<<
>>

Социологическое обоснование социализма

Понятия частной собственности и конкуренции помимо экономического значения имеют для Лаврова и другой - социологический смысл. Частная собственность и конкуренция определяют такую форму социальной связи между людьми, при которой господствует чувство враждебности в отношении друг к другу.

Как известно, частная собственность должна смениться на общественную, так и социальные отношения, основанные на конкуренции и разобщенности, должны смениться новым типом отношений между людьми, в которых господствует солидарность. Если политэкономия показывает неотвратимость движения общества к социализму в силу экономических отношений, то социология решает эту задачу, исследуя формы общности людей. Так, в теории социализма Лаврова наряду с экономическим обоснованием социализма возникает необходимость его социологического обоснования.

Сущностью социалистических отношений Лавров считает солидарность, которая присуща не только людям, но и животным. Постепенное усиление солидарности в обществе приводит к победе социализма. Стремление найти нечто неизменное, всегда сохраняющееся в социальных отношениях и вывести из этого неизменного существо отношений между людьми при социализме характерно для русских социалистов XIX века. Малинин констатирует: «Этот монистический принцип деятельности всех живых существ мог обозначаться различно. Кропоткин называл его принципом взаимной помощи, Берви-Флеровский - гуманности. Лавров и Щелгунов - солидарности, Бакунин - всеобщей солидарности. Содержание этих понятий было близким, а в некоторых случаях тождественным, но в 70-е годы чаще употреблялось понятие солидарности»1.

В XIX - нач. XX вв. термин «солидарность» широко употреблялся всеми социалистами[372] [373] [374]. Используют его классики марксизма, говоря о необходимости единства рабочего класса в революционной борьбе за свои права.

Лавров связывает понятие социального с явлением солидарности. «Люди образуют общество, когда оказываются солидарными в своих привычках, аффектах, интересах, убеждениях, следовательно, в некоторых психологических процессах, имеющих место в каждой особо. Вне этой солидарности в сознательных актах нет общества, а только скопление особей»з. Таким образом, в основу социального Лавров берет психическую деятельность животных организмов, связанную с чувством общности. Но в отличие от Фейербаха, который видел сущность общества также в чувственном взаимодействии людей, Лавров пытается найти причины, определяющие психическую деятельность человека, не в самом индивидууме, а в окружающей его действительности. Племя, община, нация, государство - формы проявления солидарности, которые возникают в ходе столкновения материальных интересов людей и, в первую очередь, становятся средством обеспечения безопасности личности. «Солидарное общежитие было... могучим сохранением безопасности личности, вступившей в группу»1.

Истоки человеческого общества, а значит и солидарности, Лавров ищет в животном мире. Социальная организация возникает на основе простых скоплений организмов. Однако не всякое скопление можно назвать общежитием. Так «в общении клеток в биологическом организме нет и следа социальных яв- лений»2.

Термин «общежитие» не применим и «для скопления самостоятельных органических особей», если там наблюдается слабое проявление «сознательных процессов»3. Возникновение солидарности Лавров связывает с возникновением сознания.

Распространение явлений сознания и общежития на животный мир не приводит Лаврова к отождествлению сознания и общежития животных с сознанием и общежитием человека. Формы социальных взаимодействий различны у животных и человека, несмотря на их генетическую общность. От простого к сложному, от низшего к высшему - такова их эволюция. Человек унаследовал не все формы солидарности, присущие животным, а только результаты своих прямых предшественников.

В эволюции солидарности животного мира Лавров различает две ветви. Первая - «общественный тип беспозвоночных», в которых «в которых преобладает стремление ко все более полному поглощению особи общественной жизнью»4. «Здесь общественность является элементом застоя. Особь все более превращается в орган, лишенный самостоятельности»5. Энергия особи направлена «на поддержку существующего, на приспособление к нему, в не на улучшение его форм»6. Этот вид солидарности человек не унаследовал.

Непосредственным предшественником человеческого общежития является солидарность второй ветви - «общественного типа позвоночных». Если солидарность требует полного подчинения особи обществу, то ее психической основой является инстинкт; если солидарность позвоночных делает возможным противопоставлением особи обществу, то ее психическую основу «представляет сомнение»[375], которое допускает возможным эволюционное изменение солидарности. Особь, сомневаясь, противопоставляет себя обществу, что приводит к революционному взрыву, изменению форм солидарности.

