Существуют различные точки зрения по вопросу соотношения понятий «договор о совместной деятельности» и «договор простого товарищества».

Использование в синонимичном значении понятий «договор простого товарищества» и «договор о совместной деятельности» в ГК РФ дало некоторым авторам основание для утверждения, что понятие «договор о совместной деятельности» исчерпывается понятием «договор простого товарищества».

Соглашаясь с мнением тех авторов, которые признают многообразие

71

договоров о совместной деятельности , В. Кононов выделяет родовые признаки, характерные для всех видов этого типа и к таковым, в частности, относит следующие: в рамках обязательства организуется деятельность двух и более лиц; все участники обязательства имеют единую цель; целью является достижение

72

общего результата . По справедливому утверждению данного автора, «все

73

указанные признаки присущи соглашению участников (акционеров)» .

Т.В. Ламм ^[74] выделяет аналогичные признаки у договоров о

совместной деятельности (общецелевых договоров), в частности автор пишет: «Многосторонние договоры как тип могут быть обозначены: «Договоры о совместной деятельности (общецелевые договоры)», поскольку:

- достижение общей цели предопределяет необходимость осуществления совместной деятельности;

- термин «совместная деятельность» вошел в юридический язык и понятен без дополнительных разъяснений, а самое главное, употребляем в едином смысловом значении;

- данное определение позволяет отнести к этому типу и двусторонние общецелевые договоры».

Таким образом, в доктрине под договорами о совместной деятельности (общецелевыми договорами) понимаются договоры, заключенные между двумя и более лицами и имеющие общую цель (образование юридического лица, либо совместная деятельность без образования юридического лица), обладающие признаком «общей направленности» и предполагающие согласованное поведение сторон. Все указанные признаки характерны для акционерных соглашений, следовательно, их можно признать договором о совместной деятельности. В связи с изложенным, возникает важный теоретический вопрос о соотношении акционерного соглашения с договором простого товарищества.

В германской правовой литературе и практике заключения акционерных соглашений, нашедшей своё подтверждение и в ряде судебных решений, почти единодушно акционерные соглашения в том случае, когда они направлены к

реализации совместной цели, квалифицируются в качестве

договоров о совместной деятельности и регулируются нормами §§ 705 - 740 Германского Гражданского Уложения о договоре простого товарищества, которые при прочих довольно схожих нормах с нормами главы 55 ГК РФ, не предусматривает в качестве обязательного признака простого товарищества объединение имущественных вкладов. При этом, следует отметить, что акционерное соглашение в форме «простого товарищества» может иметь место исключительно в том случае если его участниками являются только физические лица, не имеющие статуса предпринимателей. В остальных случаях акционерные соглашения рассматриваются как обязательственно-правовые договоры о способах и особенностях осуществления прав на акции и прав из них и регулируются общими нормами о договорах.

Аналогичным образом данный вопрос решается в законодательстве и практике Швейцарии, где признаются несколько форм реального выражения акционерных соглашений: одно- и двухсторонние обязательственные договоры,

75

договор простого товарищества. Причём договор простого товарищества является в большинстве случаев основной формой выражения акционерных соглашений.

Таким образом, в исследуемых странах акционерные соглашения могут заключаться как в форме договора простого товарищества, так и в форме обязательственно - правового договора. Выбор формы соглашения диктуется практикой и доктриной, и, главным образом, зависит от субъектного состава, т.е. вида акционеров и допустимости заключения акционерного соглашения между акционерами и третьими лицами - не акционерами. ^[75]

Но в условиях отечественной правовой системы данный вопрос выглядит по - особенному, так как, во - первых, Россия не относится к странам с дуализмом частного права, а следовательно, нет необходимости в квалификации гражданско - правового договора с учетом субъектного состава. А во - вторых, поскольку, в отличие от многих стран Европы, в России конструкция «простого товарищества» помещена не в систему организационно-правовых форм юридических лиц, а в систему обычных договоров, и до сих пор не утихают споры о правовой природе данного явления. Однако, следует отметить, что в ГК РСФСР 1922 года положения о договоре простого товарищества, наряду с положениями о товариществе на вере, полном товарищества, с ограниченной ответственностью и акционерных обществах (паевых товариществах) были помещены в отдельный раздел. ^{[76] [77]}

