ОЧЕРКИ ИСТОРИИ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ ИДЕЙ с ДРЕВНОСТИ до КОНЦА XVIII в.

M.: Наука. 1975

Vive Liberta и Век Просвещения. 2009

Мы имеем во II книге общее теоретическое рассуждение о составе города. Ho Платон нигде на всем протяжении «Государства» не дает почувствовать, что та характеристика отдельных элементов общества, какую он здесь дает, неприложима, должна быть так или иначе видоизменена в условиях его идеальной аристократии.

Итак, граждане, не принадлежащие к стражам, ведут хозяйство индивидуально. Они дают, очевидно, известную долю продуктов стражам, а остальное либо потребляют сами, либо вывозят на рынок. Посредниками в обмене являются купцы. Хозяйство носит денежный характер. Допускается наемный и рабочий труд. Однако чрезмерное обогащение, как и чрезмерная бедность нежелательны: стражи должны всеми силами караулить, чтобы богатство и бедность не проникли в государство¹³⁷. Очевидно, ими должна вестись по отношению к трудящимся какая-то уравнительная политика, препятствующая накоплению капитала. B чем состоит эта политика, нельзя представить себе конкретно, так как Платон не считает нужным указывать своим стражам, какие законы должны они установить о ремесле, о рынках и т.п. Все это они как истинные стражи сами без труда откроют¹³ . Само собой разумеется, что трудящиеся не имеют никаких политических прав (управление — дело стражей) и потому все именуются гражданами.

Организованное таким образом государство должно быть по возможности самодовлеющим. Этим определяется необходимая для него территория¹³⁹. Чрезмерное количество земли может только повредить. Платон не предполагает, чтобы истинное государство могло вести агрессивную политику по отношению к другим греческим государствам*.

K изображению того порядка, который защищается в «Государство», Платон возвращается дважды: в «Тимее» и в «Критии». B «Тимее» (17—19) мы находим только сжатое изложение содержания «Государства» без всякой аргументации. Более интересен «Критии» (109). Здесь в согласии с исторической концепцией Платона о смене нескольких циклов культур общественный строй «Государства» дан как строй, уже существовавший некогда в Афинах. Это было во времена до потопа. Так как после потопа спаслись только малокультурные обитатели гор, то память об этих старинных порядках не сохранилась. Таким образом, «Критии» — своеобразная историческая утопия, написанная на мотивы «Государства». Мы имеем здесь то же разделение общества на воинов и трудящихся, то же равноправие женщин, тот же потребительский коммунизм для воинов. Своеобразно в «Критии» лишь то, что мы не находим в нем правителей-философов. B нем есть одно сомнительное место (112), которое иногда толкуется как упоминание о жрецах. Но если даже мы примем такую версию, для нас достается неясным, предполагал ли Платон показать нам в этих жрецах приспособленную к далекой старине разновидность философов или он вовсе отказался от перенесения этой черты — власти философов — в свою утопию. K сожалению, «Критии» остался неоконченным.

Какие социальные мотивы лежат в основе системы «Государства»? Ha какой социальной почве выросла эта система, которой нельзя отказать в большом своеобразии? Ответ на эти вопросы не представляет теперь затруднения. Платон — один из крупнейших представителей греческой интеллигенции. Но он отнюдь не принадлежит к той группе интеллигенции, которую мы назвали выше «народнической». Он аристократ по происхождению и социальным вкусам, аристократ, живущий в эпоху разложения аристократических групп под воздействием денежнохозяйственного развития. Последнее он ненавидит всеми силами своей души.

