Второй и главной для Дизраэли была имперская идея.

B июне 1872 г. Дизраэли произнес свою знаменитую речь, в которой обрушился на либералов за их пренебрежение к имперским делам. Консерваторы, заявил он, «гордятся своей принадлежностью к великой стране и стремятся вечно хранить ее величие — особенно горды они своей принадлежностью к имперской стране и будут решительно поддерживать свою империю» ^1ί0.

Консерваторы во главе с Дизраэли искусно спекулировали на непоследовательности либеральной политики социальных реформ. B случае необходимости они могли зайти дальше, как это было с избирательной реформой 1867 г. или с отменой запрета па мирное пикетирование во время забастовок. B то же время определенные реформистские шаги либералов, особенно в ирландском вопросе, они изображали как угрозу социальному миру и пациональному величию. Оживляя традиционные консервативные лозунги монархии, церкви и конституции, Дизраэли вызывал благожелательный отклик в сердцах жаждавшей спокойствия и порядка буржуазии. B начале 70-х годов Дизраэли, по словам Блейка, «смог добиться того, чего ifo удавалось ші одному консервативному лидеру со времен Пиля: представить свою партию не только имеющей свой определенный цвет и стиль, но также как бастион против вызывающего беспокойство законодательства либералов, находящей отклик у рабочего класса и — что много важнее...— у собственников вообще, а не

4 35

просто у землевладельцев».

Характерное для Дизраэли сочетание традиционализма с изрядной гибкостью как бы предвосхитило более поздшій феномен копсервативного реформизма XX столетия. Поэтому на его наследие продолжают притязать консерваторы разного толка: и тэтчеристы, и их оппоненты из консервативного лагеря. Bce они находят в вЫска- зываниях и делах лорда Биконсфилда аргументы в свою пользу.

Процесс аристократическо-буржуазного синтеза в британском консерватизме завершился при P. Солсбери (1830—1903), который в отличие от Б. Дизраэли представлял родовую знать. Это обстоятельство подчеркивало всю глубину и основательность процесса. По нронип истории консервативные лидеры часто продолжали дело своих былых противников. Так было с Дизраэли, который уиорио боролся против Пнля, а затем во многом следовал но его стонам. Так случилось п с Солсбери, который начинал свою политическую деятельность в качестве противника Дизраэли. Правда, конфликт между ним и Дизраэли не приобрел характера священной войны; прагматичный аристократ быстро примирился с выскочкой, получив место в его кабинете. Вместе с тем Солсбери проделал эволюцию от непримиримой консервативной позиции к более умеренной. B 1858 г. он писал: «При новых обстоятельствах перемены вредны» ¹³³. Ho уже в 1867 r., в период избирательной реформы, он уже не отвергал возможности изменений: «Дух нововведений всегда должен существовать...

Путь реформ таит в его глазах слишком много опасностей. Поэтому нужно остерегаться значительных уступок, всегда стоять на страже «закона и порядка»; главная функция правительства — «подавление мятежей», арсенал средств против внутреннего врага практически не отличается от средств борьбы против врага внешнего *³⁵. Таковы суждения «раннего» Солсбери. Затем его тон становится мягче, хотя в глубине души OII продолжает оставаться сторонником твердого курса. Главное же заключалось в том, что аристократ Солсбери глубоко осознал необходимость классового союза с буржуазией. Буржуазия, рассуждал Солсбери, ведя за собой рабочий класс, воспользовалась плодами победы над аристократией. Ho вскоре пролетариат отбился у нее от рук, стал действовать самостоятельно.

По отношению к рабочему классу Солсбери стоял на более жестких позициях, чем Дизраэли. Если для последнего классовый конфликт — патологическая, но поддающаяся лечению болезнь в сущности здорового социально-

Го организма, то Солсбери оценивает ситуацию более пессимистически: классовый конфликт — неотвратимая реальность. B его суждениях о рабочем движении нередко прорывается неприкрытая классовая ненависть. B год Парижской коммуны Солсбери писал: «Конфликт между социализмом и существующей цивилизацией должен быть борьбой не на жизнь, а на смерть. Раз эта борьба началась, один пз противников должен погибнуть» ^,зв.

Антисоциалистические взгляды Солсбери органнчно сочетались с антидемократическими убеждениями. Права господствующего класса он обосновывал социал-дарви- нистской аргументацией, рассматривая его как продукт естественного отбора. Главную опасность демократии он видел в том, что она неизбежно ведет к преобладанию низших классов, а следовательно, к «насилию, корыстолюбию, исключению культурных и состоятельных людей из политической жизни, в то время как жизнь и деятельность индивида попадет под неограниченную власть тирании большинства» *³⁷.

Солсбери считал нереалистичными надежды Дизраэли на то, что искусное политическое руководство позволит консерваторам обратить себе на пользу демократические тенденции^ІЗв. Спорил OH и с другим политиком- аристократом P. Черчиллем (отцом У. Черчилля), выдвинувшим в 80-х годах идею «торийской демократии» и призвавшим консервативную партию расширить свое влияние на рабочих.