В соответствии с п.1 ст.1041 ГК РФ, договор простого товарищества - это договор, по которому двое или несколько лиц (товарищей) обязуются соединить свои вклады и совместно действовать без образования юридического лица для извлечения прибыли или достижения иной не противоречащей закону цели. Как отмечает в своем исследовании С.М. Илюшкин, «договор простого товарищества представляет собой обязательственно - правовое средство создания множественности лиц, характеризующейся как долевыми, так и солидарными чертами, обеспеченной материальной основой в виде совокупности долевых прав на общее имущество и образованной для вступления в стабильном составе в ряд

HH

гражданских правоотношений, направленных на достижение общей цели» . По мнению В. Кононова, «принципиальным отличием соглашения участников (акционеров) является отсутствие имущественных отношений, связанных с

внесением вкладов в совместную деятельность и определением

юридической судьбы полученного участниками этой деятельности имущества и

78

возникшими обязательствами» . Действительно, для квалификации акционерного соглашения в качестве договора о совместной деятельности в смысле, придаваемом ему ч. 1 ст. 1041 ГК РФ, акционерному соглашению как юридической конструкции прежде всего недостаёт признака о том, что стороны «обязуются соединить свои вклады» для совместного осуществления согласованного варианта поведения, что исключает применение к акционерным соглашениям норм главы 55 ГК РФ. Однако, по нашему мнению, акционерное соглашение отличается рядом специальных признаков, которые не позволяют квалифицировать его в качестве договора простого товарищества.

Во- первых, субъектный состав договора простого товарищества и акционерного соглашения не совпадают. Так в частности, сторонами договора простого товарищества могут являться любые лица, в том числе физические лица, юридические лица, а также предприниматели. Как отмечала Е.М. Щукина, «участниками договора простого товарищества не могут быть юридические лица, не являющиеся собственниками своего имущества, без согласия собственника. Однако если указанные юридические лица вносят в качестве вклада в совместную деятельность профессиональные и иные знания, навыки и умения, деловую репутацию и деловые связи, то они могут быть участниками договора простого товарищества^{[78] [79]}». Таким образом, на практике участниками договора простого товарищества могут быть любые лица. При этом, акционерное соглашение может быть заключено только лицами, обладающими правами, удостоверенными акциями и правами на акции ( то есть, хотя бы одна сторона акционерного

соглашения должна являться акционером общества, в рамках

которого заключается такое соглашение).

Во- вторых, хотя именно цель является общим признаком как для акционерного соглашения, так и для договора простого товарищества, позволяющем их отнести к общецелевым договорам, цели указанных договоров различны. Пункт 1 ст.1041 ГК РФ определяет, что целью договора простого товарищества является извлечение прибыли или иная не противоречащая закону цель. Здесь, однако, следует отметить, что подход законодателя к определению цели договора простого товарищества менялся с течением времени. Так, ст.276 ГК РФСФСР 1922 г. устанавливала, что по договору простого товарищества двое или несколько лиц обязуются друг перед другом соединить свои вклады и совместно действовать для достижения общей хозяйственной цели. Как отмечал С.Н. Ландкоф, «цель простого товарищества должна быть хозяйственной и общей для всех членов товарищества. Хозяйственная цель, т.е. стремление к извлечению прибыли, отличает простое товарищество от других объединений, не

направленных на извлечение материальных выгод, как, например, общества, не

80

преследующие целей извлечения прибыли» . ГК РСФСР 1964 года (ст.434) также определял, что по договору о совместной деятельности стороны обязуются совместно действовать для достижения общей хозяйственной цели, как-то: строительство и эксплуатация межколхозного либо государственно-колхозного предприятия или учреждения (не передаваемых в оперативное управление организации, являющейся юридическим лицом), возведение водохозяйственных сооружений и устройств, строительство дорог, спортивных сооружений, школ, родильных домов, жилых строений и т. п. При этом, абз.2 ст.434 ГК РФСФР 1964 г. устанавливал, что граждане могут заключать договор о совместной ^[80]

деятельности лишь для удовлетворения своих личных

81

бытовых нужд . В настоящее время законодатель по сути не конкретизирует возможные цели договора простого товарищества, они могут быть достаточно разнообразными и с учетом возможных целей выделяются различные подвиды договора простого товарищества: договор простого товарищества для осуществления предпринимательской деятельности, договор простого товарищества для осуществления инвестиционной деятельности и иные.

Например, некоторые авторы выделяют с учетом цели коммерческие и

82

некоммерческие договоры простого товарищества .