Внутренняя правда и внешняя правда: нравственность и право

Справедливость, нравственность, дух народа, достоинство человека, святость законности могут сознаваться только в совокупности с сознанием вечных религиозных отношений человека.

Мир свободной воли имеет свою правду в мире вечной нравственности.

И. В. Киреевский

Принятие воззрений славянофилов на право позволяет преодолеть банальное и неверное представление большинства современных мыслителей, и в частности юристов, о низкой правовой культуре в России (так называемом, биче России - правовом нигилизме): отрицании права и его ценности для российской цивилизации. Главное заблуждение, в которое при этом впадают ученые, - оценка русской правовой культуры с точки зрения западноевропейских теорий верховенства права и закона в жизни общества как естественных прав человека во главе с идеалом свободной личности[199].

Славянофилы справедливо указывали на уникальность не только русской духовной культуры, но и восприятия права русским народом. Иван Киреевский точно заметил: «Даже самое слово “право” было у нас неизвестно в западном смысле, но означало только справедливость, правду»[200]. Как показали результаты современных исследователей, славянофилы были правы в том, что право в русском сознании связывается с нравственностью, правдой, справедливостью, а не с юридическими правилами по-

N N [201]

ведения, установленными государством .

К примеру, авторитетный российский специалист по русскому юридическому языку Т. В. Губаева, проведя сравнительное изучение представлений о праве у славян и других европейских народов, замечает: «У христианских народов Европы полностью совпадает словесное обозначение правой стороны тела и права как совокупности юридических норм или же эти слова имеют одно значение. Согласно традиционным воззрениям за правым плечом пребывает светлый ангел, за левым - демон... Однако задолго до этого, ещё в языческие времена, славянам было известно близкое по содержанию понятие святости, выраженное архаическим корневым элементом svet - процветающий. Так обозначали возрастание, набухание, вспухание, существенное увеличение объёма либо иных физических параметров, воспринимавшихся как результат действия особой жизненной силы... Впоследствии идея святости соединилась с христианским образом «всеединства сущего» - Истины, Красоты и Добра. Эти представления, составившие основу всей духовной культуры русской нации, были сформированы в общественном сознании уже к середине XI в. и сосредоточены в главном мировоззренческом концепте “святой правды”, или “правды-истины” как особой жизненной позиции и высшего нравственного идеала поведения»[202].

Нравственность, справедливость, или «внутренняя правда», преобладает в русском сознании над законом, над юридическими нормами, так называемой, «внешней правдой». Славянофилы не смешивают нравственные идеалы и формальное, государственное, право. По их мнению, внутренняя правда, живущая в сознании русского человека, соединяет в себе высшие духовные ценности, которым человек покоряется по зову сердца и совести без внешнего принуждения со стороны государства. Славянофилы видели идеал в нравственном возвышении души человека согласно православным заповедям любви к людям, а не в обеспечении собственной свободы с помощью государственного закона.

Константин Сергеевич Аксаков писал: «Закон нравственный, внутренний, требует, прежде всего, чтобы человек был нравственный и чтобы поступок истекал как свободное следствие его нравственного достоинства, без чего поступок теряет цену. Закон формальный, или внешний, требует, чтобы поступок был нравственный по понятиям закона, вовсе не заботясь, нравственный ли сам человек, и откуда истекает его поступок. Его цель - устроить такой совершенный порядок вещей, чтобы душа оказалась не нужна человеку, чтобы и без нее люди поступали нравственно и были бы прекрасные люди... и общество бы благоденствовало. Внешняя правда требует внешней нравственности и употребляет внешние средства»[203].

Иными словами, внешней правде безразлично состояние души человека; единственное, что требуется от человека - соблюдение закона. Мотивы подчинения закону - из-за страха перед наказанием, боязни общественного осуждения и т.п. - для внешней правды не имеют никакого значения. Человек может быть внутренне безнравственным, хотя и действует в соответствии с юридическими нормами. Как только ослабевает контроль над таким человеком, его порочная душа вырывается на волю. Так, по свидетельствам американской полиции и журналистов, после урагана «Катрина» мародерство на территории Нового Орлеана достигло в отсутствие полицейского надзора небывалого размаха; люди стали объединяться в банды, грабить дома и нападать на полицию.

Для славянофилов немыслимо признание, что жизнь человека зависит от действия принудительного закона. Формализм и принудительность разрушают естественность и органичность общественного мира. Не может система принудительных правил обеспечить порядок в обществе. Общество, принуждающее людей к добру, очень хрупко и может рухнуть под напором порока и зла. Власть и общество, равнодушные к нравственности, недолговечны и, рано или поздно, разрушатся. Славянофилы призывали к нравственному совершенствованию человека, духовному лечению общественных недугов, которым принуждение и закон помочь бессильны. Закон слабо участвует в нравственном воспитании человека и, как правило, борется с уже имеющимися последствиями преступления. Нравственность же ограничивает человека в совершении поступков, возвышая его над миром тлена и зла.

Из славянофильской концепции вытекают два вывода, не потерявших значения до нашего времени. Во-первых, русская культура отдает приоритет внутренней правде - нравственным идеалам, а закону (внешней правде) отводит подчиненное положение. Во-вторых, из учения славянофилов вытекает удивительно точная мысль, что нравственной личности нет надобности в формальном законе. Поэтому в жизни духовно добродетельных людей не возникает вопросов соблюдения закона. Закон создается для духовно слабых людей, не способных жить по нравственным нормам добра и справедливости. Этих людей закон удерживает от совершения зла по отношению к другим членам общества. Таким образом, внешней правде славянофилы отводят роль борьбы со злом безнравственных людей и не считают ее самодовлеющим принципом в общественной жизни.

H. В. Устрялов замечает: «Право как явление самостоятельное, как самодовлеющий принцип решительно отвергалось славянофилами. Выражаясь современным научным языком (в терминах «западноевропейской науки), они не признавали за правом специфического a priori и отстаивали этическое a priori права»[204].