Он мечтает вернуть общество назад и создать такие условия, при которых капитал не мог бы сложиться в правящую силу и подчинить своей власти «лучших». Поскольку ненависть к капиталу сближает его настроение с настроением обездоленных городских и крестьянских масс, он выступает и их защитником против капитала. Вместе с тем, стремясь с помощью режима потребительского коммунизма оградить от перерождения аристократию, он должен принять меры и к тому, чтобы разлагающие тенденции не заразили аристократию, проникнув в общество через трудящихся. Это побуждает его укреплять режим для трудящихся путем уравнительного законодательства. Но демократию — власть массы — он презирает и потому лишает трудящихся всяких политических прав. В своих существеннейших чертах система «Государства» — идеализированная наследственная аристократия. Однако это — аристократия, во многих отношениях модернизованная и стилизованная в духе настроений высших слоев греческой интеллигенции, гордой своими культурными достижениями, рационалистической и свободомыслящей. Отсюда у Платона чисто рационалистическое обоснование аристократии вместо обоснования традиционного, исторического. Отсюда представление о высшей духовной иерархии как о власти философов (так легко устраняемое уже в «Критии»). Отсюда —

равноправие полов и ряд более мелких деталей «Государства».

* * *

Анализ последнего произведения Платона — «Законов» — не только не колеблет данную выше характеристику его социальных построений, но, наоборот, ее подкрепляет. Внешние контуры государственного здания «Законов» весьма далеки от первого проекта Платона. Но их основные социальные мотивы — по существу те же. «Законы» поэтому помогают нам уяснить и уточнить то представление о Платоне как о социальном мыслителе, какое можно составить на основании «Государства».

Общество «Законов», как и общество «Государства», — аристократическое. Но аристократия «Государства» сведена здесь с неба на землю, с отвлеченных высот в конкретную действительность. Охрана общества и дело управления вручаются и «Законами» наследственной группе граждан как ее исключительная привилегия. Все остальное население вполне последовательно не считается гражданами. Аристократия (граждане) — группа замкнутая, но не при помощи организации воспитания, а путем прямого преграждения в нее доступа со стороны. Аристократия не занимается производительным трудом. Функция гражданина — управление. Им нельзя заниматься между прочим, здесь нужно постоянно упражняться, это дело требует многоразличных познаний. Поэтому занятие ремеслом воспрещается гражданам¹⁴². Никто из них

143

не имеет права заниматься и торговлей, ни мелкой, ни крупной , — под страхом тюремного заключения. Наконец и земледелием занимаются не граждане, а рабы¹⁴⁴.

Люди, занимающиеся делом, «величайшим из всех, предписываемых законами», должны, однако, откуда-то получать средства к существованию. В «Государстве» предполагалось, что они будут брать их с прочего населения в виде налога. В «Законах» задача решается проще, ближе к условиям исторического существования аристократии. Аристократия опускается на землю в буквальном смысле этого слова. Она живет доходами, доставляемыми земледелием¹⁴⁵. В связи с этим приближается к действительности и система распределения благ между членами аристократической группы. Полная общность имуществ признается недостижимой для настоящего поколения: оно до нее не доросло. Поэтому земля не составляет общего неделимого фонда, доход с которого поступал бы в общее пользование всех на коммунистических началах. Земля делится по числу граждан на участки, на наделы. Общность сохраняется, однако, как принцип: каждый получивший надел должен все же считать его общей собственностью государства, т.е.

146

всей правящей группы . Точно так же и дома, принадлежащие отдельным гражданам, являются скорее собственностью государства¹⁴⁷. Вообще государству, как совокупности умерших, ныне живущих и будущих поколений, принадлежит в сущности все имущество его членов¹⁴⁸.

Платон, конечно, понимает, что такой принципиальной общности совершенно недостаточно, чтобы предохранить аристократию от проникновения в ее среду разлагающих тенденций. Отказываясь от коммунизма как от средства, слишком сильно действующего и потому неприемлемого для современников, он вовсе не отказывается от всякой борьбы с теми процессами, которые грозят устойчивости аристократии. В качестве более мягкой меры охраны прочности своего излюбленного режима он предлагает в «Законах» вместо коммунизма уравнительную регламентацию владения в виде весьма сложной и детальной системы норм, ограничивающих возможности накопления, с одной стороны, и обнищания — с другой.