Возникновение солидарности беспозвоночных и позвоночных Лавров ставил в полную зависимость от способа добычи пищи, т. е. от материального фактора. Поэтому солидарность, близкая по своему характеру к солидарности беспозвоночных, возможна и среди позвоночных, которые добывают пищу стадом. Однако стадность приводит к ослаблению «индивидуальной инициативы и стремлению стада превратиться в общества индивидуально-сознательных организмов в один организм, интересы которого поддерживают интересы особи»[376].

Человек унаследовал солидарность той ветви позвоночных, которая эволюционировала в человекообразных обезьян. Причину превращения обезьяны в человека до определенного этапа ее развития Лавров видел в особенностях особи и в наличии у нее «большей интеллектуальной силы»[377] по сравнению с другими видами.

По мнению Лаврова у обезьяны уже «можно признать в полной мере взаимодействие биологических, психических и социальных мотивов»[378]обезьяны принесли в распоряжение человека «все сокровища психического и социологического наследства предшествовавшего ему зоологического мира»[379]. Данное различие психического и социального позволяет сделать вывод, что Лавров, хотя и видел проявление социальности в общности каких-то психических процессов, не сводил полностью социальное к психическому. Психическое у него скорее выступает конкретной формой проявления социального в человеке.

Эволюция явилась реализацией тех возможностей, которые имелись у первых примитивных существ. Если «в строении первых органических существ лежало основание дойти путем ряда переходящих форм, до строения мозга, руки и голосовых органов, которое сделало из человека мыслящего, говорящего изготовителя простейших орудий и сложных машин», то из зависимости «друг от друга простейших органических существ выработалось основание будущего человеческого общежития и возможности всей прогрессивной истории»[380]. Как уже было отмечено, Лавров видел в психо-биологическом единственный источник развития обезьяны в человека только до определенного момента. Окончательный причиной этой эволюции был труд.

Взгляд Лаврова на роль труда в превращении обезьяны в человека, а значит и в возникновение общества, сформировался под непосредственным влиянием Энгельса. В «Опыте истории мысли нового времени», где Лавров подробно рассматривает происхождение человека, в подтверждение своих идей он выписывает значительные по размеру цитаты из «Анти-Дюринга». Точка зрения Энгельса представляется им при этом последним достижением науки.

Солидарность в животном мире возникает как орудие борьбы за существование. Эту же роль солидарность играет и в человеческом обществе. Лавров широко употреблял термин «борьба за существование», когда писал о борьбе эксплуатируемых и эксплуататоров. Лавров относился к числу тех русских ученых и философов, которые придавали учению Дарвина политическое значение. По словам П. Т. Белова, дискуссии вокруг дарвинизма «приобрели не просто общемировоззренческий характер, но и политический»[381]. Дарвинизм в России «сразу вышел за рамки собственно естествознания, став знаменем не только материалистически-атеистического, но и революционного миропонимания»[382].

Лавровское понимание борьбы за существование не имеет ничего общего с истолкованием ее буржуазными теоретиками социал-дарвинистами, которые пытались доказать законность вечность капиталистических принципов. В работе «Социализм и борьба за существование» Лавров анализирует взгляды Зейдли- ца, Бира, и Гельвольда, которые «с радостью ухватились... за труды Дарвина как за научное оправдание» практики буржуазного хищничества и опровержения социализма[383]. «Жалкими школьниками» называет Лавров этих ученых. Борьба за существование в обществе идет, но она не является доказательством правильности и вечности капиталистического строя, а, наоборот, его безнравственности.

Прогресс в обществе Ларов связывает не с борьбой за существование, с прямо противоположным общественным явлением - солидарностью. Не в борьбе, а только в солидарном содействии человек может покорить природу и удовлетворить свои потребности. В человеческом обществе борьба за существование переходит в высшую форму - борьбу за социализм. «социализм - есть высший фазис нормального исторического развития борьбы за существование»[384]. Энгельс резко критиковал попытки переноса биологической борьбы за существование на общество. В «Записках и фрагментах» к «Диалектике природы» он называет совершенным ребячеством стремление «подвести все богатое многообразие исторического развития и его усложнения под тощую одностороннюю формулу «борьбы за сущест- вование»[385]. В этом же году Лавров прислал Энгельсу свою работу «Социализм и борьба за существование» с просьбой «сообщить свое мнение о ней»[386].

