. Она исторична, она и космична, – и через участие в жизни Церкви мы вступаем в живое и благодатное общение со всей полнотой реальности Церкви... Тайна срастания отдельного человека с Церковью всегда остается тайной... Духовной жизни нашей нужна не отвлеченная идея Церкви, отвлеченно признаваемая нами, а конкретное чувство Церкви, конкретная обращенность к ней, именуемая верой» [58, с. 145].

Тема воспитания духовности исследуется в религиозном понимании как тема спасения и искупления.

Духовная жизнь не создается в практической жизни, она лишь пробуждается, получает силу и глубину. «Нельзя прийти к духовному росту через развитие психических сил интеллекта, воли, чувств, хотя духовная жизнь и опосредуется этим развитием душевной периферии» (Там же). Это же относится и к морали, если она рассматривается вне религиозной жизни. Важно не поведение человека, а его внутренняя жизнь. Нельзя моральные начала абсолютизировать и верность им превращать в синоним правды и добродетели. Если они не озаряются изнутри одушевленным чувством Бога, исчезает основное условие духовного развития – смирение перед Богом. «Парадокс духовной жизни заключается в том, что через грех легче сотрясается душа в раскаянии, легче ищет у Бога прощения и тем соединяется с Ним, – чем через добродетель. Вся моральная жизнь, все моральное развитие стоит под знаком этого парадокса, правда которого сводится к тому, что лишь мистически углубленная моральная жизнь плодотворна в конкретных путях духовной жизни» (Там же).

Из сказанного вытекают принципы православной педагогики:

– подготовка детей и взрослых и к земной, и к вечной жизни;

– признание духовного начала в человеке, образе Божием;

– признание свободы человека, которая творчески развивается, только когда он пребывает в истине;

— признание учения о первородном грехе и как следствие этого раздвоение в духовной сфере: в своей духовной жизни человек ищет Бога и уходит от Него;

– признание целостности и иерархичности личности;

– моральное воспитание в линиях мистической морали;

– спасение человека в церкви и через церковь.

Цель воспитания в свете православия есть помощь человеку в освобождении от власти греха, помощь в раскрытии образа Божия Мы рассмотрели два подхода к воспитанию духовности: светский и православный. На первый взгляд, между ними нет противоречия. Светское воспитание духовности – воспитание духовной периферии, казалось бы, поглощается религиозным воспитанием. И все достижения светской педагогики могут с успехом использоваться в религиозном воспитании духовности. Но это будет справедливо только при одном условии: воспитатель признает иерархичность духовной сферы и приоритет образа Божия в человеке. Сделав же этот первый шаг, воспитатель должен будет сделать и второй: признать, что вся духовная сфера, включая интеллектуальную, моральную и социальную, должна быть изначально пронизана Божественным Началом. Читатель должен свободно выбрать свою позицию в этом вопросе.

Контрольные вопросы

1. В чем основа религиозного понимания духовности?

2. Каково христианское понимание личности?

3. Раскройте принципы православной педагогики.

Рекомендуемая литература: [58].