По возможности равномерным должно быть прежде всего первоначальное распределение

149

земли и жилищ между гражданами . Платон исходит из предположения, что город основывается заново, так сказать, на чистом месте. Общее число наделов не должно ни увеличиваться, ни уменьшаться. Наделы не должны дробиться при передаче по наследству. Надел переходит всегда только к одному из детей владельца. Остальные сыновья распределяются по тем наделам, владельцы которых не имеют потомства. Если, тем не менее, число граждан перерастет число наделов, Платон рекомендует выводить избыток в колонии¹⁵⁰. Однако лучше предупреждать такой прирост населения путем своевременного сокращения деторождения. B противоположном случае, когда число граждан окажется меньше числа наделов — вследствие эпидемии или войны,— придется пополнять состав граждан не-гражданами, но только со строгим выбором. B виде второго возможного выхода из такого положения Платон, по-видимому, намечает передел. Упоминание о

151

переделе — и именно в сторону увеличения надела — у него имеется .

Само собой разумеется, что размер надела не может быть увеличен или уменьшен путем купли и продажи. Купля-продажа земли не допускается¹⁵². Несколько большей свободой располагают граждане в отношении движимого имущества. Здесь допускается в известных пределах неравенство. Лучше всего, по мнению Платона, чтобы и в этом все были равны. Но это невозможно. Приходится поэтому следить лишь за тем, чтобы не было богатства и бедности, превосходящих меру. Низшим пределом будет здесь, очевидно, неотчуждаемый надел, высшим — имущество, равное учетверенной цене надела. Тот, у кого окажется по какой-либо причине больше, должен сдать излишек государству под угрозой штрафа. Все, чем каждый владеет сверх надела, учитывается государством¹⁵³. Опять-таки всякий излишек сверх показанного конфискуется в пользу государства. Имя виновного предается позору, и он лишается права на участие в переделах земли, если таковые будут. Переучет имущества производится ежегодно, и в

154

соответствии с ним определяется взнос каждого гражданина в государственную казну .

Можно было бы предположить, что, получив в свое владение надел, гражданин получает право и на доход с него. Однако это не так. Распределение всех продуктов сельского хозяйства и скотоводства производится, по-видимому, государственной властью. Платон говорит об этом распределении не очень ясно, но во всяком случае он предлагает весь продукт делить на три части: одна — гражданам, вторая — рабам, третья — иностранцам.

Первые две части поступают в распоряжение граждан, которые и снабжают припасами свободных членов своих семей и рабов. Третья часть — для иностранцев, т.е. ремесленников и купцов,— идет в продажу¹⁵⁵. Очевидно, весь доход с земли рассматривается как общее достояние государства. Если так, то владельцы наделов оказываются в положении как бы управляющих отдельными участками общественной земли. Принцип «все принадлежит государству» получает весьма реальное применение, сводя к минимуму права индивидуального владельца.

Своеобразный «коммунизм» Платона дает себя чувствовать не только в организации распределения, но и в организации потребления. Как и стражи «Государства», граждане «Законов» питаются в общественных столовых — сисситиях. К этому вопросу Платон возвращается неоднократно. B каждом округе, говорит он, организуются сисситии, в которых должностные лица будут сообща столоваться. Если кто от этого уклонится, его имя предадут позору. За посещением сисситии необходимо строго следить¹⁵⁶. И все прочие граждане обязаны в них участвовать, причем для мужчин и для женщин устраиваются сисситии отдельно¹⁵⁷. Далее Платон старается предугадать, кто будет склонен увиливать от сисситии. Это — молодожены. Но они не должны пользоваться никакими преимуществами. Как и до брака, им надлежит участвовать в сисситиях¹⁵⁸. Наконец, так как сисситии для мужчин были установлены в Спарте и на Крите, а сисситии для женщин не существовало нигде, то Платон отдельно останавливается на этом вопросе и обосновывает желательность женских сисситии необходимостью упорядочить и

159

подчинить контролю жизнь женского пола .