В ответе Энгельс переписывает почти дословно фрагмент письма Лаврова о роли солидарности в революционной теории, дополняя его своими соображениями. Энгельс согласен, что борьба за существование в биологическом смысле присуща и человеческому обществу, но только до того момента, пока производимой продукции хватает лишь для удовлетворения необходимых потребностей. С появлением избытка средств существования, борьба за существование переходит «в борьбу за наслаждение, в борьбу не за одни только средства существования, но и за средства развития, за общественно-производимые средства развития, а к этой ступени категории из животного царства не могут быть применены»[387]. С этого момента на место борьбы за существование приходит классовая борьба, которая является выражением основного противоречия антагонистических обществ - противоречия между новыми производительными силами и устаревшими производственными отношениями.

Лавров также считал, что «человек вел борьбу не только за существование, но и за наслаждения и за увеличение своих наслаждений»[388], за развитие, которое представлялось ему формой наслаждения. Не считал Лавров тождественными формы борьбы за существование в животном мире и обществе. Борьба за существование в обществе, по его мнению, переходит в высшую форму - классовую борьбу, борьбу за социализм. Но, тем не менее, Лавров признавал, что борьба за существование факт био- логический[389].

Письмо Энгельса Лаврову, в котором он высказывает свое мнение по поводу идей, изложенных в «Социализме и борьбе за существование», дает возможность понять глубже различие между историческим и антропологическим материализмом во взгляде на историю общества. В разделе, касающимся экономического обоснования социализма, было показано, насколько глубоко Лавров понимал неизбежность гибели капиталистических производственных отношений и, тем не менее, когда речь пошла о их социальном смысле, то все свелось к антропологическому биологизированию. И это не случайность, а следствие антропологического метода, в котором личность, отношения между личностями являются исходным пунктом теории в противоположность историческому материализму, где исследования начинаются с конкретных общественных отношений и тем самым создается почва для «... сведения индивидуального к социальному»[390]. Поэтому естественно, теория борьбы за существование, в самом широком смысле, как она трактовалась Лавровым, перенесенная на общество, вполне соответствовала антропологическому материализму Лаврова, более того, она выступала своего рода научным обоснованием этой философии. Тот факт, что в средине 90-х годов Лавров пришел к отказу от идеи борьбы за существование в обществе, свидетельствует лишь о личных качествах Лаврова как ученого, сутью же его социологии остается биологизирование социальных процессов. Данный факт эволюции взглядов Лаврова знаменателен и в том отношении, что дает возможность проследить генетическую связь антропологического и исторического материализма.

Солидарность как раз то главное для Лаврова, что не заметили, по его мнению, буржуазные интерпретаторы теории борьбы за существование. Мышление человека сделало солидарность качественно отличной от предыдущих ее форм. На место инстинктивной солидарности с ее опорой на привычку приходит «сознанная солидарность», связывающим звеном в которой является нравственный долг.

Осознанная солидарность - это уже не только форма взаимоотношений между людьми, но идея. Люди не могли не заметить, что солидарность личностей облегчает борьбу. Возникает идея «охватить все человечество и противопоставить его как солидарное общество братьев остальному миру минералов, растений и животных»[391]. Но мало прийти к этой идее, необходимо было осуществить ее. Для этого нужно было «найти начало, укрепляющее солидарность между людьми»[392]. Первые шаги в этом направлении человеческое сознание сделало в форме религии. Но религия не могла способствовать выработке понятия солидарности, так как она вместо борьбы за реальные общественные задачи ведет борьбу за фантастические задачи. Особый вред религии Лавров видит в том, что она замедлила вообще сознательное и критическое отношение к ним, мешая развитию критического мышления. Возникшие позже национальные и государственные связи, как и религиозная связь, не оправдали себя. Каждая из них претендовала на главенство, и соглашение их было невозможным. В буржуазном обществе самым могучим разлагающим фактором солидарности стала экономическая борьба. Все усилия в борьбе за солидарность в этом обществе «оказались несостоятельными перед буржуазным началом кон- куренции»[393].

В этих условиях с требованием солидарности всего человечества выступил социализм. Социализм явился осознанной формой солидарности, возникновение которой стало возможным с появлением критической мысли. Основанием солидарности социализм ставит общественную собственность и всеобщий труд. Социализм как солидарность предполагает: i) сознание того, что человек должен трудиться на общую пользу, во имя общества[394]; 2) альтруизм в качестве основы общественных отношений, чувство коллективизма; 3) «подчинение общепринятому» - общественное мнение закон для личности[395]; 4) «союз равноправных личностей», «умственное и нравственное развитие которых будет в общих чертах довольно единообразно»[396]; 5) «интересы каждого связаны во всех общественных направлениях»[397]; 6) власть существует только «в смысле добровольного подчинения»[398] 7) уничтожается национальное и расовое соперничество, так как «интересы рабочих, одинаково притесненных эксплуататорами всех рас..., были реально солидарны прежде, чем возникло нравственное требование солидарности рабочего класса»[399].