Жесткая имперская политика консерваторов привлекла в их лагерь сильную и активную группировку либеральной буржуазии во главе с радикальным либералом Д. Чемберленом. Вместе со сторонниками Чемберлена к консерваторам примкнули и остатки старой вигской олигархии, видевшей в консервативной партии более надежную опору в борьбе против рабочего и национально- освободительного движения.

Bce это служило предвестником новой ситуации, в которой предстояло действовать консерватизму в грядущие десятилетия.

Ha страже буржуазного миропорядка

Переход капитализма в империалистическую стадию значительно ускорил превращение консерватизма в одну из «разновидностей общебуржуазной политики» ¹³⁹. Соответственно все очевиднее становилось его превращение в разновидность общебуржуазной идеологии.

Это влекло за собой ряд существенных ПОСЛеДСТВЙЙ. Консерватизм оказался перед необходимостью более тщательно приспособиться к меняющейся социальной среде. Стало Невозможным не считаться с тем, что на новом этапе важным инструментом политики буржуазии как господствующего класса стал буржуазный реформизм. Растущую угрозу консерватизму слева несло с собой на- бнравшее силу организованное рабочее движение. B то ;i;e время правее консерватизма стало складываться течение, получившее впоследствии наименование правого радикализма и представлявшее собой одну из форм реализации свойственной империализму тенденции к «реакции по всей линии» '¹⁰.

Оказавшись в сфере притяжения различных полюсов, в том числе и под влиянием революционного рабочего движения, консерватизм все чаще прибегал к сложным маневрам. B ходе дифференциации сложились его основные типы, сохранившиеся в общих чертах до настоящего времени.

Разумеется, внутреннее разнообразие было присуще консерватизму и раньше: об этом, в частности, уже шла речь выше. Берка невозможно спутать с де Местром, Гизо с Меттернихом, Дизраэли с Доносо Кортесом. И дело не только в национальной специфике, но и в качественных, типологических различиях.

Однако прежде в основе таких различий лежало разное соотношение феодально-аристократических и буржуазных элементов в консервативной политике и идеологии. Теперь, когда консерватизм стал разновидностью общебуржуазной политики, критерий, определявший различия, изменился. У всех консерваторов сформировалась единая цель — отстоять классовое господство буржуазии. Bce они выступали в принципе за использование в интересах достижения этой цели более жестких методов, чем те, которые предлагали и к которым прибегали либералы. Однако степень жесткости может быть разной и в пределах политики консерватизма. Разным может быть также сочетание жестких и более гибких форм реализации власти господствующего класса.

Это, разумеется, не исключало преемственности между течениями в консерватизме — в прошлом и настоящем. Так, реформистский консерватизм начала XX в. сохранил генетическую связь с либеральным консерватизмом прошлой эпохи. B то же время он уже располагал солидной буржуазной социальной базой, которая видела в консерваторах более надежных защитников своих интересов, чем либералы. Консерватизм этого тппа вел борьбу с либералами на их поле, вторгался в их заповедные зоны, отнимая у них их собственную клиентуру. Его важной отличительной чертой стало стремление пустить корни в растущем и крепнущем рабочем классе *“.

Более тесно был связан с прошлым консерватизм традиционалистского типа. Поэтому в новых условиях ему приходилось труднее. Значительную часть его сторонников составляла та часть землевладельческой аристократии, которая хуже приспособилась к капиталистическим методам ведения хозяйства, зажиточные и средние крестьяне, а также ремесленники и мелкие торговцы, особенно страдавшие от структурных изменений, вызванных быстрым развитием капиталистических отношений. B пределах возможного консерваторы-традицпона- листы отстаивали старые цепности и общественные устои. B Англии сторонники этого течения судорожно цеплялись за отжившие политические институты вроде палаты лордов. Их германские собратья планировали преобразовать всю страну на прусский лад, ликвидировав, в частности, всеобщее избирательное право, заменив его ограниченным, сословным. Итальянских консерваторов, в свою очередь, привлекал прусско-германский образец государственного устройства: собственную монархию они считали «слишком либеральной» и т. д. Однако в быстро меняющемся мире их усилия не давали существенных результатов. Отсюда свойственная многим идеологам этого течения крайняя степень исторического пессимизма.

Именно в рамках этого течения и возникло экстремистское направление, сыгравшее существенную роль в формировании правого радикализма, о котором уже шла речь выше. Ряды правых радикалов пополнялись за счет сторонников экстремистского консерватизма. Правые радикалы заимствовали у него и основные идеи. Правда, это не означало идентичности обоих течений. Наряду с консервативным компонентом в правом радикализме существенную роль играют бунтарские тенденции, а в его социальной базе велик удельный вес деклассированных элементов. Для экстремистского консерватизма характерна большая близость с другими консервативными течениями. B то же время различия между экстремистским консерватизмом и правым радикализмом очень подвижны, подвержены колебаниям конъюнктуры.

Различные течения в консерватизме были в это время представлены, хотя и в разной степени, практически во всех капиталистических странах.