Для Платона капитал — прежде всего торговый капитал. Главная арена его деятельности — рынок. Поэтому Платон очень заботится о том, чтобы не упустить граждан в такое место, где им грозит опасность утратить чистоту. Мало того, что они не могут быть торговцами,— они не могут ничего продавать на рынке. Та часть продуктов, которая предназначена для продажи иностранцам, доставляется на рынок рабами. И покупать что-либо на рынке тоже воспрещено — не только гражданам, но и их рабам¹⁶⁰. Рынок и обмен необходимы только для не-граждан: ремесленников и их рабов, наемников, иностранцев¹⁶¹.

Таким образом, община граждан представляется замкнутой не только в политическом, но и в экономическом смысле. Ее хозяйство — натуральное хозяйство. Проникновение в нее разлагающих тенденций достаточно затруднено, несмотря на все те уступки, какие делает Платон индивидуалистическим привычкам своих современников, не доросших до полной общности. Остается непонятным, каким же образом граждане, получающие пайки и не выступающие на рынке, могут накоплять движимое имущество.

B «Государстве» пригодность стражей к отправлению своих обязанностей гарантировалась жесткой системой отбора и рационально поставленным воспитанием. B «Законах» в связи с их общим более реалистическим тоном, отбор отступает на второй план. Правда, Платон считает необходимым отобрать надлежащий состав граждан при самом образовании государства¹⁶². Иначе испорченные граждане заразят и остальных. Но дело создания новых поколений идет уже гораздо более обычным путем. Устанавливая индивидуальное владение землей, Платон устанавливает и индивидуальную семью. Государство регламентирует возраст брака. Мужчина может вступать в брак с 25 лет¹⁶³, в другом месте¹⁶⁴ — с 30. Женщина — 18. Не женившийся до 35 лет, как уклоняющийся от исполнения общественных обязанностей, подвергается штрафу и бесчестию. Но выбор жены свободен¹⁶⁵.

Государство содействует целесообразному, с точки зрения потомства, заключению брака лишь путем убеждения, а не принуждения. Это не значит, что Платон отказывается от основной точки зрения: брак должен быть полезен для государства. Это значит лишь, что он находит нужным считаться с господствующими предрассудками¹⁶⁶. Цель брака — производство детей. Для этого установлен 10-летний срок. Если в течение указанного срока детей не будет, супруги расходятся¹⁶⁷. Допустим развод и в случае несходства характеров. Разведшиеся по возможности вступают в новый брак, особенно если у них нет детей. Точно так же необходимо вступить в брак и бездетной вдове¹⁶⁸. Сношения мужчин не с законной женой воспрещаются¹⁶⁹. Однако к лицам, вышедшим из возраста деторождения, и в «Законах», как в «Государстве», Платон более снисходителен. Их он карает только за бесчинство в половом отношении¹⁷⁰.

Нравы людей не менее важны, чем законы. Многие мелочи ускользают от закона и регулируются нравами. Но если человек в мелочах поступает неправильно, он может привыкнуть вообще к противозаконию. Нравы граждан не должны быть разнообразными и друг на друга непохожими¹⁷¹. Чтобы достигнуть единообразия нравов и их соответствия общему порядку государства, необходимо правильное и единообразное воспитание. Физическое воспитание начинается еще в утробе матери и продолжается в годы младенчества. Платон дает ряд мелочных указаний беременным и кормилицам, как они должны себя вести и как обращаться с ребенком. С трех лет начинается общественное воспитание¹⁷². Главная его задача по отношению к телу — сделать человека здоровым и выносливым. С этой точки зрения важно, чтобы и ребенок знал скорби, знал наказания, чтобы он не был изнежен. Когда ребенок подрастает, вступает в свои права гимнастика, которая затем переходит в военные маневры. B отношении души все направлено в первую очередь к тому, чтобы закрепить законопослушность, преданность традиции. Чтобы законы были прочны, нужно, чтобы все было прочно в сознании людей. Даже игры детей должны быть единообразны, традиционны. Новшеств в них допускать не следует. Петь можно только священные, общенародные песни, плясать только общие хороводные пляски. Поэтические произведения допускаются только после того, как они прошли через цензуру определенных должностных лиц¹⁷³. Даже в повседневном распорядке жизни — времени сна и т.п. — необходимо внушать гражданам единообразие, общий порядок.