Лавров считал что социализм «сам себя сознал как социализм с той минуты, когда сознал, что монополии во всех человеческих отношениях, аффективных, политических, экономических, есть начало отрицающее солидарность и не допускающее ее установление, когда объявил войну монополии во всех ее формах. Он стал практическою возможностью, когда буржуазная конкуренция подорвала се сознанные начала прошлого времени, допускающие монополию и свела все человеческие отношения на экономическую борьбу. Он стал историческою силою, когда нашел в рабочем пролетариате всех стран элемент солидарности будущего человечества, способный обойтись без прежних пут церковного и государственного порядка, способный сделаться почвою сознательного общечеловеческого союза и всестороннего развития личности»[400]. Представление Лаврова о социализме как солидарности в осознанной форме, т. е. науки о справедливом общественном устройстве, возникновение которой стало возможным только в буржуазном обществе в результате анализа общественных отношений этого общества, есть представление, выходящее за рамки антропологического материализма. Объявив солидарность, которая представляется им по своей природе психологическим явлением, исходной теоретической посылкой, Лавров забывает о ней, как только переходит к исследованию конкретных форм проявления солидарности в обществе. Сама действительность толкает его в сторону исторического материализма. Но, как только Лавров вновь поднимается к обобщению, исходный общефилософский метод снова предъявляет свои права.

Объявив борьбу за существование движущей силой в обществе, Ларов видит в социализме общество, которое наибольше приспособлено в борьбе за будущее. «Социалистическое общество должно быть обществом солидарных личностей, связанных сознательно готовностью пожертвовать личным наслаждением для общего блага. Подобное общество по всем историческим аналогиям должно иметь большие шансы в борьбе за существование с обществами эгоистических и конкурирующих одна с другой личностей, пока эти два типа общества будут стоять рядом. Поэтому естественный подбор должен повести к победе социалистического общества, а не к истреблению их»[401]. В силу того, что буржуазия не способна воспринять социалистическую солидарность, она должна погибнуть. Из-за закона же борьбы за существование Лавров логически выводит правомерность насильственной революции. Если «неизбежный «закон приро- ды»заставляет победителей идти по трупам побежденных, - восклицает Лавров, - то социализм пройдет к солидарности человечества по трупам врагов этой солидарности, потому что он один прав в последней борьбе»[402].

Представляется, что социологическое обоснование социализма является наиболее слабой частью теории социализма Лаврова.

Принцип антропологизма с его требованием учитывать при объяснении общества все проявления деятельности человека приводит мыслителя к неправомерному преувеличению роли взаимоотношений психического и биологического. Солидарность - коллективистское начало в обществе, являющееся одной из форм проявления социальной психологии, призвана победить биологический элемент общественных отношений - борьбу за существование. Лавров оказался далек от материалистического понимания той роли, которую играют в жизни общества психические и биологические проявления человека. Несмотря на догадки об определяющей роли материальных потребностей человека в развитии общества, Лавров не понял, что психическое, в конечном итоге, оказывается определенным материальными отношениями людей, а, следовательно, психическое, так же как и биологическое не может рассматриваться фактором, самостоятельно обусловливающим жизнь общества.

2.3.

<< | >>
Источник: Баркалов В.Я.. Социальная философия П. Л. Лаврова. 2013

Еще по теме Социологическое обоснование социализма:

  1. Гл. 2. ОБОСНОВАНИЕ СОЦИАЛИЗМА. СОЦИАЛИЗМ КАК ТЕОРИЯ В ТРУДАХ П. Л. ЛАВРОВА
  2. 2.1. Экономическое обоснование социализма
  3. Этическое обоснование социализма
  4. Философское обоснование социализма
  5. НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ ОБОСНОВАНИЯ СОЦИАЛИЗМА В ТРУДАХ П. Л. ЛАВРОВА[2]
  6. В данной статье рассматриваются некоторые особенности экономического обоснования социализма в трудах Лаврова.
  7. Данные представления Лаврова о сущности естественноисторического процесса наложили своеобразие на экономическое обоснование социализма в его трудах.
  8. Тема 2. Методы социологических исследований
  9. 9.1. Социальное и социологическое исследование
  10. Социальное и социологическое исследование
  11. Социологические методы
  12. 85. Социологическая школа права
  13. Тема 6. Основы организации и проведения социологического исследования
  14. Тема 5. Особенности социологического исследования
  15. Методы социологических исследований