Сквозные идеи российской правовой мысли

На встрече с Президентом США Дж. Бушем в Братиславе в феврале 2005 г. В.В. Путин убеждал, что «мы не собираемся придумывать никакой российской демократии» и лишь говорил о необходимости учитывать особенности

O

России .

Речь идет о принципиальном направлении в формировании российской национальной идеи - традиционализме, в основе которого не идеализация прошлого, а стремление вернуться к религиозно-онтологическим началам, которые в прошлом определили цивилизационный облик России, ее развитие и достижения. Восприятие каждого мгновения российского настоящего как проявления и итога тысячелетней истории позволяет глубже и без излишней суеты осознать современные проблемы и перспективы их решения, в том числе и в сфере правовой культуры.

Концепт «цивилизация» является познавательно ценным и предполагает исследование и восприятие общества и человека как уникального сочетания множества черт и факторов - исторических, религиозно-духовных, экологических, экономических, политических и иных. Но часто это слово употребляется не просто в искаженном или слишком узком смысле, а в противоположном («перевернутом») значении общества, в котором воплотились некие единые для всех культур и народов социальные институты и нормы. Допустимо говорить об общечеловеческих ценностях (справедливость, нравственность, милосердие, свобода и др.), но с признанием права и необходимости реализации этих ценностей в контексте и с учетом особенностей данной цивилизации.

На экзамене по истории права студент, вылетавший на днях в Великобританию, пообещал привезти из этой страны конституцию Объединенного королевства и основные кодексы. Получив соответствующую оценку, он был искренне удивлен тем, что в такой считающейся продвинутой во всех сферах общественной жизни стране до сих пор нет указанных правовых актов. Казалось бы, уровень развития правовой культуры связывается с состоянием законодательства, его систематизированностью, наличием кодифицированных актов, соблюдением требований юридической техники и т.д. С точки зрения этих критериев английская правовая система является неразвитой и отсталой. Законодательная техника требует, чтобы юридические конструкции и понятия соответствовали предмету правового регулирования и не допускает

использования анахронизмов. Предложение верхнюю палату Федерального Собрания России называть Боярской думой может вызвать только смех.

Характерно следующее наблюдение Ю.М. Лотмана о России XIX в.: «Именно в том момент, когда русская культура стала подчеркнуто противопоставлять себя Западу, она сама приобрела в глазах Запада интерес»^[5].Следующее суждение является аксиомой - творения культуры приобретают общечеловеческую ценность, если они отражают своеобразный дух той или иной цивилизации. К. Леви-Стросс писал: «Человек реализует свою природу не в недрах абстрактного

человечества, а внутри традиционных культур»^[6]. Так истинный гуманизм должен признавать право человека на самореализацию не просто своей абстрактной, а конкретноисторической сущности. Речь идет о важнейшем

методологическом принципе цивилизационного плюрализма (многообразия), на котором должны основываться все исторические дисциплины, в том числе и история политических и правовых учений.

В гуманитарных науках до сих проявляется

европоцентризм, то есть основное внимание уделяется истории Западной Европы и США, а иные культуры и цивилизации оказываются как бы «на обочине» мировой истории. Поэтому невольно возникает ложное представление о превосходстве западной цивилизации и установка лишь скопировать ее идеи и институты. Важно осознать, что такое информационноидеологическое доминирование Запада является условием его геополитического господства в современном мире.

Следовательно, обеспечение государственного суверенитета в условиях глобализации и становления информационного общества требует не только экономической и военнополитической независимости, но и культурно-идеологической. И.А. Василенко предостерегает: «Основная идея

информационных войн за пространство - навязать потенциальному противнику программируемый

у

информационный образ мира» . Показательно отсутствие в прошлом в системе юридического образования отдельного курса, посвященного истории правовых учений России, что, по словам Н.М. Азаркина, было результатом засилья

европоцентристских подходов к праву^{[7] [8]. Актуальной остается цель осмысления отечественного исторического опыта и его воплощения не во взятых «со стороны» идеологиях и концепциях, а в идеях, отражающих специфику}

цивилизационного облика России.

К советам и критике со стороны необходимо

прислушиваться, но недопустимо попадать в зависимость от них. Трудно отрицать большую вменяемость и эффективность реформ современного Китая по сравнению с посткоммунистической Россией. Это объясняется убежденностью Дэн Сяопина в том, что новый этап в развитии страны является не отрицанием прошлого, а его эволюцией в соответствии с конфуцианским принципом «древность на службу современности». Оказывается, что авторы этих реформ, определяя их стиль и метод, ориентировались не на «Капитал» К. Маркса или «Открытое общество» К. Поппера, а на «Лунь юй» Конфуция. Условно говоря, на плечи китайской элиты «давит» груз тысячелетней истории и поэтому движения реформаторов размеренны и не столь резки и поспешны, как у российских реформаторов с их установкой всё начать с «чистого листа».

Таким образом, адекватное употребления слова «цивилизованность» означает признание не только достижение обществом состояния модернизированности, но и сохранение своей самобытности. Эта способность сочетания традиций и новаций есть важнейший признак зрелости той или иной цивилизации. В этом аспекте необходимо признать, что Россия после более чем тысячелетней своей истории остается «цивилизацией-подростком». С точки зрения возрастной психологии сознание подростка характеризуется стремлением найти своей образ, но недостаточным уровнем самопознания, самоидентификации. Проявляется упрощенно

волюнтаристская установка найти этот образ вовне и копировать его; возможна резкая смена образца для подражания. Это напоминает отечественную историю последних трех веков. В истории России были даже периоды отказа от имманентно присущих ей (как цивилизации или, по терминологии евразийцев, симфонической личности) черт, что приводит к острому противоречию и сложному этапу возврата к своим реальным (и уничтожимым только с самой личностью) истокам. Если целостно и кратко представить психологический облик Петра I, то это увлеченный и гиперактивный подросток; Г. Флоровский пишет о нем :«Чувствуется в нем болезненная страсть разорвать с прошлым - не только отвалить от старого берега, но еще и сломать самый берег за собою, чтобы и другой кто не надумал вернуться»^[9]. В поведении подростка часто проявляются раздражительность и нигилизм по отношению к тому (возможно хорошему), что ему прививали в прошлом. При этом давно замечено, что русский нигилизм выступает оборотной стороной максимализма, наклонности все разрушать до дна и тогда создавать новое светлое.

Также можно говорить об удивительной способности отечественного сознания на какой-то период в состоянии увлечения очередными иноземными образцами и идеологиями не замечать реальные условия российского бытия. Например, Петр I ввел в армии новую форму одежды по европейскому типу; по словам Д. Лихачева, «переодел армию в форму своих детских потешных полков»^[10]. Лишь спустя век заметили, что климат в России иной, и, наконец, в рамках военных реформ конца XIX - начала XX в., по сути, вернулись к военной форме XVI-XVII вв. - длинная шинель, папаха и т.д. По этому поводу историки заметили, что «были заготовлены шинели по подобию стрелецких кафтанов»^[11]. Если использовать тему одежды в качестве метафоры, то Россия, принимая волевое решение быть как западный сосед, одевает на себя европейский плащ и кепку, но затем под влиянием реальных условий под эти европейские одежды скрытно одевает телогрейку и шапку- ушанку. Выглядит смешно, но эта раздвоенность (двоемирие) российского бытия (то есть, открытость и даже официальность виртуального и при этом закрытость, подпольность реального) носит затратный и опасный характер. Например, признается существование в России не только теневой экономики, но даже теневой юстиции и соответственно права.