Так аристократия, являющаяся в принципе аристократией, основанной на разуме, превращается в «Законах» в аристократию, откровенно опирающуюся на традицию, откровенно консервативную.

Та часть системы воспитания, которая имела специальной целью подготовку философов, сходит в «Законах» почти на нет. Обучение наукам, конечно, сохраняется, но «не до тонкости». «Власть мудрых» остается руководящим принципом и здесь, как в «Государстве»¹⁷⁴. Но общество граждан «Законов» — уже не школа мудрецов со сложной программой и периодическими экзаменами. Отбор «мудрейших» производится способом, не столь обеспечивающим мудрость правителей, но зато более похожим на реальные порядки греческих общин до установления в них демократии. Основным критерием «мудрости» оказывается не философская подготовка, не способность к диалектике, а неопороченность рода и — довольно неожиданно для Платона! — имущественный ценз. B зависимости от величины имущества, определяемой согласно изложенным нормам учета, все граждане разделяются на четыре класса. Правительственные должности и почет устанавливаются не только по личной доблести или по доблести предков (!), но и по имущественному положению¹⁷⁵.

Система управления, лишь в общих чертах намеченная в «Государстве», в «Законах» очень детализирована и очень сложна. Мы имеем здесь и народное собрание, и совет 360, и разного вида и назначения чиновников, и наконец высший орган государства — так называемое Ночное собрание. Народное собрание открыто для всех граждан. Но граждане двух высших имущественных классов обязаны его посещать, для низших посещение собраний не обязательно¹⁷⁶. Совет выбирается тоже всеми гражданами. Но каждый класс независимо от числа своих членов — а в высшие классы, конечно, входит меньше граждан, чем в низшие, — избирает по 90 человек. При этом опять-таки граждане двух высших классов обязаны выбирать, двух низших — не обязаны¹⁷⁷. Должностные лица избираются различными способами, сочетающими голосование со жребием¹⁷⁸. И здесь преимущество отдается двум высшим классам: на некоторые должности только они и намечают кандидатов¹⁷⁹. Кандидаты на высшие должности, сверх всего изложенного, подвергаются еще возрастному цензу. Охранителем закона может быть лишь гражданин, достигший 50 лет. B 70 лет он слагает свои полномочия.

Наиболее совершенное выражение платоновская идея разума, правящего обществом, находит в Ночном собрании. Его задача — охрана основных законов государства. Это — как бы образ разума, все возглавляющего¹⁸⁰. Члены Ночного собрания должны соответствовать своему назначению и по возрасту, и по нравам, и по знаниям. Они, как и философы «Государства», должны быть надлежащим образом воспитаны¹⁸¹, должны получить надлежащее образование¹⁸². Указание на особую систему образования для избранных мы находим в «Законах»¹⁸ . Но эта старая мысль Платона не могла получить в строе «Законов» соответствующего оформления. B конце концов по своему составу Ночное собрание — лишь совещание высших духовных и светских сановников с некоторым числом специально приглашаемых граждан. B него входят жрецы, получившие отличия, десять старейших хранителей законов, заведующий общественным воспитанием и его предшественники на этом посту. Участниками собрания могут быть также лица, путешествовавшие за границей по поручению государства. Каждый из перечисленных членов собрания приводит с собой одного гражданина, заслужившего эту честь своими дарованиями и воспитанием, — при условии согласия всего собрания. Это — кооптированные члены¹⁸⁴. B конце концов гарантией мудрости собрания является только изложенная выше система выборов должностных лиц.

