Особый интерес Сталина к Кавказу определяется, пожалуй, не только его происхождением.

Он прекрасно понимал значение

Кавказа прежде всего для экономического и, в конечном счете, геополитического могущества страны. Так, Сталин заявлял: «Важное значение Кавказа для революции определяется не только тем, что он является источником сырья, топлива и продовольствия, но и положением его между Европой и Азией, в частности, между Россией и Турцией, и наличием важнейших экономических и стратегических дорог (Батум-Баку, Батум-Тавриз, Батум-Тавриз-Эрзерум).

B связи с современными событиями в международной политике интересна характеристика, данная Сталиным в ноябре 1920 года ситуации в «независимой» Грузии.

«Катастрофическое хозяйственное и продовольственное положение Грузии — факт, констатируемый даже заправилами нынешней Грузии. Грузия, запутавшаяся в тенётах Антанты и ввиду этого лишившаяся как бакинской нефти, так и кубанского хлеба, Грузия, превратившаяся в основную базу империалистических операций Англии и Франции и потому вступившая во враждебные отношения с Советской Россией, — эта Грузия доживает ныне последние дни своей жизни»^[373]. Проводя аналогию с современным экономическим состоянием Грузии, можно отметить, что ситуация практически не отличается оттой, которую описывал Сталин многодесятилетий назад.

Сталин справедливо отмечал, что ни одна из республик не сможет самостоятельно, в одиночку, обеспечить подлинную независимость — как экономическую, так и военную. По мнению Сталина, республики могут выжить лишь в едином государственном союзе^[374].

И поэтому Сталин призывал беспощадно бороться с национализмом. Он отмечал, что местные национальные кадры зачастую забывают, что они живут в едином многонациональном государстве. Причина, по мнению Сталина в том, что местные управленцы «преувеличивают значение национальных особенностей в партийной работе, оставляя в тени классовые интересы трудящихся, либо просто смешивают интересы трудящихся данной нации с «общенациональными» интересами той же нации, не умея выделять первые из последних и строить на них партийную работу. Это обстоятельство, в свою очередь, ведет к уклону от коммунизма в сторону буржуазнодемократического национализма, принимающего иногда форму панисламизма, пантюркизма (на Востоке)»^[375]. И данный «уклон», кстати, вполне созвучен с идеей «всемирного халифата», выдвинутой уже современными исламскими радикалами^[376].

Националистическая политика, глубоко убежден Сталин, неизбежно приводит и к вооруженным столкновениям на межнациональной почве. Прекратить же эти столкновения может только твердая государственная власть. Ha XII съезде РКП(б) в апреле 1923 года, выступая с заключительным словом по организационному отчету ЦК, Сталин так и заявил: «Закавказье — это страна, где имели место татарско-армянская резня еще при царе и война при муссаватистах, дашнаках и меньшевиках. Чтобы прекратить эту грызню, нужен орган национального мира, т.е.

Ha съезде в выступлениях Сталина звучит уже и иное отношение (по сравнению с дореволюционным периодом) к великорусскому пролетариату: «Говорятнам, что нельзя обижать националов. Это совершенно правильно, я согласен с этим, — не надо их обижать. Ho создавать из этого новую теорию о том, что надо поставить великорусский пролетариат в положение неравноправного в отношении бывших угнетенных наций, — это значит сказать несообразность. То, что у тов. Ленина является оборотом речи в его известной статье, Бухарин превратил в целый лозунг. A между тем ясно, что политической основой пролетарской диктатуры являются прежде всего и главным образом центральные районы, промышленные, а не окраины, которые представляют собой крестьянские страны. Ежели мы перегнем палку в сторону крестьянских окраин, в ущерб пролетарским районам, то может получиться трещина в системе диктатуры пролетариата. ...Если мы будем вести борьбутолько с великорусским шовинизмом, то эта борьба будет заслонять собой борьбу татарских и пр. шовинистов, которая развивается на местах и которая опасна в особенности теперь, в условиях НЭЕІа»^[378]. B 1925 году, говоря о различных «уклонах», возникающих при решении национального вопроса, Сталин подчеркивал опасности, которые кроются в чрезмерном акценте на местные особенности^[379].

ЕІодобные акценты в практической работе неизменно приводят, по мнению Сталина, к межнациональной розни и столкновениям. A выражается местный национализм, в первую очередь, в отчужденности и недоверии «к мероприятиям, идущим от русских». A уже затем, подчеркивал Сталин, «этотоборонительный национализм превращается нередко в национализм наступательный, в завзятый шовинизм более сильной национальности, направленный против слабых национальностей ...республик. Шовинизм грузинский (в Ерузии), направленный против армян, осетин, аджарцев и абхазцев; шовинизм азербайджанский (вАзербайджане), направленный против армян; шовинизм узбекский (в Бухаре и Хорезме), направленный против туркмен и киргиз, — все эти виды шовинизма... являются величайшим злом, грозящим превратить некоторые национальные республики в арену грызни и склоки»^[380]. Кстати, подобная картина стала реальностью после упразднения СССР. Высшей власти, обладающей необходимой волей и силой для наведения и последующего поддержания порядка, не стало. Ha местах же буйно расцвел национализм и в политике новых правительств стала доминировать борьба за сопредельные территории. B Чечне и вовсе сформировалось бандитское «государство», установился преступный режим.

Bce это привело к многочисленным гражданским войнам, страданиям сотен тысяч ни в чем не повинных людей, катастрофическому падению жизненного уровня во многих республиках бывшего СССР. A последующее наведение элементарного порядка стоило огромных материальных ресурсов и значительных жертв.

«Достоин уважения не просто тот, кто стоит во главе государства, но тот, ктоумеет имуправлятъ» H. Макиавелли «Политическое строительство всегда было и всегда будет делом компетентного меньшинства»

И.А. Ильин