Только принесением разума в жертву вере можно обосновать ключевое положение консерватизма и его догматики — принцип авторитета.

Авторитет, по де Местру, предшествует разуму. Вообще разум не в состоянии быть руководством для людей, так как очень немногие tooryi' здраво рассуждать, никто не может здраво судить обо всем, поэтому авторитет — начало всех начал **.

Противопоставленный народному суверенитету, авторитет базировался также на таком нринцинс консерватизма, как традиционализм. Суть консервативного тради- ционализма великолепно раскрыл К. Маркс, говоря об исторической школе права, «которая подлость сегодняшнего дня оправдывает подлостью вчерашнего, которая объявляет мятежным всякий крик крепостных против кнута, если только этот кнут — старый, унаследованный, исторический кнут» ". C точки зрения де Местра, оправданием свергнутой революцией монархии, ее преимуществом перед республикой является тот факт, что за ней четырнадцать веков истории. Одно из самых тяжких обвинений по адресу революции заключается в том, что одо разбила все традиции, заменив их народным суверенитетом. Даже варвары, жалуется де Местр, «лучше понимали здравый смысл веков, чем это позволяет нам наша спесь»". При более трезвом отношении к прошлому Берк тем ue менее тоже черпает в опыте предков аргументы против ненавистной Французской революции. B традиции он усматривает мудрость бога, действующего через человеческий опыт, под которым подразумеваются не знания и разум, а чувства и предрассудки.

Хотя консервативный традиционализм является реакционным стремлением увековечить в чувствах и сознании людей представления об исторической неизбежности эксплуататорских отношений господства и подчинения, в нем содержится серьезный психологический потенциал воздействия на массовое сознание. «Над различными формами собственности,— отмечал К. Маркс,— над социальными условиями существования возвышается целая надстройка различных и своеобразных чувств, иллюзий, образов мысли и мировоззрений» ^9|. Среди них немалое место занимают иллюзии и предрассудки, связанные с идеализацией прошлого, влияпием системы феодальноаристократических ценностей. Bce это дает возможность консерваторам находить отклик и сторонников в массовых слоях населения. Без учета этого психологического фактора нельзя объяснить устойчивую способность консерваторов формировать солидную массовую базу.

Существует довольно тесная взаимосвязь между традиционализмом и «органическим» представлением об обществе, свойственным консервативной мысли. B соответствии с ним человеческое общество существует изначально, подобно органической природе, а не возникает в результате социальной эволюции. Его происхождение объясняется естественным ходом вещей; тем самым подразумевается, что всякое изменение будет иметь противоестественный характер. По своему строению общество напоминает организм. Внутри него существует функциональное и, соответственно, социальное деление людей; общество переживает молодость, зрелость, старение.

Руководствуясь органическим подходом, консерваторы того времени в отличие от либералов фактически пе проводили различия между государством и обществом, иначе нм пришлось бы признать необходимость целого комплекса буржуазно-демократпчеекпх свобод, которые обеспечивают права личности в гражданском обществе по отношению к государству. «Человек — ячейка большого живого организма, который растет, подобно деревьям, на протяжении веков» — так излагает взгляды де Местра французский политолог M. Ганзэн^9а. Незнатному, небогатому человеку должно быть явно неуютно в таком иерархическом общественном организме, закрепляющем неравенство людей. Ho участь индивида не волнует пекущегося о реставрации божественного авторитета французского консерватора-теократа.

Такое отношение к рядовому индивиду логически следует из консервативной трактовки человека, на которой лежит отпечаток антигуманистических, аристократических и религиозных предрассудков. B свою очередь, из этого отношения вытекает мрачный взгляд на человека как на вместилище греховных устремлений. Отправным пунктом в истолковании человека для де Местра является тезис о «первородном грехе», тяжесть которого вечно лежит па человечестве.

B контекст рассмотренных выше консервативных взглядов на общество н человека органично вписываются элитизм и антидемократизм.

То, что большинство людей обречено па рабское состояние, с точки изрения консерваторов, неумолимо вытекает из традиции, из самой природы человека. Вопреки утверждепиям Руссо, пишет де Местр, человек отнюдь не рождается свободным: «Во все времена и повсюду до учреждения христианства и даже после того, как эта религия достаточно проникла в сердца людей, рабство всегда рассматривалось как обязательный элемент правления и политического состояния наций как в республиках, так и в монархиях» ^в4. A тот, кто достаточно хорошо изучил печальную природу вещей, продолжает он свою мысль, «знает, что человек... слишком зол для того, чтобы быть свободным» ^es.

Неравенство людей — аксиома консервативной идеологии и политики. Ho в отличие от континентальпых собратьев англосаксонским копсерваторам, жившим в странах с относительно высоким уровнем буржуазных свобод, приходилось тратить больше усилий для обоснования необходимости перавенства. B основпом их усилиями была введена в оборот антиномия «равенство — свобода».

Равепство, по Берку,— враг свободы. При этом оп исходит из соображений буржуазно-либеральною характера, имея в виду прежде всего равенство экономическое, которое несовместимо со свободой конкуренции ·*.

Элитарная трактовка соотношения равенства и свободы была развита консерватором-южапином Кэлхуном, который утверждал, что «сделать равенство общественного положения необходимым условием свободы значнт уничтожить как свободу, так и прогресс... несомнеппо, именно неравенство общественного положения верхов и иизов служит в процессе развития общества весьма сильным стимулом, побуждая первых сохраиять свое положение, а вторых стремиться пробиться наверх, в ряды первых» ⁹⁷.

Фактически речь идет о свободе для родовитых и имущих, так как, с точки зрения консерваторов, равенство — угроза свободе пользоваться припилегпями знатности н богатства. То, что противоречит такому пониманию свободы, провозглашается тиранией, деспотизмом и т. п.