Слабое отражение нашла в «Законах» и другая идея Платона: равноправие полов. Женщины получают одинаковое воспитание с мужчинами¹⁸⁵. Они должны обучаться даже военному делу¹⁸⁶. Женщины принимают участие и в государственной жизни¹⁸⁷, но для них выделяются особые сферы деятельности. Женщины ведают воспитанием малолетних — от 3 до 6 лет¹⁸⁸, им вручен надзор за браками¹⁸⁹, они участвуют в обучении молодежи. Но в общем управлении государством мы не видим женщин: на ответственные должности в государстве они не допускаются. Даже в суде женщина может вести судебное дело или выступать в качестве защитника лишь в случае, если у

190

нее нет мужа .

B противоположность «Государству», где о рабах упоминается лишь вскользь, в «Законах» все экономическое благополучие граждан основывается на труде рабов. На рабах лежат все земледельческие работы. Рабов поэтому нужно иметь в достаточном количестве и хорошего качества. Но владение большим числом рабов — опасная вещь. Они оказываются иногда способными восставать. Чтобы это предотвратить, необходимо стараться держать рабов — разноплеменных, которые не могут друг с другом сговориться. Далее, их нужно надлежащим образом воспитывать. Уговаривать их — баловство. Им нужно приказывать. Платон, как мы видим, дает блестящую формулировку принципов рабовладельческой политики¹⁹¹. Этому соответствует и его отношение к личности раба. Раб у него стоит рядом с вьючным животным¹⁹². Раб не может быть другом гражданина, как негодный человек не может быть другом порядочного. Господин может пользоваться рабом, как ему вздумается. За всякое преступление раб карается более сурово, чем свободный. Там, где свободный получает выговор, раба ждут удары. Где свободного ждет позор, рабу грозит смерть. Свободный, убивший свободного при самообороне, признается невинным, раб подлежит смертной казни. Раб, убивший своего господина, ни в коем случае не может остаться живым. Наоборот, гражданин, убивший своего раба, подлежит лишь религиозному очищению; убивший чужого раба вдвойне оплачивает его стоимость владельцу¹⁹³. Таков реальный фундамент «власти разума».

Ремесленники свободны, но прав гражданства они не имеют¹⁹⁴. Иногда Платон противопоставляет их гражданам, как иностранцев¹⁹⁵. Согласно принципу разделения труда, каждый ремесленник должен заниматься только одним ремеслом. Правительство распределяет ремесленников по стране в соответствии с потребностью в их труде. Они работают, обслуживая нужды граждан, на заказ. Таким способом устраняется необходимость для граждан прибегать к помощи рынка и торговцев.

Если отношение Платона к ремесленникам несколько неопределенно, то торговцы у него под большим подозрением. Bедь именно через торговлю и входит в общество все зло, именно в торговле скапливаются крупные состояния, торговля повергает город в горячку спекуляции и разрушает тем самым его устои. «По природе» мелкая торговля вовсе не вредна государству. Наоборот, она помогает удовлетворению потребностей. Но беда в том, что только исключительные люди, занимаясь торговлей, могут удержаться на уровне должного. Большинство теряет трезвость, когда перед ним открывается возможность «ненасытной прибыли»¹⁹⁶. Поэтому государство должно зорко следить за торговлей. Нужно терпеть только такую торговлю, которая будет признана «крайне необходимой». Торговцами могут быть лишь метеки и иностранцы, ни в коем случае не граждане. Так как торговцам трудно уберечься от испорченности, деятельность их следует точно регламентировать. Их расход и приход должны учитывать чиновники, и должна быть закреплена «соразмерная прибыль»; такая торговля — под контролем властей — может оказаться безвредной¹⁹ . Торговлю в целях наживы нельзя допускать. Поэтому цены на товары и

и даже возможная с них скидка устанавливаются властями¹⁹⁸. Повышение установленной цены и даже изменение раз назначенной цены в пределах дозволенного в один и тот же день — воспрещаются. Торговля в кредит и ссуда под проценты не пользуются охраной закона. Обращения в суд по кредитным сделкам не принимаются. Должник может не возвращать кредитору ни процентов, ни капитала. Точно так же не признаются законом и объединения торговцев в товарищества¹⁹⁹. Владеть золотом и серебром никому не дозволено. Монета для цепей обмена есть, но она делается из малоценного материала.

И все же, несмотря на все эти меры, пресекающие возможность накопления капитала, Платон боится торговцев. Торговцы в государстве «Законов» — по преимуществу иностранцы, хотя, по- видимому, торговлей могут заниматься также вольноотпущенники (неясно, тождественны ли иностранцам метеки, о положении которых Платон ничего определенного не говорит). И иностранцы, и вольноотпущенники — временные гости в государстве.

Очевидно, Платон считается с возможностью, что, имея прочную оседлость, они все же чересчур разживутся и станут опасными. И те, и другие могут оставаться в государстве не более 20 лет. Для продления срока требуется особое разрешение властей. Смысл этого основного постановления раскрывается дополнительным: кто из иностранцев или вольноотпущенников, хотя бы до истечения 20-летнего срока, скопит состояние, превышающее имущественный ценз граждан третьего класса, подлежит немедленному изгнанию — ив этом случае уже никакие просьбы об оставлении не должны приниматься во внимание.

Ставя в такие узкие рамки внутреннюю торговлю, Платон вполне последовательно еще более ограничивает торговлю внешнюю. Ввоз и вывоз регулируются властями, которые допускают к ввозу лишь абсолютно необходимые предметы, главным образом материалы для военного снаряжения и отнюдь не предметы роскоши²⁰⁰. Иностранных купцов принимают за городом особые должностные лица, которые должны следить, чтобы они не ввели каких-либо новшеств²⁰¹. Вообще государство должно быть возможно более замкнутым, возможно более самоудовлетворяющимся и в экономическом, и в культурном отношении. С этой точки зрения полезна для государства некоторая отдаленность от моря или отсутствие хороших гаваней. Море ведет к крупной торговле и к спекуляции, а последняя колеблет устои государства²⁰².

Охрана основных положений государственного строя вообще очень заботит Платона. Он как бы не чувствует уверенности в его внутренней стойкости среди окружающих его «нездоровых» обществ и ищет средств к его сохранению²⁰³. Охрана устоев — основная задача Ночного собрания. За попытку изменения существующего строя виновный карается смертью²⁰⁴. Чтобы вредные идеи не проникли из-за границы, Платон крайне стесняет выезд за пределы государства. Ехать за границу могут лишь лица, достигшие 40 лет, и притом только с государственным поручением. Между прочими видами поручений есть и ознакомление с иноземными порядками. Лица, имевшие такое поручение, должны сейчас же по возвращении сделать доклад Ночному собранию. И если собрание найдет, что посланец вернулся испорченным, его исключают из общения с гражданами. Если же окажется, что он, не довольствуясь жизнью частного человека, попытается вводить «суетные новшества», он наказывается смертью.

Высшую санкцию государственному строю дает религия. Интересно, что самое существование богов обосновывается в «Законах» в первую очередь аргументами социального порядка. Чтобы защитить закон, надо доказать, что боги есть, что они благи, что они почитают правосудие²⁰⁶. Неверие в богов неизбежно ведет к смутам, разрывая узы подчинения и вызывая борьбу людей друг с другом²⁰⁷. Поэтому государство должно всячески бороться с неверием. Правители не могут отказываться от убеждения граждан в существовании богов. Но если гражданин упорствует в своем нечестии, он подлежит суду. Кто впал в нечестие по злобе своего характера, карается смертью, кто по неразумию, карается 5-летним заключением. В течение 5 лет его убеждают в неправильности его взглядов²⁰⁸. Но если он окажется неисправим, и его ждет тоже смертная казнь. Так государственная власть охраняет религию, наличие которой обеспечивает в свою очередь прочность государственной власти.

Допустим, что мерами экономической и религиозной политики порядку, изображенному в «Законах», действительно будет придана должная устойчивость. Остается вопрос, как он может возникнуть. Мы знаем, что общую основу дурных законов составляет неведение, добрых — разум. Но мы также знаем, что при наличии неведения отдельные изменения в строе вызываются различными перипетиями во внешней и внутренней жизни государства. Так возникло разнообразие существующих государственных систем: олигархия, демократия, тирания. С точки зрения рационалиста Платона, перед лицом абсолютного разума все такие перипетии являются случайностями. В этом смысле Платон и утверждает, что все наши законы даются нам случайностями²⁰⁹. Очевидно, условием осуществления разумного строя должно быть также известное случайное соединение благоприятных обстоятельств. Но одной случайности мало. Необходимо также искусство, необходимо, чтобы нашелся разумный законодатель, который сумеет воспользоваться случайностью и искусно ввести в жизнь новые порядки. Наиболее благоприятствует осуществлению разумного строя строй тиранический — вопреки тому, что

говорил Платон о тирании в «Государстве». Дана случайность: молодой, мужественный, здравомыслящий, способный к учению тиран. Дана другая случайность: встреча тирана с мудрым законодателем. Дальше остается действовать уже искусству^{2 0}. Как известно, сам Платон дважды пытался получить нужное соединение случайностей при дворе сиракузских тиранов. Результаты получились печальные. Тем не менее и после испытанного разочарования в тиране Платон не смог указать иного, более надежного пути к осуществлению своих проектов, и политически и экономически в равной мере реакционных.

Аристократия, политическое бесправие трудящихся, потребительско-коммунистический режим для правящих как способ предохранить аристократию от проникновения разлагающих тенденций — таковы наиболее характерные черты «Государства». Все эти черты лишь в несколько иных, более конкретных формах нашли мы и в «Законах». Аристократия освободилась от того идеалистического тумана, который скрывал ее реальные контуры. Бесправие трудящихся оформилось как рабство одних и исключение из состава граждан других. Борьба против капитала, сохраняя в себе кое-какие черты потребительского коммунизма, пошла главным образом по линии уравнительной политики и строгой регламентации деталей хозяйственной жизни. Платон в своих основных социальных взглядах в «Законах» тот же, что и в «Государстве». Только отвлеченноидеалистический подход к «Государству» давал возможность усматривать в «Законах» падение с высот, достигнутых Платоном в его первом социальном диалоге.

Само собой разумеется, что Платона невозможно признать социалистом даже при самом неопределенном, при самом широком толковании этого понятия. Причислять Платона к социалистам так же мало оснований, как считать социалистическим движением аристократически- уравнительные попытки в Спарте III в. до н.э. Вожди спартанского движения вдохновлялись, по- видимому, идеалом, весьма близким в социальном своем существе к идеалу Платона. Не исключена возможность и прямого влияния платоновской теории на спартанских реформаторов. Платон дал теоретическую формулировку, Агид и Клеомен — практическое оформление реакционным тенденциям не приспособившейся к новым условиям части аристократии.

Тем не менее коммунисты XVI—XVIII вв. не напрасно видели в Платоне своего учителя. Из истории социалистических идей имя Платона не выбросишь. Его вражда к капиталу была враждою аристократа, а не представителя общественных низов. Но его выпады против богатства и бедности, против неравенства, против роста общественных антагонизмов могли быть понятны, близки всем, в ком развитие общества в капиталистическом направлении вызывало протест. Его коммунизм — потребительский коммунизм избранных. Но принцип общности имуществ, аргументы в защиту этой общности могли служить, с со